The Village начинает серию материалов о людях, которые сумели устроиться на работу, о которой многие могут только мечтать. В первом выпуске — российский архитектор, сумевший попасть в нью-йоркский офис бюро BIG. Эту компанию создал датчанин Бьярке Ингельс — новая суперзвезда архитектуры, пришедшая на смену Захе Хадид и Норману Фостеру. Ингельс спроектировал общественное пространство Superkilen в Копенгагене, а также новые дома в Эрестаде — например, там он смог построить многоквартирный дом, в котором бы каждый имел свой маленький садик. После успеха в Дании он вышел на американский рынок: его бюро работает над кампусом Google, башней Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и другими значительными проектами. The Village поговорил с россиянином, которому удалось попасть в команду BIG,  о том, как он устроился на такую работу и что происходит в его офисе.

Как российский архитектор уехал работать в Нью-Йорк. Изображение № 1.

Антон Башкаев

архитектор в BIG New York

 

Образование
Бакалавр архитектуры, Московский архитектурный институт (2006–2011)
Магистр наук в архитектуре, The University of Sheffield (2011–2012)

Опыт работы
2012–2015 годы — архитектор в бюро АБТБ

2015–2016 годы — архитектор в Bjarke Ingels Group

Что особенного в компании

BIG — это молодая компания, основанная датчанином Бьярке Ингельсом в 2005 году. За год моего пребывания в Нью-Йорке BIG спроектировал последнюю башню комплекса Всемирного торгового центра (WTC 2 напротив мемориала 9/11), знаковый павильон галереи «Серпентайн» (Serpentine Gallery), мегакампусы Google в Калифорнии и Лондоне — не считая десятков других, менее масштабных проектов в США, Канаде, Европе и Китае. Один из них — проект, над которым я работаю вот уже восемь месяцев. Это школа в Вашингтоне, объединяющая под одной крышей гимназию с творческим уклоном и школу для детей с тяжёлой инвалидностью. Пространственную схему подобного здания в компании стремятся реализовать уже давно: веером раскрывающиеся блоки этажей с выходящими на террасы классами оставляют под собой пространство для школьного театра, спортзала и художественных студий.

Как туда попасть

До сих пор до конца не могу понять, как я здесь оказался. Хотя, с другой стороны, возможно, всё к этому шло уже последние два года, когда, работая над системой транспортно-пересадочных узлов МКЖД (Малая кольцевая железная дорога Москвы), я решил подтянуть английский у британского преподавателя мистера Фрейзера. А может быть, всё началось четыре года назад, когда, собрав чемодан, я уехал учиться в неизвестный мне далёкий угольный Шеффилд. Местная школа наперекор тогдашнему параметрическому тренду (предполагающему производство архитектурных форм путём написания компьютерных кодов) погружала студентов в пучины общественно ориентированной архитектуры. Или, может, стоит заглянуть вообще на семь лет назад, в день, когда 30-летний основатель BIG Бьярке Ингельс читал лекцию в МАРХИ, открывая для меня принципиально новый взгляд на современную архитектуру.

Как бы то ни было, ровно год назад я отправил своё портфолио в BIG с целью попасть на стажировку. Через минуту пришёл автоматический вежливый ответ с формулировкой «вы нам не очень подходите». Это была первая в моём списке компания, так что я спокойно вернулся к рассылке резюме. На следующий день в моём ящике неожиданно замерцало уже живое письмо от секретаря BIG NYC. В нём было извинение за предыдущий отказ, пара добрых слов в адрес портфолио и предложение пройти интервью на позицию junior designer! Оказалось, что моя заявка изначально даже не рассматривалась, так как с этого года по закону запрещено брать на стажировку человека с полным высшим и компьютер такие заявки отбраковывает. Моё попавшее в корзину письмо было открыто из-за необычной шеффилдской пометки MSc (Master of Science in Architecture). В ту ночь я так и не сомкнул глаз.

