Я думаю, любой человек хоть сколько-нибудь близкий клубной культуре хоть раз в своей жизни получал приглашение на вечеринку с названием Escapizmo или Orion. Лично я получаю эти приглашения уже в течение полутора лет, и часто случается, что я их принимаю. Конечно, пока нельзя сказать, что это лучшие вечеринки на свете, их успех (или неуспех) – дело переменчивое. Но все же иногда выходит так, что этим ребятам удается удивить.
Совсем недавно журнал TimeOut позвал их за устроенный им круглый стол как одних из главных (заметных, популярных, активных и т.п.) ди-джеев Петербурга (наравне с такими деятелями сцены, как Kto DJ?, Kosinus, Slon, Gvozd, Sahaj и т.д.) и назвал их «главными активистами сверхсовременного диско, рока и электро». Я решила попросить Никиту и Филиппа, идеологов-вдохновителей Escapizmo, встретиться со мной, чтобы выяснить, насколько высказывание «Таймаута» соответствует действительности, понять, какие слухи о них правдивые, какие – нет, а также просто поговорить с ними о том, о сем.

Ну что, может, расскажете для начала, как все начиналось?

Филипп: А, собственно, ничего особенного в начале и не было. Собрали друзей-ди-джеев, сделали вечеринку, поиграли в свое удовольствие. Как и все, наверное. Потом поняли, что на этом можно и не останавливаться, что людей, способных отбирать и ставить популярную на европейских дискотеках музыку, в городе совсем не много…
Никита: Собственно, кроме Kto DJ? и его соратников по клубу тогда никого и не было. По крайней мере, из видных. В начале 2008-го года-то.

И вы решили попробовать составить ему конкуренцию?

Н.: Да нет, конечно. Лично я бы вообще в таком ключе не стал говорить. Потому что у нас все равно не было достаточного ресурса, чтобы конкурировать с его клубом. Просто так получилось, что мы первые поняли, что модников…
Ф.: Слово «хипстер» тогда еще не было таким популярным.
Н.: …в нашем городе развлекать должен не обязательно кто-то один. Все-таки должен быть выбор.
Ф.: Сейчас хоть и говорят о подъеме клубной культуры, заметного разнообразия все равно не наблюдается.

Но, тем не менее, слухи о заимствовании идей, плагиате и т.п. вас коснулись…

Ф.: Ну слухов всегда обо всех хватает.
Н.: Такие слухи неизбежны в любой сфере, в которой был кто-то один, а потом появились другие. Вот «второй» - это всегда жертва слухов. А третьего и четвертого, например, они касаются уже гораздо меньше.
Ф.: Да и вообще, какой может быть разговор о «заимствовании идей», если все мы работаем в основном с оглядкой не друг на друга, а на Америку, на Европу, да хотя бы на Москву…

Т.е. вы хотите сказать, что вы все делаете одинаковые вещи и воруете у «Запада», правильно я поняла?

Н.: (Смеется.) Да нет, конечно. Никто ни у кого не ворует. Когда речь идет о трендах, моде и т.п., идеи витают в воздухе. Вся современная молодежь…
Ф.: …нормальная молодежь, которая следит…
Н.: Да. Эта молодежь слушает одну музыку, читает одни блоги, смотрит одни фильмы… Мы – часть этой молодежи и стараемся делать что-то похожее на то, чем мы восхищаемся, но чего в нашем городе нет или не хватает.
Ф.: И, кстати, что еще за «одинаковые вещи»? Люди-то все разные: у каждого свои вкусы и представления о хорошей вечеринке, которые он пытается реализовать. Понятное дело, что, например, клуб «Один» появился гораздо раньше и повлиял на нас, но точно также и клуб «Солянка» или какие-то европейские вечеринки появились еще раньше. Что же получается, все у всех воруют?..

Окей, мысль ясна. Что было с вами дальше? Думаю, я окажусь права, если скажу, что до 2009-го года о вас мало кто слышал.

Ф.: Да нет, слышали-то многие, не такой уж у нас и большой город, всё равно все у всех на виду. А вот кто нас видел - таких действительно было немного. Сделали мы несколько шумных вечеринок, с какими-то привозами из Москвы, из Европы даже, но в основном занимались вечеринками для друзей и друзей друзей. Собирались кругом из единомышленников в свое удовольствие и никому не мешали, как говорится.
Н.: Дальше с нами был поиск. Хотя впрочем, он и сейчас продолжается. С клубами в Питере напряг, с качественной публикой – тоже.

А «качественная публика» - это какая? И какая публика в Питере?

Ф.: Основная масса посетителей мероприятий с заявкой на модность – это подросшие скейтеры или пост-скейтеры, которым наскучили концерты, и они захотели напиваться и веселиться еще и по ночам. Причем 90% из них плохо разбираются в танцевальной музыке, в основном они «слышали звон»…
Н.: Ну не настолько мрачно, конечно. Все-таки они стараются соответствовать: они обмениваются аудиозаписями, блуждают по Интернету. Просто у кого это получается лучше, у кого-то – хуже…

И еще кому-то это надо больше, а кому-то – меньше.

