Бум стартапов разогревает не только зарплаты, но и мозги инвесторов, которые готовы вложить лишние $50 000 во что угодно. H&F отправился на «Осенний университет Национальной ассоциации бизнес-ангелов», чтобы выяснить, так ли это на самом деле и какие магические слова следует знать, чтобы продать свой клон Pinterest для геев или, например, социальную сеть для социофобов. 

 

Инвестор ходит в костюме

Стартаперская Мекка оказалась пугающе пустой. Обе стойки регистрации предлагали входящим кипу квитанций, бутылки с водой, бесплатные ручки и полное отсутствие регистраторов. У одной из них, правда, прохаживался приятный человек средних лет, который подходил под разработанный мною портрет инвестора («1. Ходит в костюме»). По моей просьбе он подозвал хозяйским жестом некую Инну, и мы разговорились.

— А вы инвестор? — спросила я под воображаемые аплодисменты всей мировой дипломатии.

— Инвестор.

— Тогда купите мой стартап.

Инвестор с некоторой печалью посмотрел на Инну, которая как раз писала на бейджике моё имя.

 — Зарегистрируйтесь сначала, а там посмотрим, — ответил он наконец и исчез, пока я помогала Инне выводить «Hopes & Fears». Пока инвестор улетучивался, организаторы мероприятия начали презентацию успешных стартапов, к которой я решила присоединиться, чтобы набраться опыта.

Инвестор стреляет лосей

Первым начал презентацию стартап, занимающийся, судя по слайдам PowerPoint, беспорядочным размещением клипарта в неподходящих местах (на самом деле «энергосбережением и повышением дебита нефтяной скважины на 15%»). После настойчивых вопросов «А что вы, всё-таки, продаёте?» выяснилось, что описать предлагаемую автоматизированную систему управления сложно, и в целом стартап зарабатывает на снижении издержек. Поскольку мантрой «Продажи вверх, издержки вниз» мои сейлз-навыки исчерпываются, я заподозрила в стартапе конкурентов, но представитель компании был так худ, бледен и успешен в выборе шизофренических цветов для галстука, что ничего, кроме скудных аплодисментов, поднять не мог.

Так мне казалось, и это было ошибкой. Сразу после выступления стартапера приняли на руки инвесторы, от обстоятельных бесед с которыми стартапер стал выше и значительнее. Я решила, что если проект кажется мне отвратительным (как мой), это говорит в пользу его успеха, и пошла искать инвестиции ещё раз.

 

 

 

Лифта на «Флаконе» нет, и elevator pitch пришлось толкать на лестнице.

 

 

 

Первым погони не выдержал человек в бежевом пиджаке, удивительно похожий на Фреда Армизена. Призыв в духе «Эй, выслушайте меня пять сек!» сработал.

— Я-я, натюрлих, — сообщил инвестор. 

— Смотрите, — начала я, — у меня есть идея, и мне нужны если не деньги, то совет.

— Вам нужно сначала её описать, заполнить анкетку, потом инвесторы зададут вам сто миллионов злобных вопросов или, наоборот, внимания не обратят, и тогда вы всё поймёте. А такие вот голые высказывания мне ничего не говорят.

— Но послушайте! 

— Ничего мне не рассказывайте, заполните анкету. Знаете, вы прибегаете сейчас ко мне как к охотнику, стреляющему лосей, и спрашиваете: «А звери в лесу, они какие бывают? Большие или маленькие?»

— Вовсе я не так спрашиваю, — успеваю я обидеться, пока наконец к нам не присоединяется инвестор в костюме, который сообщает следующее: «4 декабря. КПП. Третий этаж. Библиотека, презентация, шесть проектов самых лучших. Приходите, тогда всё покажете и расскажете подробно, это большое мероприятие для инвесторов будет. Пошли». Вместе они отправляются в машину.

Инвестор не знает

«Мы проанализировали три крупнейшие социальные сети: Facebook, „ВКонтакте“ и „Одноклассники“», — позорится в микрофон самоуверенный лысый мужчина. Я уговариваю себя молчать и слушать, обдирая ягоды с декоративного сушёного куста. Пока стартапер рассказывает про 3D-аватар, который может распознавать, грустный или весёлый статус вы написали, и соответственно хмуриться или улыбаться, я продолжаю мысленно задавать миллион каверзных вопросов. 

