Story-travelling (ST) – способ путешествий, сочетающий в себе черты интеллектуального развлечения, духовной практики и творческой лаборатории.

Само путешествие создаётся по ходу, в постоянной импровизации, как произведение искусства. В результате участники оказываются вовлечёнными в целостную историю, где возникающие темы причудливо играют с меняющейся внешней реальностью.

Темы, интересующие участников, могут быть сформулированы заранее. Какие-то из них в итоге играют, какие-то – нет. По ходу возникают новые темы.

Главное содержание путешествия – разговор, свободный комментарий к реальности.

Применяется техника лудизации – придумывания вымышленных правдоподобных историй об окружающем мире.

Само путешествие оказывается обрамляющей историей для множества вымышленных и невымышленных историй, которые встречаются или создаются в процессе ST.

В процессе ST могут создаваться (индивидуально или коллективно) различные творческие продукты – идеи книг, фильмов, сценариев, фотографии, фрагменты и синопсисы различных текстов, перформансы, инсталляции, видео….

Виктор Осипов (2009).

Золотой Казан.

Дневник одного путешествия .

Действующие лица: Виктор – мужчина 30-35 лет, наружностью походит на продюсера или философа, из-за постоянного употребления тяжелых наркотиков глаза выдают в нем медитирующего саньясина. Одет преимущественно в вещи от D&G; 

Ирина – молодая эффектная девушка с пронзительным взглядом 20-25 лет. Может быть принята за модную журналистку или дочку (любовницу) состоятельных родителей. Одета в вещи, бренды которых автору неизвестны; 

Так называемый «Я» - молодой человек 22-26 лет, что-то среднее между «томным юношей» и «отвязным  менеджером». Незнакомым представляется креативным директором. Из-за постоянных медитаций глаза выдают в нем человека, употребляющего тяжелые наркотики. Одет в стиле поклонников группы Doors. 

Глава первая. День первый.

Утро начинается с мысли, что диск «Просветление» можно переписать на кассету. Встаю, принимаю душ и сажусь петь «Ом». В 10.00 приходит sms от Виктора с предложением встречаться в 11.00 на Тверской. Ох уж эти творческие люди! Решили ведь вчера – не раньше полудня…

Тем не менее, мужественно выбегаю на улицу, покупаю 5 пачек R1 и пустую аудио-кассету. Музыка – одно из сильнейших наших оружий. Без особых терзаний совести принимаю жесткое менеджерское решение – опоздаю, но диск перепишу. 

Пока пишется кассета (60 минут!) нервно курю на балконе, поглядывая на взятый в прокат для Путешествия  Renault Megane. Время 11.30. Кассета переписалась не полностью, но времени уже нет. И так, похоже, самую хреновую часть дороги (Н.Новгород - Казань) будем проходить по темному…

- Не парься, друг мой! Здесь и сейчас есть лишь это солнечное утро, да сладкое предвкушение Удивительного Приключения – голос за кадром, ясно слышимый, как минимум, у меня в голове. 

Стараюсь не париться. Закидываю вещи в автомобиль и с пробуксовкой выруливаю на Магистраль.

11.55, Тверская. Я выгляжу умопомрачительно (если не круче). Белый свитер в белую полоску, коричневые вельветовые джинсы, зеленые замшевые кеды, коричные перчатки и дымчатые очки. Из арки появляются  остальные участники Арт-группы. Ирина грациозно шествует. Виктор аж пританцовывает от предвкушения. 

И вот, 12.00, все в сборе и полной боевой готовности! У нас в распоряжении почти трое суток, новенький автомобиль и 2 кредитные карточки. Мы полностью готовы к удивительному Приключению!

Арт-группа «Какая-то бабочка» отправляется в новое  блистательное путешествие. У центрального офиса BP нас уже ожидают представители спонсоров.  Виктор замечает 2-3 телекамеры. Подъезды перекрыты улыбающимися сотрудниками ФСО в белых костюмах и черных сверкающих лакированных туфлях. 

Киваю поднимающему шлагбаум офицеру. Паркую машину. Выходим. В ближайших церквях бьют в колокола. Очень хочется побыстрее расправиться с официальной частью. Ирина, с видом заправской светской львицы, дает интервью CNN, Cosmopolitain и Playboy.   Сверкают вспышки фотокамер. Увиливаю от скользкого репортера НТВ и руковожу погрузкой напитков Pokka в наш багажник.

