Мужчины больше не нужны: Как домохозяйки устроили бизнес-революцию в Северной Корее. Изображение № 1.

 

Андрей ЛАНЬКОВ

Специалист по КНДР,
профессор Университета Кукмин (Сеул)

Современная Северная Корея — страна, где, несмотря на сохранение сталинских идеологических декораций, неофициальный частный бизнес не просто существует, но и процветает. Официальных данных о том, какова доля частного бизнеса в ВВП страны, конечно, не существует: КНДР не публикует никакой экономической статистики с начала 1960-х годов. По оценкам экспертов, эта доля равна от 20% до 35% всего ВВП.

При этом одной из особенностей современной неформальной экономики Северной Кореи является то, что в северокорейском частном бизнесе очень много женщин. Именно женщины являются владельцами большинства мелких и средних частных предприятий. На уровне крупного частного бизнеса женщин меньше, однако и среди северокорейских полуподпольных миллионеров женщины встречаются куда чаще, чем среди высших партийных и государственных чиновников.

доминирование женщин вызвано спецификой той гипергосударственной, гиперсталинистской экономики, которая незаметно скончалась лет 15–20 назад

 

В былые времена в Северной Корее считалось, что любой взрослый и трудоспособный гражданин обязан работать на том или ином госпредприятии или в учреждении. Те, у кого такой формальной работы не было, равно как и те, кто был склонен к прогулам, подлежали административному аресту. За арестом следовало несколько месяцев заключения в исправительно-трудовом центре (фактически — тюрьме облегчённого режима). Иначе говоря, права быть безработным в те времена у северокорейцев не было.

Однако все эти правила не относились к женщинам. Замужние кореянки могли зарегистрироваться как домохозяйки, что давало им формальное право безнаказанно не ходить на работу. Это не означало, что они полностью были освобождены от каких-либо экономических обязанностей. Домохозяек постоянно отправляли то на уборку урожая, то на строительство дорог, то на ремонтные работы — не говоря уж об уборке территорий. Действительно, дворников в Северной Корее отродясь не существовало, так что поддержание порядка той или иной территории считалось обязанностью женщин из закреплённого за этой территорией жилого квартала.

Когда в середине 1990-х годов старая система социализма стала трещать по швам, обнаружилось, что в распоряжении северокорейских женщин был один ресурс, которого не было у мужчин и который был весьма важен для успешной экономической деятельности. Этим ресурсом являлось время.

Мужчины больше не нужны: Как домохозяйки устроили бизнес-революцию в Северной Корее. Изображение № 2.

Дело в том, что северокорейские власти настаивали (и настаивают) на том, что все взрослые мужчины обязаны регулярно появляться на своих рабочих местах. При этом никакого значения не имеет то обстоятельство, что в большинстве случаев заводы и фабрики либо вовсе не работают, либо работают лишь частично, а рабочим и ИТР в буквальном смысле делать там нечего. Северокорейские мужчины, несмотря ни на что, по-прежнему должны каждое утро появляться на рабочих местах. Пропагандисты объясняют: главная задача — охранять оборудование и поддерживать его в рабочем состоянии, так как рано или поздно его удастся вновь запустить и возобновить производство.

За появление на работе мужчинам практически ничего не платят, однако прогульщикам по-прежнему грозит вполне реальная перспектива административного ареста, за которым следует несколько месяцев заключения. Сам факт такого ареста также становится компрометирующим обстоятельством в биографии. Оно может повлиять не только на самого прогульщика, но и на карьерные перспективы его детей: тот факт, что отец был подвергнут административному аресту, означает, что дети могут потерять шансы на поступление в ведущие вузы. Или, как вариант, будучи призванными в армию, они могут оказаться в самых малопрестижных частях — например, в вечно голодном северокорейском стройбате.

Правда, государство сейчас продаёт право прогуливать. Рабочие могут договориться с администрацией и вносить в фонд предприятия определённую сумму в обмен за право безнаказанно не появляться на работе и даже не посещать сессии политической учёбы и партийные занятия. Однако стоит это удовольствие дорого и большинству просто не по карману.