«Поколение Y стремится выражать эмоции, — несётся со сцены. — Это прямое общение с аккаунтом — можно постить сообщения вроде „Выпей чашечку Nescafe, и настроение улучшится“». Лицо на экране, чрезвычайно похожее на лицо говорящего стартапера, страшно страдает. Всего за $3 в месяц, налетай.

Я отвлекаюсь от куста и подхожу к очередному человеку в костюме:

— Здравствуйте, — сообщаю я. — Можно спросить? Вот вы инвестор, стартапер или вообще кто?

— Инвестор, — отвечает инвестор. 

 

 

 

Я ликую: теория блестяще подтверждается. 

 

 

 

— Вам этот стартап нравится? С аватарами и всем таким?

— Не знаю, — не знает инвестор. — Я вообще-то только в автомобильный бизнес вкладываюсь.

— А не хотите в интернете попробовать? У меня есть идея асоциальной сети для социофобов. Вот я, например, социофоб, видите, в сторонке стою, — завираюсь я, — разговаривать ни с кем не желаю. Мне такая страшно нужна.

Инвестор растерян.

— Ты сходи, что ли, на Digital October, там стартаперы собираются по пятьдесят человек, обсуждают идеи. Или сделай приложение. Дёшево же стоит, ну. Найди себе друзей-программистов.

— Так я социофоб, нет у меня друзей-программистов, — давлю я на жалость. — И вообще. Вот вы же на миллионе таких презентаций были, вам не кажется, что социальные сети уже всем надоели?

— Не кажется. Я же в автомобильный бизнес вкладываюсь.

Я прощаюсь, а страдающий аватар в Facebook исчезает с огромного экрана. 

Инвестор советует дерзать

— Асоциальной? Ха-ха! — слушает меня очередная жертва в костюме.

— Да, для социофобов. Вот я, например, почти не общаюсь с людьми. Вы не представляете, каких трудов мне стоило подойти и заговорить сейчас с вами.

— Не заметил.

Я быстро меняю лицо на печальное: либо я выгляжу слишком глупо и жизнерадостно, что наверняка отпугнёт инвестора, либо этот — слишком проницательный, и мне пора бежать. 

— Социофобов много, а некоторые люди просто устают от общения. Им нужен весь функционал социальной сети, только без друзей, для себя одного. 

— Это, кстати, верно. Был у нас сервис, всё шло хорошо, а как добавили социальность — люди стали возмущаться. Но таких идей миллион. Месяца два назад девочка представляла такой проект, забыл название, однако всё зависит от реализации. Вы бету не делайте, лучше составьте прототип и придумайте, где деньги брать, как дорого обойдётся приложение и как людей будете зазывать. Сходите на Startup Monthly, Startup Weekly, хотя это малоблагодарное занятие. 

 — А не глупо ли открывать социальную сеть, когда их и так уже много?

— Социальные сети становятся общим местом, но лет на пять ещё плацдарма хватит. Дерзайте.

Инвестор даёт визитку (успех)

— Садитесь, Рита, и рассказывайте, — приглашает инвестор, настолько важный с виду, что я осмеливаюсь подойти к нему, лишь отчаянно дерзнув.

— Это асоциальная сеть для социофобов. Смотрите, есть Path для ограниченного круга друзей, есть Pair для двоих, а для одного нет. Это свободная ниша — социальная сеть для человека, который просто хочет, чтобы его оставили в покое.

— Вы мне главное-то скажите, — устало отвечает инвестор. — Чем вас закрытые профили или группы в Facebook не устраивают? Или просто ежедневники, в которые вы будете распечатанные фотографии наклеивать и впечатления свои записывать? Социальные сети тем и хороши, что пользователей бум — и много. Тут важен рост. А если сеть для одного, как она будет расти?

Это конец.

— Ну как вам объяснить, — я лихорадочно пытаюсь хоть что-то придумать. — Facebook всё равно навязывает тебе друзей, предлагает их искать, а мне, может быть, сам вид людей противен! И потом, социофобам нужно помогать: либо давать им социализироваться, либо сделать так, чтобы им было комфортно жить в своём мире. Это и есть большая гуманистическая идея всего проекта. 

— А разве социофобов много?

— Да! А ещё больше тех, кто хочет себя таким считать. Все же насмотрелись «Доктора Хауса» в своё время и теперь желают быть умными мизантропами.

— Вот что, Рита. У вас есть моя визитка? Возьмите. Я сам в интернете не очень хорошо разбираюсь, так что не могу перспективы оценить. Напишите мне письмо и подробно изложите свою идею, а я отправлю её ребятам, которые хорошо в этом разбираются. Там посмотрим.