Не помню, упоминал ли я уже, что наши основные спонсоры – Pokka и BP. Пока заправляют и моют машину – Виктор пересаживается в тонированный Cadillac  синьора Диего. Даже через глухо тонированные стекла видно как он серьезно кивает, выслушивая последние наставления нашего любимого спонсора, и распихивает по карманам прозрачные пакетики с какими-то гомеопатическими средствами.

Официальная часть постепенно подходит к концу. Собираемся у нашего сверкающего Jaguar XJ12. Последние вспышки фотокамер. Берем в руки по банке Pokka и мелодично поем – «По-о-о-ка - всегда с нами». Никуда не денешься - обязательный ритуал. Синхронно прыгаем в машину, я вдавливаю педаль газа, пробиваем ограждение, перелетаем через газон и лихо отрываемся от машин сопровождения. В этот раз у нас миссия поважнее, чем серия очередных перформансов для Венецианской биеннале, так что лишние свидетели нам ни к чему. 

Выезжаем на шоссе Энтузиастов. Предлагаю обсудить практические аспекты нашего путешествия.

- Ну что ж, пока едем в Казань, и вернуться нам надо к 17.30 в воскресенье. -  говорит Виктор.

Уличаю его в грехе планирования. Дружно сходимся на том, что куда мы едем, когда и куда вернемся – это «хер его еще знает». 

Чувствуем, что должны совершить какой-то Великий Ритуал, искусно вплетенный в Удивительное Приключение. Но пока еще как всегда толком не понимаем, какой именно. Ясно лишь, что он как-то связан с Казанью, толчками и аперитивом Степным. Заезжаем заправиться и закупить напитков в BP и через тридцать минут стремительно покидаем Москву.  

Jaguar несется со скоростью 200 км. в час. За тонированными стеклами окружающая реальность постепенно теряет привычные формы. Мы знаем, что выбраны для великой миссии и другого выбора, как стать героями, у нас нет. Поем хором «Воспитанницу» О`Шеннона. 

Кто это шуршит за дверью,

А ну, как шалит домовой.

Нет, это моя воспитанница

Подглядывает за мной…

Внезапно перед нами вырастает сверкающий дворец похожий на иллюстрации к компьютерной игре начала 90-х – The Myst. Нам открывается ничто иное, как музей современного искусства (60-ые-90-ые XX века) построенный футурологами начала XVIII века. В изумлении останавливаемся и выходим из машины. 

Робко взявшись за руки (Ирина посередине) медленно приближаемся. Литые ворота бесшумно распахиваются перед нами. Дворец снаружи весь утыкан параболическими антеннами, обклеен постерами  поп-звезд и  этикеткам от стирального порошка. Ни души.

Обходим несколько раз вокруг дворца (к слову сказать, совсем немаленького). Все двери наглухо заперты. Удивленно и восхищенно переглядываемся. Ирина с Виктором предлагают забраться внутрь через балкон. Я что-то не уверен в этой идее. Мало ли как эти футурологи могли представлять себе обычаи музеев современного искусства конца двадцатого века…

И вдруг нашему взору открывается нечто совершенно нереальное. На мраморной площади перед дворцом стоит гигантский золотой котел. Подходим ближе и понимаем, что это не котел, а Казан. Тот самый, который великий Кроули описывал как прародителя Святого Грааля. Виктор хватается за блокнот, чтобы описать увиденное. Ирина в изумлении подпрыгивает и начинает снимать его на видеокамеру. Я издаю инфернальный вопль и впадаю в катарсис.

Но Великий Золотой Казан пуст. Он выглядит брошенным и почти потерявшим свою магическую силу. Несколько минут пристально разглядываем его. Проходят секунды, минуты, столетия. Становится ясно, что наша миссия будет неразрывно связанна с Казаном. Кончено! Мы должны отправиться в Казань, чтобы разгадать тайну Чудесного алхимического эликсира, выпив который - сварить в Казане волшебный плов и спасти Россию от Зимы!

Все ясно как божий день.