Проект Google North Bayshore
Фотография:big.dk. Изображение № 2.Проект Google North Bayshore
Фотография:big.dk

Интервью мы назначили на следующий день. В час по московскому времени я забаррикадировался в комнате и стал ждать звонка. Интервьюировал меня один из ветеранов американского офиса (ветеран в BIG — это больше восьми лет работы в компании). Сначала мы обсудили подробно моё портфолио: компанию интересовала моя роль в каждом из представленных проектов (везде, кроме конкурса на здание аэропорта в Саратове, это было 100%). Далее мне задали стандартные вопросы: «Почему именно BIG?», «Какие направления в архитектуре для меня приоритетные?», «Какие у меня планы на будущую карьеру?» Первые минуты я волновался из-за языка, но потом волна адреналина сделала своё дело и я начал с жаром рассказывать про тему своей диссертации, про то, какую роль сыграл BIG в моём архитектурном становлении, и прочее. Интервьюер, в свою очередь, предложил мне задать свои вопросы и рассказал вкратце о внутреннем укладе и культуре компании.

После этого интервью молчание с их стороны продлилось больше месяца. За это время я уже успел распрощаться с подмигнувшей мне мечтой, но всё же продолжал периодически посылать в компанию напоминания о себе. И ответ всё-таки пришёл! В нём было официальное предложение о работе на позиции junior designer с подробным описанием условий труда и моих будущих обязанностей. Дочитав письмо, я очнулся как будто уже в другой реальности. На следующий день я подписал заявление об уходе с работы и окунулся в подготовку. Мне предстояло собрать десятки документов, писем и свидетельств. Помимо этого, я устроил себе небольшой архитектурный тренировочный лагерь: записался на две пары экспресс-курсов по компьютерным программам, удвоил количество занятий английским, начал готовить себя к американской системе измерения длин и площадей.

Процесс получения визы тянулся месяц. Мой тип визы назывался «культурный обмен в профессиональной сфере», он позволяет работать полную неделю, но предполагает ежемесячный отчёт перед компанией-спонсором о полученном культурном опыте в США. Виза сама по себе не бесплатная и требует отдельного интервью с представителем спонсора и рекомендательных писем с мест работы и учёбы. Мне очень помог коллега из Австрии Майкл Шиллер, с которым мы разрабатывали систему велодорожек Бульварного кольца Москвы. Буквально за полчаса до ухода в отпуск он успел выслать мне из Вены рекомендательное письмо, которое стало финальной точкой в процессе сбора документов. Переслав их в Нью-Йорк, я стал ждать ответную посылку с оригиналом моего контракта и в последнюю неделю апреля отправился за ней в офис UPS. Последней битвой за переезд на новое место работы стал визит в американское посольство, где после короткого собеседования у меня наконец взяли паспорт для проставления визы.

Как здесь работают

Мой первый рабочий день в компании пришёлся на 5 мая. В светлом просторном холле офиса на верхнем этаже нью-йоркского небоскрёба 1914 года на пересечении Уолл-стрит и Бродвея я просидел час в ожидании Кристи из HR-отдела. Всё это время я переводил восхищённый взгляд с белеющей посреди залива фигуры Статуи Свободы на излучающую волны тинейджерской радости и успеха фигуру Бьярке Ингельса в одной из стеклянных переговорных. Сразу после короткого брифинга и финальных подписей меня подхватил мой будущий проект-менеджер. С этого момента начались три месяца непрерывной работы по 12–15 часов в день с одним выходным в неделю. Как и всех молодых сотрудников, меня поставили делать макет: сначала участка здания и его окружения, потом эскизных объёмов и наконец — финального макета всей школы. Чем больше проходило времени, тем больше разнообразились задания. Появилось 3D-эскизирование, чертёж планов, работа со СНиПами (нормативными документами) и площадями здания, пояснительные схемы к презентациям.

Когда в августе после успешной защиты проект школы отправился на перерыв, я временно перешёл в другую команду. Ротация людей между командами очень высокая: такими темпами до рождественских каникул я успел поработать над спиральным небоскрёбом для Тишман и Шпеер (TSP) в Мидтауне Манхэттена, двумя жилыми башнями в Сан-Франциско и транспортным объектом в Майами. Здесь были нужны совершенно другие мои навыки: детальное моделирование фасадов, рендеринг и обработка финальных презентационных изображений и даже параметрическое моделирование в «Грассе» (плагин Grasshopper) — спасибо ребятам из «Софт Культуры», которые подтянули меня в этом направлении ещё перед отъездом.

