Михаил Боярский – настоящий символ города Петербурга, не просто селебрити, а Герой, мушкетер, харизматичный усач, любящий отец и замечательный актер.

О памяти : Я часто не помню, что сыграл, что спел. У меня диабет – все вымывается из памяти. А я подумал и решил – ну и хорошо, зачем мусором заполнять голову. Остается главное: я помню, как меня зовут, как зовут детей и куда вернуться домой. Нужно жить вперед, а не назад.

О народе : У меня нет песен, под которые танцевали бы все, прыгали ложки-тарелки. «Такси» для меня – полная загадка. Чего там? «У-у-уу»? Волк-наркоман поет. Но как запал народ! Это, наверное, ассоциации: помните, была песня «У, мамми, у, мамми-мамми блю, у, мамми блю» – и так восемь минут. Попробуй такое выдержать! Я ненавидел эту песню. Но любят у нас, любят подвыть. Я был на дне рожденья Жириновского – он мне восемь раз «Такси» заказал. Я пел и быстрее, и медленнее, и без проигрыша, и так и сяк. Очень стеснялся – думал, люди будут выходить, потом возвращаться: «Ну чего? Довыл свое?» А потом бац – и премию «Золотой граммофон» за нее получил, и ремикс на нее сделали. Вкусы народа – не по-ни-ма-ю.

О стиле : Черное – моя рабочая одежда. Есть люди, которые, появляясь на экране, ежедневно что-то меняют в облике. Ну так это ж нужно думать об этом! А тут – раз, два и готово. Высоцкий вон не позволял себе выходить на сцену в перьях. Я с удовольствием пойду в костюмерную, буду там примерять костюм Мосия Шило (персонаж Боярского из сериала «Запорожская сечь». ) – шкуры, кровь, чуб. Наголо постричься, шрам на роже сделать – ради бога. А на сцене-то что передергивать? Фрачная пара – прекрасно. Но куда в ней? В баню не пойдешь, а больше я никуда не хожу. В театр стараюсь одеться понезаметней – чтобы весь зал, вместо того чтобы смотреть на сцену, не наблюдал за тем, как Боярский реагирует на жену или дочку. Дома довольно много вещей – но они гниют. Купили в 1995-м новое пальто, оно висит до 2003-го – и на помойку. А сейчас, вы говорите, в моду входит клеш. Так у меня всю жизнь все штаны клешеные! Короче, зачем покупать новые джинсы, когда в моде дырявые?

О гражданственности : Это барды предъявляют свои философские взгляды, гражданские позиции… У меня – песни из мульт­фильмов, спектаклей и кино. Я не читаю Маяковского со сцены, я не поэт-правдоруб. Нет, запросто спою на заказ патриотические песни – но если они хорошие. Не такие: «Патри-оти-чес-ка-я песс-ня, слу-шай-те все!». «А-ля гер ком а-ля гер» – ее же можно петь и в Чечне, и где угодно. Гражданская позиция должна проявляться ­через все, что ты делаешь.

О корпоративах : Главное – не забывать о бухгалтерии: я же работаю не за аплодисменты. Пьют, говорите? Едят? Да хоть они там спят! Я видел Джона Леннона, который пел в ресторане. Я не стал бы выступать в филармонии – это не мой жанр. Я себя вольготней чувствую, если люди могут отвлечься. Люблю ­общаться с аудиторией.

Об импровизации : Мне обидно, что на сцене надо гово­рить только то, что обязан. Любая случайность у меня вызывает восторг: кошка прошла, зритель заснул и захрапел, пришел не вовремя и к артис­ту, пьяный, обращается… Во время спектакля так напряжен нерв, что мож­но стихами ответить! Спуститься, расцеловать. Тут надо вовремя схватить бога за бороду! Алиса Фрейндлих играла спектакль «Оскар и Розовая дама» – там 14 писем к богу. Телефон в зале зазвонил, она: «Ах, слава богу, там, на небесах, / Все с телефонами в порядке…» Еще можно цыкнуть друг на друга: «Чшш, перестань! Не видишь – человек разговаривает! Мы подождем». И он сидит там, красный весь.

О Москве : К Москве я отношусь с завистью. И люди здесь щедрее, чем в Петербурге, – ко всему прибавляют два нуля. Клубов огромное количество, телеканалов до хрена. Я бы сюда переехал – если бы Лиза не поступила в Петербурге. Собирался еще лет 20 назад – и Ефремов приглашал, и Марк Захаров. Но наш Театр Ленсовета тогда был покруче – не то что сейчас.

О кино : Это все халтура и не имеет отношения к главному по существу – к театру. Но я – мужик. Значит – должен работать.