Залезаем обратно в машину. На шоссе пробка, поэтому еле тащимся. Продолжаем обсуждать нашу миссию. Увиденный нами казан явно указывает на Казань и какое-то алхимическое действо. Предлагаю спасти Москву от Зимы. Виктор сначала вроде бы сомневается. Но вскоре соглашается  с такой формулировкой миссии, при условии, что мы будем спасать от Зимы на двух уровнях. От зимы, как от холода и от Великой Зимы, ледяным дуновением  неокальвинизма покрывшей души наших бедных соплеменников инеем неосознанности. Постепенно все разъясняется…

И тут мы слышим голос. По всей видимости, Ирина провела какой-то ритуал, не посвятив нас в его подробности. Голос вещает: «Чтобы стоять, я должен держаться корней». Пока мы еще не в силах разгадать этот знак, но у всей арт-группы волосы встают дыбом, когда приходит осознание, что голос принадлежит Гребенщикову и Макаревичу. Сразу. Одновременно. Две сущности, одна ипостась (голос), а лица – нет…

Продолжаем пить Pokka и рассуждаем, что нам неплохо было бы обзавестись спонсорами. Правда ничто не мешает начать принимать их покровительство и без их ведома. Тут же рождается идея отвести несколько полос нашего фото-альбома (о, эти планы!) под рекламные модули: Pokka и BP – основные спонсоры, БГ и Калугин – музыкальные, Osho International Foundation -  духовный спонсор.

Потихоньку осваиваюсь с машиной (не водил уже больше года) и переключаюсь в свою обычную манеру езды. Её тонкий и импульсивный характер ненавязчиво и гармонично комментируется с заднего сиденья Ириниными криками «Блядь, блядь, блядь». Уличаем Ирину в навязчивой идее все контролировать. Ира соглашается, и мы начинаем размышлять о природе этой, в общем-то, присущей всем нам, в той или иной степени, проблемы. По ходу выясняется, что двигатель 1.4 ничуть не мешает выдавать 170 км. в час. Однако немного мешают пробки…

По сути, если копнуть глубже, то желание все контролировать растет из страха смерти. Мы хотим контролировать свою жизнь, так как опасаемся, что если она потеряет контроль, то все наши планы вскоре обернутся крахом, и всё быстро и неотвратимо закончится смертью. Но спасла ли какого-либо когда-либо эта мания от неминуемого и, в общем-то, не такого уж страшного, конца? А вот жизней искалечила немало. Тешу себя мыслью, что я уже освободился от страха смерти. Что ж… возможность это проверить явно когда-нибудь представится.

Объезжаем по встречной полосе чудовищную пробку, предъявляя вежливым сотрудникам ДПС спецталон. Багряное солнце медленно опускается за ломаную кромку мрачного елового леса, простирающегося с левой стороны дороги. Нашим взорам открывается чудовищная картина. Искорёженные кузовки десятка машин. Везде валяются человеческие части тела: руки, головы, ступни, ноги. Некоторые еще шевелятся. Посреди этой инфернальной картины ходят хмурые медсестры и добивают уцелевших. Всё вокруг пропитано запахом смерти.

Вот оно – совсем рядом. Лучше и не придумаешь. Нет времени на бесконечные размышления, планы и страхи. Действуй, герой, «здесь и сейчас» и будь готов встретиться с самим собой и Господом Богом в любую минуту! В молчании продолжаем наш путь.

Теряем около часа в чудовищной пробке, преодолев которую видим её причину – аварию с участием пассажирского автобуса. Судя по количеству сотрудников милиции и машин скорой помощи – есть человеческие жертвы. Обсуждаем увиденное  в двух плоскостях, с одной стороны – это нам знак быть осторожнее на дороге, с другой – напоминание о потенциально скорой и непрогнозируемой смерти. Очень в тему к нашему предыдущему разговору.

Через 8 часов без особых приключений добираемся до Казани. Большую часть ночного отрезка нашего пути ведет Ирина. Где-то за 100 км. до Казани (около 23.00) я снова сажусь за руль и, выдержав среднюю скорость 130-140 км. в час, добираемся до цели. В Казань мы въезжаем ровно в 00.00…  А из Москвы выехали ровно в полдень. Такие вот знаки…

Через полчаса после Нижнего видим справа от дороги небольшую стоянку. На ней - десятка полтора машин с включенными фарами. Рядом с машинами виднеются люди и какие-то странные огни. Подворачиваем к площадке вслед за сиреневым Mercedes`ом. Выходим. И сразу же окунаемся в дружелюбную и теплую атмосферу.  Играет мелодичная музыка, негромко поет Боб Марли. Навстречу нам выходит улыбающийся бородач в переливающимся всеми цветами радуги костюме от Gucci. Без слов протягивает  изящную резную трубочку с гомеопатическим средством. 

С поклоном принимаю трубку. Делаю три глубоких затяжки и передаю Ирине. Ночь вокруг оживает голосами волшебных сумеречных птиц и сладкими звуками лютни. Ко мне подходит стройная девушка с огненно-рыжей копной волос. Предлагает чай из термоса и бутерброды. С благодарностью принимаю и рассказываю ей о нашей миссии. Мы сидим, обнявшись, на гигантском пне тысячелетней лиственницы. Она внимательно слушает и с пониманием кивает.

