Золотые хамелеоны: Как северокорейский бизнес притворяется государственным. Изображение № 1.

 

Андрей ЛАНЬКОВ

Специалист по КНДР,
профессор Университета Кукмин (Сеул)

Большинство предпринимателей в Северной Корее начинали скромно: маленькая лавочка на рынке, пошивочная мастерская, старый грузовик, который возит контрабанду. К началу 2000-х годов многие из них скопили немалые деньги. Тем не менее формально частный бизнес по-прежнему остаётся незаконным, и увеличивать масштабы бизнеса местным предпринимателям было крайне непросто.

Выход из положения они, разумеется, нашли (на то они и предприниматели). Причём выходов таких сразу несколько. Главный — работа под крышей государственных структур или маскировка под государственные структуры.

Хороший пример — современные северокорейские рестораны. Когда иностранные туристы, начитавшись о якобы свирепствующем в Северной Корее голоде, приезжают в Пхеньян, они удивляются тому, что в столице существует множество весьма неплохих ресторанов. Большинство из них открылось после 2000 года. Формально все они считаются государственными предприятиями общепита, ведь теоретически никакого частного общепита в Северной Корее нет и не может быть в принципе. Однако на практике подавляющее большинство этих ресторанов, более 80%, в действительности являются частными предприятиями.

В КНДР государственные органы, равно как и воинские соединения, крупные промышленные предприятия, имеют право создавать собственные внешнеторговые фирмы — и этим правом они активно пользуются

 

Проследить, как работает эта система, можно на примере госпожи Ким (здесь и далее — все имена условные). Бывший преподаватель провинциального северокорейского вуза Ким осталась вдовой в конце 90-х. К тому моменту небольшой опыт ведения частного бизнеса у неё уже был: как и большинство северокорейских женщин, она при случае подрабатывала мелкой торговлей. Когда она взялась за открытие ресторана, на помощь к ней пришли друзья мужа. Они дали госпоже Ким $3 000, которых хватило, чтобы вместе с подругами открыть в городе ресторан.

Госпожа Ким и её подруги-партнёры проработали вопрос в местной администрации, сотрудников которой пришлось немного простимулировать наличкой. Ресторан был зарегистрирован как государственное предприятие общепита и располагался в помещении столовой, закрывшейся несколькими годами ранее за нерентабельностью. Подруги за свой счёт отремонтировали помещение, приобрели мебель и кухонное оборудование, наняли официанток, поваров и кассиров. Подразумевалось, что часть выручки они будут отправлять местному управлению общепита, а оставшиеся деньги — делить между собой. Так оно и получилось. В результате госпожа Ким и её семья зажили безбедно.

Золотые хамелеоны: Как северокорейский бизнес притворяется государственным. Изображение № 2.

Другой пример — история господина Пака, который начинал свою карьеру в качестве молодого офицера в полиции одного из пограничных городов. Он использовал свои возможности для того, чтобы наладить вывоз в Китай лекарственных растений, а полученные за счёт контрабандной торговли деньги опять-таки вложил в ресторан. Ресторан этот был формально, конечно же, зарегистрирован как государственное предприятие, причём директором его считалась жена господина Пака. Впрочем, существуют и более сложные схемы взаимодействия бюрократии и частного капитала. Такие схемы часто связаны с деятельностью северокорейских внешнеторговых фирм. В отличие от СССР, Северная Корея ещё в 1970-е фактически отказалась от государственной монополии на внешнюю торговлю. В КНДР государственные органы самого разного уровня, равно как и воинские соединения, крупные промышленные предприятия и органы местной администрации, имеют право создавать собственные внешнеторговые фирмы — и этим правом они активно пользуются.

Именно тончжу составляют сейчас основную часть верхушки северокорейского бизнеса

 

Свои собственные внешнеторговые фирмы имеют, например, такие явно некоммерческие учреждения, как, скажем, Управление автотранспорта Генштаба северокорейской армии или же Разведывательное управление того же самого Генштаба — не говоря уж о многочисленных внешнеторговых фирмах, работающих под эгидой ЦК партии.

Несмотря на мощное политическое прикрытие, эти фирмы постоянно сталкиваются с проблемами, и главные из них — отсутствие капитала и опыта. Используя политические связи, та или иная внешнеторговая фирма часто получает эксклюзивные права на вывоз разных природных ресурсов (кроме них в Северной Корее практически продавать нечего — почти вся гражданская промышленность страны находится в катастрофическом положении).

Внешнеторговая фирма — например, созданная Управлением внутренних дел какой-нибудь провинции — может получить монопольное право на вывоз грибов, собранных в определённом уезде, или же на экспорт кальмаров, выловленных на подотчётном участке морской акватории. На деле не так просто превратить официальную бумагу, дающую монопольное право на пользование теми или иными ресурсами, в эти ресурсы. Прошли времена, когда северокорейские рабочие могли в поте лица работать за установленный паёк.

Золотые хамелеоны: Как северокорейский бизнес притворяется государственным. Изображение № 7.

Сейчас и рыбаки, и грибники не будут работать, если их труд не будет более или менее приемлемо оплачиваться. Однако государственные внешнеторговые фирмы не имеют, как правило, денег для того, чтобы оплачивать труд квалифицированного персонала. Вдобавок, у бюрократов нет связей и навыков, которые необходимы для организации продаж в Китай (он давно уже является чуть ли единственным внешнеэкономическим партнёром КНДР).

В этой ситуации и приходит на помощь частный бизнес.

Руководство внешнеторговой фирмы договаривается с частным инвестором, деятелем неофициальной экономики, которого принято называть тончжу — хозяин денег. Инвестор вкладывает деньги в оплату труда рабочих или в производство, а также зачастую организует доставку товара в Китай и его реализацию там. Формально такой инвестор считается всего лишь сотрудником фирмы, однако прибыль делится между ним и фирмой в заранее оговорённой пропорции.

Типичный пример — вышеупомянутый господин Пак. Заработав деньги на контрабанде лекарственных растений и ресторане, он вложился вместе со своим партнёром в бездействующую золотую шахту, которая находилась на балансе одной из внешнеторговых фирм, работающих под эгидой ЦК партии. Господин Пак вложил немалые деньги в восстановление шахты, нанял рабочих и занялся добычей золота, которое успешно сбывает в Китай. Прибыль он частично перечислял в бюджет, а частично оставлял себе.

Именно тончжу составляют сейчас основную часть верхушки северокорейского бизнеса. Неудивительно, несколько десятков тончжу доросли до статуса миллионеров и при этом отлично себя чувствуют под сенью портретов Ким Ир Сена, а также ультрареволюционных лозунгов, и поныне украшающих улицы их городов.

 Фотографии: 1, 4, 5 — Roman Harak; 2, 6, 7 — Gabriel Britto; 3 — Shutterstock; 8, 9 — Matt Paish; 10 — Stefan