Н.: Ну да.
Ф.: Правда у нас все это блуждание по Интернету заканчивается социальными сетями, ВКонтакте, в основном. Люди перестали искать музыку, они ее слушают на страницах своих друзей или у себя же на «Стене», и, что очень плохо, слушают ее через встроенные колонки ноутбука или дешевые наушники. При этом и весь сопутствующий «артворк» остается за кадром, из-за чего они, ко всему прочему, не поспевают за модой в графическом дизайне, плохо понимают идеи, которые хороший промоутер старается продвигать с помощью своих флаеров.
Н.: Кстати, для чуть более продвинутых есть LookAtMe. Их плейлисты, которые они с недавних пор стали публиковать, иногда очень удивляют.

А расскажите, что еще за «Орион» у вас?

Ф.: Это наша вторая история, которую мы решили продвигать в ответ на снизившийся уровень качества нашей аудитории.

То есть?

Н.: Основной пик популярности Escapizmo пришелся на конец зимы - начало весны этого года, и характеризовался он максимальным уровнем «трэша», происходящего на вечеринках. Посетителям нравилось, когда водка в баре дешевая, а охрана – добрая. Естественно, что уровень интеллектуальности сильно упал, в музыку мало кто вникал – лишь бы поскакать можно было.
Ф.: Нам захотелось сделать что-то для более взрослой публики, которая не на полу валяться любит, а которой важно, кто их окружает, какая звучит музыка.

И какая у вас звучит музыка?

Ф.: На «Орионе» - диско в основном. Хотя вот сейчас повальная мода на чикаго-хаус, наконец, накрывает потихоньку и Россию. И это не только «Ориона» касается, но и «Эскапизмо». Электро тоже уже изрядно надоело.
Н.: Кстати, на волне «Ориона» как-то сама собой поднялась планка и на Escapizmo. Появились какие-то представления о фейс-контроле.
Ф.: Да нет, фейс-контроль у нас всегда был довольно жесткий, просто со временем постепенно меняются его критерии. Например, у нас на вечеринках все с меньшим удовольствием принимают каких-то неформалов, представителей альтернативных субкультур, и все с большим удовольствием – просто приятные лица без опознавательных знаков, взрослых людей, возможно в костюмах, которые раньше смотрелись бы смешно рядом с восемнадцатилетним юнцом с проколотой губой.

А хипстеры пресловутые?..

Н.: А «хипстеры пресловутые» - это всегда большинство среди посетителей на таких вечеринках. Хипстер же должен отслеживать все новое, выискивать модное. Вот он и ходит везде, ищет. Это хорошо на самом деле. Если им нравится, что происходит вокруг, веселиться они будут искренней всех.

Вот, кстати, в последнее время от вас только про «Орион» можно услышать. Почему? Сильно увлеклись? Что с «Эскапизмо»?

Н.: Ну в общем, да, увлеклись, конечно.
Ф.: Просто надоел один «трэш», хотелось как-то отдохнуть, лето тем более.
Н.: Но вообще мы уже начали скучать по былым временам. Вот в пятницу эту, пожалуйста, была и Escapizmo. Отдохнули, набрались сил, подготовили новой музыки, позвали Padla Bear Outfit - и снова на танцпол.
Ф.: Не хочется правда, чтобы это все опять скатилось только к дешевой водке и валянию на полу. Конечно, без этого никак, раз всем это нравится, но все же мы постарались привнести что-то новое: вернулись к практике сотрудничества с актуальными живыми музыкантами, пересмотрели систему фейс-контроля, придумываем дресс-коды… В ближайшую субботу вот будет с дресс-кодом как раз по чикаго- и эйсид-хаусу.


Думаю, что зайду к вам. Кстати, о дресс-кодах. Как вам «Лошадка»? Именно вечеринка, я имею в виду.

Н.: Вообще - отлично!
Ф.: Да, все очень хорошо получилось, я даже удивился, что так запросто удалось заставить всех прийти по дресс-коду и устроить такой масштабный перформанс.
Н.: Хотя немного неправильно у нас о «Лошадке» спрашивать, мы все-таки к ней тоже руку приложили.

Да? Я не знала.

Н.: Да судя по всему, никто не знал. (Смеется.)

Я думала, вы там просто играли.

Ф.: Нет, мы очень редко где-то «просто играем». Разве что у друзей. Мы не любим выступать на вечеринках, к которым не имеем отношения.

Почему?

Ф.: Секрет фирмы. (Улыбается.)
Н.: На самом деле просто имели место нехорошие ситуации, когда мы выступали на чужих мероприятиях, а посетители потом думали, что это были наши вечеринки. Нам этого не хочется.
Ф.: Да и нашим «коллегам», наверное,- тоже! (Смеется.) И так путаница большая сейчас среди молодых промоутеров.

Вот пару лет назад в Питере ничего подобного и не могло происходить, а сейчас «модные вечеринки» плодятся быстрее кроликов…

Ф.: Просто стоило появиться «кому-то еще кроме», как все стали понимать, что, оказывается, могут быть и альтернативы. Закрылась, например, «Троица» та же - собирай урожай промоутеров, которые хотели бы занять ее место.
Н.: Правда тут еще поднимается вопрос качества. Кто из них привносит что-то свое в общественную жизнь, а кто просто копирует существующие локальные предприятия. В нашу пользу тут играет момент, что мы появились еще до ее закрытия: мы не старались занимать чужих мест, мы занимаем свое.

Ну что ж, удачи вам и дальше!