Алёна ВЛАДИМИРСКАЯ

Основательница кадрового агентства Pruffi

Главная особенность российского стартапера — его крайняя степень дремучести. Только в России стартап часто бывает первой работой. Люди не умеют вообще ничего. В США нормальный стартапер — это человек за 25, а лучше за 30. Он где-то поработал, у него есть опыт и личные накопления. Конечно, никто не отменял историю Цукерберга, но это разовые вещи. А у нас стартапер — молодой человек 18-19 лет. Он приходит с такими вопросами: «Как зарегистрировать ООО? Как оформить людей? Как им дать долю?» Не знаю, почему они задают такие вопросы нам.

В Pruffi мы так учим работать: что-то объясняем и закидываем работой — человек выплывает, а мы ему помогаем советами. Для нас очень важно, чтобы человек был наш: он должен очень любить соцсеточки, быть трудоголиком, быть весёлым и заинтересованным в интернете, медиа, digital. В общем, ему должно быть интересно всё новое и модное. Мои девочки первые в Москве заводили Instagram. Думаю, Pruffi — первое кадровое агентство в России, у которого появился Instagram.

У меня весь отдых связан с работой — куда ни приду, все начинают говорить: «А давай ты нам кого-нибудь найдёшь».

С помощью приложения Pruffi Friends, которому уже год (приложение позволяет рекомендовать друзей на разные должности и получать за это деньги, если кандидат подойдёт. — Прим. H&F), мы доказали, что рекрутинг в соцсетях стал бизнесом. Суммарно мы имеем около 500 000 установок. Мы закрыли уже около 200 вакансий. С Россией у нас всё в порядке, теперь мы думаем о зарубежном рынке, планируем выйти в течение года. Первая проблема российского бизнеса — это кириллица. Вторая проблема — это то, что на Западе очень много всего. Заявить о себе сложно, даже если у тебя много денег. Мы придумываем, как это сделать.

Мы начинали строить бизнес в Facebook. По-моему, мы первые, кто туда пришёл и начал делать что-то серьёзное. Потом мы начали развиваться во «ВКонтакте». У «ВКонтакте» охват больше, а релевантнее отклики на Facebook. Недавно мы запустились на «Одноклассниках», и там очень хороший эффект. Мы думали, что будет ужас-ужас, а оказалось, что там огромный сегмент — бухгалтеры, юристы, секретари. C LinkedIn есть сложности, связанные с политикой соцсети. Они не любят сторонние рекрутинговые приложения, активно банят. Мы там очень осторожны.

Я советую стартаперам не набирать команду. Вокруг тебя должны быть люди, фанатично преданные твоей идее. Таких людей невозможно набрать ни через хантинговые агентства, ни через сайты. К тебе должны прийти люди, которые очень верят в тебя и в твой проект. При этом нельзя работать с друзьями. Либо ты дружишь, либо ты работаешь. К тому же надо привыкнуть к мысли, что на разных этапах проекта нужны разные ключевые люди. В один момент кто-то из них захочет покинуть компанию. А часть из них будут больше не нужны. Так что любому стартаперу надо готовиться к глобальному одиночеству: только вам отвечать за проект.

Если кому-то очень нравится ваш бизнес, он найдёт вас сам. Где-нибудь вам напишет, постучится. Так что надо всегда и везде рассказывать о своём бизнесе.

Я ощущала стартаперский бум два года назад, сейчас его нет. Тогда все пошли в стартапы, это было очень модно. Но инвестор поумнел и стал думать, кому давать деньги. Уже ушло заблуждение, что digital — это всегда миллиарды. За два-три года у нас так и не было крупных success stories. На мой взгляд, хорошо, что уходит манкость. Появляется понимание того, что это тяжело.

Я постоянно думаю о том, что если бы я знала, что всё будет так тяжело, я бы не пошла в стартаперы. Меня постоянно зовут в найм. Иногда бывают очень красивые предложения, и я думаю: «Ну, такие деньги, такая интересная позиция». Но я всегда отказываюсь.

Самое сложное — это то, что ты борешься за выживание каждый день, что ты отвечаешь за всё. У тебя нет за спиной поддержки. В том же самом Mail.ru было право на большую ошибку. Если не получился проект, но до этого получалось много всего другого, то тебе это спишут. Здесь не так.

Я по утрам вспоминаю анекдот про «ну, Вовочка, ты же директор школы». Иногда тебе не хочется, но ты встаёшь и идёшь на работу. Это похоже на фитнес. Ты встаёшь с утра на беговую дорожку, тебе сначала не хочется, но ты бежишь, и вроде даже в кайф.

Очень важно работать в строгом режиме. Лучше вставать и ложиться в одно время, нужно довольно чётко структурировать свой день.

На самом деле мне не нужен псевдоним (настоящее имя Алёны — Ольга Аринина. — Прим. H&F). Я выросла в журналистской семье и с 14 лет работала в газете. В то время династии не поощрялись. Мне придумали псевдоним — моё отчество — Владимировна. Алёна — это нечто близкое к моему имени. Но это имя я уже не ассоциирую с собой. Меня так называет только мама и сотрудники налоговой.

На днях я писала пост о том, что я всем женщинам советую ходить на собеседование в чулках, и какая-то компания прислала нам чулки. Вчера один устроившийся на работу соискатель прислал корзину сухофруктов — с голоду мы не умрём.

Моя старшая подруга по бизнесу Маша Черницкая, которая сделала iContext, говорила, что первое, что я получу, когда создам свою компанию, — это то, что на меня перестанут смотреть, как на девочку, и будут смотреть, как на безгендерный полуфабрикат. Но я в своей профессии ощущаю себя девочкой больше, чем в жизни. В жизни у меня не было бы такого количества внимания и цветов, если бы не моя работа. Я ненавижу любые рестораны. Но ежедневно у меня пять-шесть встреч в ресторанах — в основном они все с мужчинами. С очень дорогими, красивыми, умными мужчинами. Так что у меня каждый день свидания с красавцами. Все они, конечно, хотят понравиться. Это нормально, когда человек, условно говоря, продаёт себя. Иногда это перерастает в большую дружбу, но гораздо чаще в приятельство.

В каждый момент своей жизни я держу в голове три-четыре коммерческие тайны. Наша профессия подразумевает тайну. Иногда мне кажется, что меня поймают и начнут пытать, чтобы я их раскрыла.

Я думаю, что я стала довольно известной, потому что я веду себя в этой профессии так, как не принято было себя вести. 

 Иллюстрация: Анна Данилова