То и дело какая-то из машин отъезжает, чтобы продолжить свой путь, но её место сразу же занимает другая. Августа рассказывает мне о том, что в Нижегородской области так принято – усталые путешественники останавливаются через каждые 60-70 километров, чтобы поделиться с другими путниками терпкой травой и ароматным чаем, стряхнуть усталость пути, посидеть у костра, попеть песни и, отдохнув, двинуться дальше.

Через час прощаюсь с Августой и иду на поиски моих друзей. Нахожу Виктора и Ирину у костра, кружащимися в безумном радужном хороводе. Но нам уже пора продолжать наше Путешествие. Зима близится. Машем на прощанье нашим новым друзьям руками, садимся в Jaguar и с легким сожалением отправляемся дальше.

В КМПО, по данным соглядатаев, мест уже нет, поэтому заезжаем в гостиницу «Татарстан». Там  Вите что-то не нравится, по причине чего останавливаемся в самой шикарной гостинице города – только что открывшемся отеле «Шаляпин». Время около половины второго ночи. Дико хочется аперитива Степного и Разгула. Бросаем вещи в номер, ставим машину на стоянку и ловим такси. На поиски Степного уходит где-то 40 минут, но в итоге мы его находим!

Невероятным и удивительным способом попадаем в профилакторий (нарушая все писаные и неписаные правила режима) и начинаем, собственно, «разгул». Ещё в такси засаживаем с Виктором по бутылке степного «винтом». В КМПО дискотека. Я пускаюсь в безудержный пляс. Вспоминаем с Призраком позапрошлый Зилант и лихо отплясываем под «Такого как Путин». Ирина то куда-то  появляется, то пропадает. Виктор доставляет всем массу удовольствия, виртуозно играя Ромео и изображая соблазнение очаровательной Незнакомки. 

Через час во мне уже почти литр Степного вперемешку с коньяком (на голодный желудок!). Я обнимаюсь на диване с Машей, к которой позже иду блевать в номер. Какое-то время тусуемся в номере Призрака. Мы с Ирой пытаемся подтолкнуть Виктора к любовному приключению, но вроде бы безуспешно. Ира держится молодцом, по крайней мере, её не шатает по коридору как нас с Витей.

В районе 4 утра прыгаем в  такси. Я уже скорее биоробот, нежели культурный представитель среднего класса просветлённых. Виктор держится на последнем усилии воли. Обнимаюсь на заднем сидении с Ириной. Поднимаемся к номерам. Ирина предлагает продолжить пить у неё. Виктор отказывается и идет блевать к нам в номер. Я беру бутылку Степного и иду к Ирине, но у нее уже заперто. По телефону она говорит, что вырубается и прощается до завтра. Возвращаюсь. Виктор ехидничает насчет моего «похода с бутылкой», желаем друг другу спокойной ночи и тоже вырубаемся. Играет орган. Первый день Приключения завершен!

Глава 2. День второй.

С трудом открываю глаза. Первые мгновения всё словно в тумане. Вопросы «где я» и «что со мной» гаснут в моем сознании, еще не родившись. Приподнимаюсь на локтях. В двух метрах от кровати, в широком кресле с резными подлокотниками, спиной ко мне сидит человек. Некто в шляпе с широкими полями неподвижно смотрит в окно. Пять, десять минут тянутся словно вечность. Неотрывно смотрю на него. Виктор мирно посвистывает на соседний кровати, у двери.

От человека у окна веет нереальной легкостью и изяществом. За кристально чистыми стеклами – ярко светит Казанское солнце. Начинаю вглядываться в даль, через плечо застывшего, словно изваяние, мужчины. Медленно покидаю тело и парю в медитативном океане искристого сатори. Сияющие бездны открываются моему взору.

- Тррр, браррр-тарррр – звонит будильник в мобильном телефоне Виктора.

- Что ж. Этого следовало ожидать. – мой друг, оказывается, не спит.

- Ты тоже видел Шаляпина? Пауза. Это был и вправду он? – спрашиваю, с поддельным изумлением. 

Виктор загадочно улыбается. Но комментарии уже излишни. Мы только что видели Федора Шаляпина. Великого Мага и Учителя. Дерзновенного Провидца. Человека-обезьяну. Ученика Гурджиева и Гудини. Короля Обезьян. Последнего альбатроса Астрала. 