Когда в середине 1990-х годов в Корее перестала функционировать система карточного распределения, мужчины в своей массе продолжали исправно ходить на неработающие предприятия, а женщины воспользовались своей нечаянной свободой и приступили к поиску средств к существованию. Именно женщины стали работать на нелегальных полях, продавать всё, что только можно было продать, создавать нелегальные мастерские. Заниматься мелкосерийным производством, создавать копии китайских товаров — обувщики делают копии китайской обуви и совсем дешёвый матерчатый ширпотреб, в одёжных мастерских шьют копии китайской одежды. Менее удачливые стали в таких мастерских трудиться — доходы у рабочих частного сектора в десятки раз выше, чем мизерные официальные зарплаты.

Мужчины больше не нужны: Как домохозяйки устроили бизнес-революцию в Северной Корее. Изображение № 4.

Сейчас, по моей оценке, основанной на результатах многочисленных опросов, женщины составляют примерно 80–90% северокорейских предпринимателей. В большинстве современных северокорейских семей именно женщина приносит в дом основную долю дохода — и это воспринимается как должное. Задача мужчины сохранять, так сказать, официальное лицо семьи, в то время как задача женщины — зарабатывать деньги и пополнять семейный бюджет.

Вот, например, типичная судьба. Госпожа Ли была учительницей начальной школы в провинциальном городе, когда в середине «девяностых» карточки перестали отоваривать и её семья (муж — мелкий чиновник, свекровь и двое детей) стала голодать. Помогли родственники свекрови, этнические корейцы из Китая, которые попросили госпожу Ли заняться закупками сушёной рыбы. Госпожа Ли быстро обнаружила, что дохода от её бизнеса было более чем достаточно для того, чтобы кормить семью. Тогда она уволилась с работы, зарегистрировалась в качестве домохозяйки и занялась мелкооптовой торговлей, продавая рыбу и грибы контрабандистам, которые вывозили эти продукты в Китай.

Через 10 лет семья купила новую квартиру, обставив её новой китайской сантехникой (в Северной Корее «китайское» значит «отличное»), дети были устроены в престижные вузы (не без помощи взяток), доходы госпожи Ли составляли $700–800 в месяц. Муж её при этом получал официальную зарплату, которая, в зависимости от перемен валютного курса, соответствовала $1–2. Его вклад в бизнес сводился к тому, что он иногда помогал госпоже Ли получить официальное разрешение на поездку за пределы района проживания (впрочем, при желании такое разрешение она сама могла бы получить за мизерную, по её меркам, взятку).

Мужчины больше не нужны: Как домохозяйки устроили бизнес-революцию в Северной Корее. Изображение № 8.

Конечно, госпожа Ли куда успешнее, чем среднестатистическая кореянка, — хотя большинство северокореянок сейчас так или иначе подрабатывает в неофициальной экономике. Однако подобный разрыв в доходах между супругами в Северной Корее не вызывает особого удивления, наоборот, он скорее воспринимается как норма.

Эта ситуация породила немало анекдотов. Например, один такой анекдот объясняет, что общего между домашней собачкой и мужем. Общего между этими двумя созданиями, если верить анекдоту, довольно много: как собачка, так и муж не приносят никакого дохода, но милы, оживляют дом и могут при необходимости поднять шум и отогнать грабителей, если таковые попытаются вломиться в дом средь бела дня, когда хозяйка трудится на рынке.

Впрочем, на высшем уровне северокорейского бизнеса всё-таки действуют иные правила. По-настоящему крупный бизнес с оборотным капиталом в десятки и сотни тысяч долларов невозможен без взаимодействия с властями, а подобное взаимодействие куда легче устанавливать мужчинам (об этом читайте в следующей колонке). И тем не менее у северокорейского капитализма — женское лицо.

 Фотографии: Roman Harak/Flickr