О мемуарах : Сейчас все пишут. Все. Думали, они артисты – оказались писатели. Меня просят: «Миш, вы наговорите – мы уж сделаем». Слава богу, за книжку взялась сестра – она театровед, человек пишущий. Меня же надо заставлять. Если заставят – сделаю все что угодно.

О добродетели : Любовь к женщине. Вообще – любвеобильность. Щедрость. Все остальное, что обычно мужчины говорят, – оно, конечно, хорошо… но вранье.

О поклонниках : Терпеть не могу слово «сфоткаться» – плебейское такое. Лезут со своими телефонами… Но это входит в меню артиста – ну, в разумных пределах. Поэтому фоткаюсь. «Вы не могли бы?..» – «Нет, не мог!» Потом думаешь: «Черт, ведь мог же!» Человек публичный должен соблюдать нормы, которые не оттолкнут от него публику.

О кумирах : Самая распространенная оговорка – подходит человек и, запинаясь, говорит: «Здравствуйте, я ваш кумир…» Да, говорю, я сразу так и подумал, как вас увидел. Не сотвори себе меня.

О слабостях : Жена говорит: «Тебя так боятся, что не зовут к телефону, – просят «Мише передать». А я на самом-то деле размазня полная. Несоответствие внешнего и внутреннего. Наверное, самозащита такая. Как черепаха, которая, кажется, вся защищена – но бери ее голыми руками. И наоборот, голая змея. Те, кто меня знает, могут надо мной издеваться как хотят. Я люблю, когда надо мной издеваются. Обожаю просто.

…Я не ориентируюсь на молодежь, чью-то там любовь к какому-то ретро. У меня нет ни продюсера, ни директора, ни хрена никого нет.

(GQ)

  • Михаил Боярский придумал и озвучил Сумасшедшую Лягушку (Crazy Frog).
  • Чёрный костюм Миаила Боярского – это его естественный кожный покров. Михаил Боярский не стесняется своей наготы.
  • По подсчётам специалистов, водоизмещение шляпы Михаила Боярского столь велико, что с лёгкостью вмещает в себя Байкал.
  • Михаил Боярский родился сразу с усами, чем очень насмешил акушеров. Когда Михаил Боярский вырос, то вернулся в роддом и мушкетёрской рапирой перерезал в нём всё живое, тем самым отомстив за насмешку.
  • На съёмках фильма «Три Мушкетёра» Михаил Боярский наспор съел живую лошадь. С седлом, стременами и стойлом.
  • Усы Михаила Боярского вырабатывают 95% земного кислорода. Если он их когда-нибудь сбреет, человечество попросту задохнётся.
  • Когда Михаил Боярский был на гастролях в Египте и пел «В моих садах ланфрен-ланфран», женщины так сильно ревели, что уровень воды в водах Нила поднялся на тридцать процентов.
  • Михаил Боярский умеет душить сам себя гитарными струнами. Насмерть.
  • Поля шляпы Михаила Боярского имеют острые, как бритва титановые вставки, смазанные ядом курарэ.
  • Однажды Михаил Боярский и Александр Друзь подрались, поспорив, чьи усы круче. Не трудно догадаться, кто вышел победителем.
  • Пластиковая тара из которой Михаил Боярский ел сельдь «Матье», была приобретена Королевой Великобритании на частном интернет-аукционе за 546 миллионов долларов. Она хранится в Букингемском Дворце рядом с королевской атрибутикой.
  • Михаил Боярский первым вышел в открытый космос. Это был единственный раз за всю историю, когда Михал Боярский сбрил усы. Так появился миф о Юрие Гагарине.
  • Чтобы приручить дикого мустанга, Михаилу Боярскому нужно лишь спеть «Пара-пара-порадуемся».
  • Однажды Михаил Боярский ради интереса поймал Чёрную Дыру, сунул её в карман, да там и забыл. Теперь Михаилу Боярскому вечно не хватает мелких денег на сигареты.
  • Как-то раз в ресторане Михаилу Боярскому подали рыбу на шпажках. Выхватив настоящую шпагу, Михаил Боярский пронзил ей официанта, заявив присутсвующим, что шутка была неудачной.
  • Шляпе Михаила Боярского девятьсот миллионов лет. Она обладает развитым интеллектом, имеет пять образований, высший дан по дай-до-дзюку, сочиняет песни и даже планирует выпустить альбом.

Красный Боярский – фееричный шот-коктейль из Гренадина, водки и нескольких капель Табаско. Известен за свою стремительность, нелепые акробатические танцы и амнезию при линейном употреблении. 100 р. в Achtung Baby, 50 р. на вечеринках V.I.V.A.