Звоним Ире, и договариваемся встретиться через десять минут в ресторане на первом этаже отеля. Я все еще под впечатлением утренней встречи. Виктор начинает рассказывать все, что знает о Шаляпине. 

Не так много известно об этой легендарной личности. О, эта Небесная пятерка: Кришна, Будда, Гурджиев, Шаляпин и Ошо! Просветленные маги, достигшие нирваны и взломавшие реальность, словно ореховую скорлупу. Каждый из них – легенда, увенчанная сонмом мифов. Загадка, обрамленная тайной.  Неведомое, коснувшееся нас лебединым перышком намека. Но все же Федор Шаляпин – наиболее таинственная личность из этой великой плеяды.

Его биография противоречива и урывчата. Некоторые биографы связывают его детство и юность с африканским племенем Нйд-дзаару Ах. Другие яростно опровергают предыдущих и приводят неоспоримые доказательства, свидетельствующие о пребывании Федора Ивановича в Иране не менее пяти лет. Так или иначе, ШАЛЯПИН, ФЕДОР ИВАНОВИЧ  (1873-1938), русский певец (бас-баритон). Родился 1 (13) февраля 1873 в Казани. В юности Шаляпин брался за любую работу. Как певец был фактически самоучкой, но уже в возрасте 17 лет успешно выступал в составе небольшой провинциальной оперной труппы. 5 апреля 1895 Шаляпин дебютировал в петербургском Мариинском театре в роли придворной обезьяны Людовика XIV, в 1896 - в Московской частной русской опере Саввы Мамонтова он знакомится с Георгием Гурджиевым. Далее следует Итальянский период (опера Л а Скала), Нью-Йорский (старший надсмотрщик в знаменитом зоопарке Central Park Zoo) и Казанский (образование Школы «Народной Игры»). 

Все его ученики пели. Пели постоянно, на людях,  в самых неподходящих местах.

Так они воспитывали в себе обезьяну, преодолевая страхи и комплексы, свойственные обычным людям. Он при этом отличался приятным баритоном и пел на сцене, как бы издевательски переворачивая собственные рассказы ученикам о том, что лучше всего петь, не имея никакого слуха... Парадоксальность слов, а особенно - дел была вообще очень характерна для Шаляпина

Спускаемся в холл. Подтянутые девушки за стойкой ресепшена салютируют неплохо поставленными улыбками. Киваем и проходим через атриум к ресторану. Несмотря на похмелье с воодушевлением оглядываю ряды с разнообразными блюдами. Двойняшки девушек с ресепшен интересуются у нас, что мы будем пить. Чай с молоком и кофе. 

Выбираем столик у окна. На стене, напротив, висит портрет Шаляпина в полный рост, в шубе и с тростью. Внизу подпись золотыми буквами – «Мудрый должен вставать из-за стола абсолютно неудовлетворенным и с сильным чувством голода». Смущенно переглядываемся. Вскоре к нам присоединяется Ирина. 

- Доброе утро, коллеги. – Ира явно в настроении.

Обсуждаем вчерашнюю ночь. Похоже, мы слегка увлеклись внешними атрибутами «Настоящего Праздника Жизни» (хотя вообще-то мы практически не пьем). С легким восхищением прикидываем, сколько истратили на такси. Получается что-то близкое к среднемесячной зарплате рядового казанца.

- Не будем, друзья мои, забывать о нашей Миссии. – Виктор отхлебывает свой американский кофе.

Не будем. Но что делать конкретно,  все еще не ясно. Пока решаем прогуляться по Казани и, возможно, заехать к толкиенистам в Соцгород.

Тут следует сделать небольшие отступление поясняющее, что же такое «Залант-Кон».  Так называемый «Зилант» был последним глобальным проектом 1ого управления Татарского УКГБ по шоковой ресоциализации молодежи криминально-рабочих окраин советских городов-миллионников. 

Задача заключалась во введении в среду естественного обитания  социально неблагополучной молодых людей крайне резкого инородного раздражительного фактора, который должен был капсулизировать криминальные паттерны поведения через волну насилия с последующей стадией управляемого нлп-реинжиниринга. 

Лучший раздражитель, чем только-только появившееся молодое движение длинноволосых, в разноцветных лосинах и с деревянными мечами, толкинистов найти было сложно. Равно как и сложно было бы подобрать более подходящее место для эксперимента, чем рабочий, крайне неблагоприятный, район Казани – Соцгород, с его бесконечными кровавыми жестокими разборками между молодежными полукриминальными бандами. Однако из-за распада СССР финансирование проекта было прекращено на ранней стадии пилотного (Казанского) проекта. Так что теперь о нем напоминает лишь сохранившийся по чистой случайности (и, по-видимому, из-за особенной инертности «ролевого» сообщества) казанский «фестиваль ролевых игр».