Проект 2 World Trade Center 
Фотография: big.dk. Изображение № 4.Проект 2 World Trade Center
Фотография: big.dk

Вообще, работа над проектом в BIG New York делится на пять стандартных для Америки этапов: предизайн (Predesign), эскизный проект (Schematic Design), разработка проекта (Design Development), рабочая документация (Construction Documents), авторский надзор (Construction Administration). В течение трёх-пяти лет проект продвигается от SD до CA, а команда, работающая над ним, меняет свой состав и численность. Возможно, одна из важнейших причин успеха BIG — это выверенная внутренняя организация. При достаточно свободных отношениях внутри офиса система работы с 3D-моделями, чертежами и подача графического материала жёстко регламентированы. Для каждого вида работ в компании существует соответствующий тьюториал, поэтому любой новоприбывший может быстро сориентироваться и сразу начать осваивать новый для себя тип работы.

Помимо этого, у нас проходят вечерние лекции BIG School, на которых специалисты в разных областях компьютерного проектирования делятся с остальными своими навыками и рассказывают, как лучше всего оптимизировать работу. BIG постоянно совершенствует внутриофисную координацию, поэтому за неделю выдаёт больше материала, чем большинство знакомых мне бюро. На это также влияет рабочий темп Нью-Йорка, где в общегородской системе ценностей ключевые роли играют работа и продуктивность.

Как устроен офис

В нашем офисе 200 человек сидят в двух больших залах, соединённых центральной зоной с фронт-деск, выставкой макетов и рядами прозрачных переговорных. Все сотрудники (от новичка-интерна до самого Бьярке) работают бок о бок и имеют одинакового размера рабочие пространства. Команды группируются островками и перемешиваются, когда заканчивается один проект и начинается другой. Каждый отсоединяет свой компьютер и в охапку с проводами, книжками и фикусами перемещается на новое место.

Благодаря такой системе в какой-то момент замечаешь, что поработал и подедлайнил практически со всеми, и офис начинает ощущаться как единый организм, где люди связаны не по вертикали или горизонтали, а скорее трёхмерно отдельными связями по принципу нейронов. Подобное устройство организации особенно чётко проявляется в моменты, когда вдруг становится необходима чья-то консультация и экспертиза вне твоей компетенции. Твой коллега без какой-либо команды сверху запросто отставляет свои дела и идёт в противоположную часть здания, чтобы помочь разобраться с проблемой. В традиционных американских архитектурных корпорациях подобные просьбы неуместны из-за жёсткой формальной конкуренции и иерархичности системы. Конкуренция же между сотрудниками BIG ощущается в качестве, интенсивности и продолжительности работы и никогда — во взаимоотношениях.

Офис BIG - Bjarke Ingels Group
Фотография:: Facebook.com/bjarke.ingels.group
 . Изображение № 7.Офис BIG - Bjarke Ingels Group
Фотография:: Facebook.com/bjarke.ingels.group

Что говорят коллеги

Их открытость поразила и подкупила меня с самого первого дня. BIG позиционирует себя как большую семью: каждую неделю после шести здесь проходят лекции, встречи с ведущими архитекторами других бюро и внутренние презентации завершённых проектов в формате PechaKucha.

В офисе потрясающе дружелюбная атмосфера: новичков все подбадривают и стараются быстрее ввести в курс дела. Первые несколько месяцев я чувствовал языковой барьер и старался увеличить интенсивность изучения языка: заставлял себя больше говорить, слушал лекции, читал на английском. Полная адаптация произошла где-то через полгода, когда я вдруг заметил, что перестал подбирать слова и напрягать внимание, слушая других. Тем не менее у английского множество уровней погружения, и я пока всё равно плаваю у поверхности.

Поскольку фирма показала сумасшедший рост на очень ранней стадии, все ребята (за исключением нескольких недавно набранных senior architects) в среднем лет на десять моложе своих коллег, занимающих те же позиции в соседних американских фирмах. Отдельного упоминания заслуживает география сотрудников офиса: помимо американской половины, в BIG работают представители буквально всех стран Европейского союза, а также британцы, канадцы, австралийцы, китайцы, японцы, индонезийцы, колумбийцы, пуэрториканцы и чилийцы! За утренним кофе на кухне можно встретить девушку из Макао, а в очереди на печать обменяться новостями с гражданином Сан-Марино.