Тем временем арт-группа в полном составе уже в нашем номере. Виктор деловито раскуривает на фольге. Ира листает какой-то журнал. Я слоняюсь по комнате. Вдруг спонтанно разворачиваю резное кресло к окну, отдергиваю шторы и застываю в кресле. Через минуту Ирина замирает в полуметре и пристально смотрит в мою сторону. Двойной перформанс «Созерцающий» и «Внутренний наблюдатель» Виктор запечатлевает на цифровик. 

Чинно покидаем отель-храм. Заходим с Виктором в небольшой магазинчик купить ему перчатки. Возимся минут пятнадцать. Когда мы оказываемся на улице, наш слух привлекают странные звуки похожие на сопения пеликанов и борьбу императорских пингвинов. О, ужас! Пятеро отвратительных длинноносых карлов запихивают нашу Ирину, на которой уже зеленая ритуальная тюбетейка (к слову, весьма ей идет), в длинный белый BMW с тонированными стеклами и федеральными номерами. Через секунду лимузин, визжа шинами, стремительно удаляется в сторону Казанского кремля, …

- Похоже, в гарем. – неуверенно говорит Виктор.

- А между прочем, рога у карлов были очень неплохо стилизованы под уши. – замечаю я.

Виктор соглашается. Однако уже хочется есть. Прогуливаемся по улице Баумана и заходим в немецкий пивной ресторан. Как я и уверял моих друзей – одно из достойнейших заведений в Казани. Час уходит на второй завтрак. Мне приносят салат в виде сердечка – Виктор довольно трактует это как шутку Зеленого Хидра, намекающую на мой вчерашний неудавшийся ночной визит с бутылкой к Ирине. По-моему это его беспокоит ;) Ира рассказывает длинный и смешной анекдот про «кастомизацию».  

На выходе из ресторана падаю на колени и протягиваю Виктору зеленую яшмовую черепаху. Прими этот скромный дар, учитель. Виктор растроганно плачет. Вокруг нас начинают собираться люди. Дети подносят цветы, женщины – яблоки, мужчины скупо смахивают наворачивающиеся слезы.

Но сюжет требует дальнейшего развития. Пора спасать Ирину из гарема хана Шаймиева. Переносимся в кремль. Виктор отправляется в мечеть медитировать над предстоящим обрядом, я гуляю по зубчатой стене кремля и размышляю об особенностях церковно-славянской архитектуры XI-XIII веков. Вскоре мой друг возвращается, и нездешний огонь в его глазах не сулит ничего хорошего подлому хану. В считанные минуты находим вересковую мяту (основной компонент  эликсира Степной), хитро спрятанную меж увядающих цветов ханской клумбы. Съедаем по четыре листочка. Бах! Мучительная трансмутация, начавшаяся вчера ночью, завершена. Из наших ушей идет дым, с кончиков пальцев срываются молнии, стопы сотрясают тысячелетнюю брусчатку.  

Великий хан очередной раз проявляет невиданную смекалку и, не дожидаясь развития событий, спешно покидает Кремль по подводному тоннелю-канализации в Волгу на двухъярусном золотом глиссере с подводными крыльями. Решаем не преследовать хана, т.к. в этот момент хрустальная башня гарема под действием наших чар рассыпается, и Ирина серебряннокрылым альбатросом воспаряет над кремлем. Завороженно любуемся её полетом. Краем глаза замечаю в толпе высокую статную фигуру в собольей шубе и с тростью. Несмотря на расстояние в добрую сотню метром видна добрая и немного озорная улыбка. Через секунду мираж рассеивается.

Спускаемся к набережной и ловим такси до ДК Гайдара. Всё же хочется показать Ирине настоящий Зилант. У ДК встречаем Альта, который щедро предлагает нам коньяка. Все отказываются, я делаю небольшой глоток. Все-таки Зилант… Минут пятнадцать стоим на ступенях у Гайдара. Бабур, в своей неподражаемой манере, рассказывает нам местные новости. В постоянно движущейся человеческой массе замечаю полтора десятка знакомых лиц. С кем-то здороваюсь, кому-то киваю, кого-то не замечаю. Вот это собственно и есть Зилант. Предлагаю ребятам сходить на концерт Лорки в 17.00, но, похоже, мы уже наелись фестиваля. Снова ловим такси и отправляемся в центр курить кальян. Обнимаемся с Виктором на заднем сиденье.

Пока едем в такси размышляю, что это, пожалуй, мой лучший Зилант-кон. Немного отвязного кутежа, немного разговоров ни о чем со знакомыми на ступеньках ДК, немного музыки и изящный уход без этого похмельного надрывного чувства ностальгии в конце фестиваля, уже смешивающегося с работой внутренней молотилки планирования предстоящего московского отрезка жизни.

И вот мы в каком-то модном кафе в центре Казани. Ужинаем. Разговариваем ни о чем. Курим кальян. Согласно наставлению мудрого Шаляпина покидаем кафе с чувством полного неудовлетворения и сильного голода. Не успевают двери кофейни закрыться за нами, как Виктор оборачивается гигантской рыжей обезьяной и, строя удивительные гримасы, прыгает с балюстрады на улицу. Он явно направляется в сторону ханского сада, по дороге заигрывая и пытаясь поцеловать встречных длинноволосых девушек и строя рожи почтенным прохожим. Ирина секунду медлит и бросается вслед за ним. Застываю в нерешительности, чья-то трость сильно пихает меня в спину, и я кубарем скатываюсь с лестницы вслед за друзьями.

Что-то неумолимо влечет нас в самую гущу сада. Солнце давно уже село. Мрачные акации свисают над нами словно недобрые великаны. На вымощенных багровым булыжником тропинках – ни души. Вскоре акации кончаются, и нашему взору открывается площадка тридцати-сорока метров в диаметре. Посреди нее на бронзовом постаменте стоит гигантский золотой казан. По бокам застыли четыре дракона и четыре василиска. Глаза последних слабо светятся адским зеленым пламенем…

При нашем приближении казан начинает тихо гудеть и мерцать.  Однако драконы тоже просыпаются. Из их ужасных пастей вырывается розовое пламя. Василиски начинают медленно поворачивать головы в нашу сторону. Нельзя медлить ни секунды!  Но мы уже получили все Знаки и знаем что делать! Ирина вновь оборачивается альбатросом, Виктор уже принял свой истинный облик, а я срываю шляпу и начинаю петь арию Бориса Годунова. Первый дракон пытается взлететь, но альбатрос падает на него камнем из-за ветвей акаций. Виктор-обезьяна хватает двух ближайших василисков, завязывает их узлом и бросает в кусты, не переставая корчить при этом жуткие рожи. Я выдаю уже больше ста двадцати децибел, отчего оставшиеся твари начинают раздуваться и в итоге лопаются, словно мыльные пузыри. 

Возвращаемся в человеческий облик. Ирина, как оказалось, не теряла времени даром в ханском гареме. Она ловко выкрала из сокровищницы хана ферганский серебряный рис – главный компонент волшебного плова. Благодаря произошедшей с нами трансмутации, вызванной приемом эликсира степного. теперь мы можем безопасно приблизиться к золотому казану. Кидаем в него все необходимые ингредиенты (серебряный ферганский рис, вересковую мяту и ещё 74 тайных компонентов). Через 40 минут волшебный плов готов. Совершаем секретный ритуал и съедаем по четыре чайные ложечки плова. Сверкают молнии. Над казаном в муках дергается тень костлявой старухи–зимы. Где-то на заднем плане виднеется искаженное в гримасе бессилия лицо Кальвина.    

Виктор все же настаивает, чтобы мы перед ужином прогулялись по странному парку, раскинувшемуся между двух широких проспектов. Не помню, чтобы он был тут во время моего предыдущего визита в Казань два года назад. Посреди парка нашему взору открывается удивительная композиция – гигантская чаша, охраняемая чудовищными тварями. Мы нашли его! Это он – тот самый казан! Беремся за руки и четыре раза обходим инсталляцию, совершая ритуал - перформанс. Гуляющие по парку смотрят на нас странно. Но мы сделали это! Ловим машину и отправляемся есть вкуснейший ферганский плов в только что открывшейся узбекский ресторан «Изюм».  