Сейчас я единственный россиянин в нью-йоркском офисе; в копенгагенском работает Саркис. Мы с ним пересеклись на пару месяцев в Нью-Йорке, но потом разделили сферы влияния. В Америке, по моему опыту, к русским относятся с любопытством, питающимся легендами былого противостояния с СССР, но без предубеждений. Многое зависит от ситуации, но в Нью-Йорке научились судить людей по их содержанию, а не по цвету кожи или происхождению. В этом смысле в Европе гораздо тяжелее: там мы ассоциируемся с новыми угрозами и страхами. Поэтому первая реакция после моего ответа на вопрос «Where are you from?» у американцев — это некоторая радость узнавания, а у европейцев — немного нервное удивление. Но поскольку у меня у самого такая же реакция на многое из того, что происходит в моей стране, я их, к сожалению, хорошо понимаю.

В BIG я почувствовал, что наконец попал в команду единомышленников, хоть все мы и из разных стран и должны, по идее, ощущать какие-то культурные барьеры. Эти люди, место и работа настолько идеально совпали с моим внутренним запросом, что мне сейчас тяжело представить себя в каком-либо другом месте.

Отдельной неотъемлемой и обязательной частью культуры BIG являются праздники и корпоративы. Триумфальная встреча датского и американского офисов в Швейцарии, глобальные мероприятия в арендованных клубах и барах, костюмированные вечера, празднования получения крупных заказов и, конечно, пятничные бары. Всё это на фоне затяжных рабочих сессий порой по 75 часов в неделю превращает офис в архитектурную коммуну. «Work hard, play hard», — повторяет в своих лекциях Бьярке. Кто-то забывает о таком режиме работы как о страшном сне сразу после истечения контракта. Другие же подсаживаются на него, образуя самоорганизующуюся автономную рабочую среду.

BIG — это гениальный подросток современной архитектуры, стремительно взрослеющий, ещё не знающий, чего от себя ожидать и способный выйти на новый уровень понимания современной архитектуры, оставив в прошлом уже ничего не значащую символику и пустые споры о том, что такое «настоящая архитектура». Для меня же это вдохновляющая среда и пока что лучшая школа профессиональных навыков.

Что делать после работы

Моя жизнь в Нью-Йорке почти полностью — за вычетом сна, музеев и иногда стритбола — связана с BIG. Очень важную роль во всей этой истории играет, конечно, сам город. Он напоминает о себе днём захватывающими дух панорамами с 33-го этажа, а ночью — нескончаемыми сиренами пожарных машин. Я живу в Мидтауне Манхэттена и передвигаюсь по Нью-Йорку на велосипеде. Это позволяет гораздо детальнее изучить фактуру города, чем из-за стекла машины, и лучше прочувствовать взаимосвязь районов, чем если пользуешься метро. Небоскрёбы и несмолкающий бит нью-йоркских улиц стали неотъемлемым фоном всего, что происходило со мной за прошедший год.

Этот город легко понятен москвичу, но при этом на новом уровне бросает вызов твоей способности адаптироваться. Если сопоставлять его с европейскими городами, Лондон кажется мне наиболее уместным сравнением. Но только там ты всегда гость, а вот у Нью-Йорка нет хозяев. Или наоборот: каждый желающий владеет Нью-Йорком в меру своей смелости.

Переезд тут — это перманентное состояние, лишь изредка прерываемое спокойными периодами, когда уже просто устаёшь думать о поиске «места получше». Только на аренду одной небольшой комнаты здесь уходит полторы средней московской зарплаты, что в сумме с дорогой едой и транспортом делает Нью-Йорк местом, где сложно начинать карьеру, не отказывая себе во всём остальном.

Мне сложно что-либо уверенно говорить о своём будущем. Сейчас я ставлю себе целью ещё два-три года работы с BIG. Здесь всё зависит от визы, которую нужно заново получать, так что, возможно, надо будет на время перевестись в один из европейских офисов. В дальнейшем я бы хотел продолжить работу на более профессионально ответственном уровне в США или Австралии — возможно, сдать экзамен на архитектурную лицензию. Думаю о начале своего дела. В голове много идей, и я хочу как можно скорее приступить к их реализации.

 

Обложка: big.dk