В ресторане устраиваемся на удобных подушках и заказываем бутылку Хванчкары и айран. Меду тем, телевизор, висящий на стене, демонстрирует крайне любопытный документальный фильм, приоткрывающий некоторые неизвестные моменты съемки популярной кино-картины «Белое солнце пустыни». Оказывается, всю историю со съемкой затеял актер Павел Луспекаев, сыгравший роль офицера царской таможни Верещагина. На самом деле он был никаким не бывшем белогвардейцем, а мормоном. Причем не просто мормоном, а членом радикального крыла - так называемого клана «двойной платы». Одним из высших добродетелей адепты этой секты считали смерть путем самосожжения с максимально большим числом зрителей. Согласно их представлениям лишь тот, кто сумел покинуть земное бытие, сгорев в чистом пламени, на глазах у сотен людей сможет сразу возродиться в Небесной Аляске, избежав обязательной для прочих «второй платы» (имеется виду после первой платы - смерти) – 47-летнего пребывания в теле камчатского краба-крысылова. Используя свои многочисленные связи на Мосфильме, Луспекаев смог организовать съемки по  бездарному сценарию Ежова со сценой своей гибели в пламени пылающего баркаса на глазах у миллионов кинозрителей.

Возвращаемся в отель. Мои друзья устраивают безобразное представление с получасовым просмотром развлекательных телепрограмм. Выдержав минуты четыре, демонстративно покидаю номер и отправляюсь в лобби-бар слушать классическую музыку.  В холле на самом деле стоит огромный, сверкающий роль, изливающий прекрасную классическую музыку. Устраиваюсь в кресле, заказываю чай с молоком и наслаждаюсь концертом. Люблю музыку на Зиланте. Через некоторое время Виктор с Ириной, одумавшись, присоединяются ко мне.     

- Эй, дрочила, еще два чая моим друзьям и 50 грамм Бейлиса мне. – слышится голос Ирины у барной стойки.

Во, зажигает! - изумленно переглядываемся с Виктором. В лобби-баре кроме нас почти никого нет. Ирина возвращается за столик, а через 2-3 минут к нам подходит красный, как рак, молоденький официант в очках и с подносом. Дрожащими руками расставляет напитки, проливая чуть-чуть молока из молочника, при этом стараясь не глядеть на Иру. Когда официант удаляется – упрекаем Ирину в чрезмерно жестком обращении с обслуживающим персоналом. Хотя, на самом деле, нам это нравится.   

Позже выясняется, причина столь покорного и услужливого поведения персонала. Оказывается, что тех, на кого поступают жалобы от постояльцев, не отпускают вечером домой, а запирают на ночь в подвал в  клетки к малайским рабочим, которые еще заканчивают последние отделочные работы в отеле…

Пока продолжается концерт Лоры, мы сидим в баре, и я листаю попавшуюся мне на глаза книгу. Прочитав первые десять страниц, серьезно увлекаюсь сюжетом. Вот её краткое содержание: 

Илья Костылев с самого утра ссорится со своей женой по пустяковому поводу и отправляется на работу. На работе, в ДЕЗе, встречает прораба Сукновалова, который, следуя секундному импульсу, дарит ему гвоздику и предлагает после работы сходить в модный гей-клуб. Костылев переживает глубокий шок, но после трехчасовой рефлексии обнаруживает у себя внутри подавленного гомосексуалиста и, не дожидаясь вечера, зажимает в подсобке Сукновалова и насилует его (не замечая слабых протестов прораба). Сукновалов же, оказывается, не был гомосексуалистом, а выдавал себя за такого, чтобы  вытягивать деньги у израильской и канадской разведок, кормя их сказками о жизни андеграундной пермской гей-тусовки, в которой якобы вращается большая часть администрации губернатора края и высокопоставленных сотрудников ФСБ. После произошедшего Сукновалов не справляется с пережитым потрясением и кончает с собой в туалете элитного салона красоты «Краснобай».

Концерт заканчивается. Мы стоя аплодируем. Ребята решают все же заехать в КМПО часика на 2-3, я отказываюсь и отправляюсь спать в номер. 

Перед сном размышляю над учением Шаляпина. Подход Федора Ивановича строится на учении о четырех главных состояниях. Двух высших: обезьяны и альбатроса. И двух низших: дракона и василиска. Обезьяна символизирует собой игру и спонтанность, то, что позволяет нам  взламывать внутренние паттерны поведения, запрограммированные в нас социальной реальностью.  Состояние альбатроса – это состояние медитации, а значит - покоя и свободы. Покой и свобода – это то к чему мы всегда стремимся и чего невозможно достигнуть, не превращаясь периодически в обезьяну. Дракон – это надежда. Василиск – страх. Страх и надежда - два великих камня, которые тащат нас на дно ужаса, страдания, несчастья и безумия. Только когда обезьяна победит василиска, а альбатрос – дракона, человек освободится, говорит Шаляпин.  

Засыпаю. Играет орган. Второй день приключений завершен. 

 Глава 3. День третий и последний (сорри, но тут кол-во текста ограничено)