Работа государственного инспектора — охрана и защита лесов и их обитателей. Основные угрозы — пожары и браконьеры, потому часто приходится быть и следопытами, и учеными, и гонщиками. Общая площадь подведомственной Маритуйскому лесничеству Прибайкальского национального парка территории составляет 34 415 гектаров. В лесничестве работают 15 человек, из них шесть инспекторов, на которых лежит ответственность за эти заповедные места. Лесной госинспектор рассказал The Village,  почему для работы с туристами нужны стальные нервы и как выглядят высокопоставленные браконьеры.

Михаил Стрелков

Старший государственный инспектор Маритуйского лесничества Прибайкальского национального парка



Кто-то уголь горящий выкинет, кто-то сигаретку бросит, то рельсы менять начнут — пять-шесть пожаров сразу обеспечены

Весну начинаем с профилактического отжига (выжигается заградительная полоса) вдоль Кругобайкальской железной дороги на расстоянии 44 километров, копаем минполосы. Если огонь дойдет до этой профилактической полосы, то дальше он распространиться не сможет, поскольку гореть будет нечему. «Полоса отчуждения» от дороги составляет около 125 метров, а потом начинается территория лесничества. Ходит у нас тут тепловоз: кто-то уголь горящий выкинет, кто-то сигаретку бросит, то рельсы менять начнут — пять-шесть пожаров сразу обеспечены.

Самое напряженное время — конец апреля, когда все группы находятся в полной готовности, проходят ежедневные патрулирования. Выезжаем с биноклями и просматриваем территорию и берега Байкала. Проводим беседы с железнодорожниками, местными жителями и туристами. Туристы приезжают на станцию «Темная падь» и идут по тропе в Старую Ангасолку. Они входят в «полосу отчуждения» и разжигают там костры. 28 апреля этого года по вине туристов здесь случился крупный пожар, который своими силами потушить не удалось. Из-за сильного ветра пожар моментально распространился на несколько километров. Были запрошены дополнительные силы — воздушный десант из Иркутска. Пока ждали подкрепления, пожар начал подходить к деревне. Пришлось изменить его направление в лес. В таких случаях решение нужно принимать быстро, в первую очередь спасать людей.

На станции «Темная падь», где мы в скором времени планируем строить пропускной пункт, каждые выходные можно встретить сотни отдыхающих. И большинство из них забывают, что нужно сначала получить разрешение на посещение территории Прибайкальского национального парка, оформить его можно в нашем лесничестве, здесь же оплатить сбор 100 рублей. На входе в нацпарк стоят аншлаги и информационные стенды, через сто метров — инспекторы. Но многие пытаются пройти окольными путями. И когда ловишь таких нарушителей, они говорят, что ничего не знают, ничего не слышали и не видели. А есть очень находчивые туристы, которые эти аншлаги закапывают в мох, а потом говорят, что нет тут никаких табличек, что это заповедная зона.

Каждый день мы выслушиваем жалобы туристов: «Кто это придумал? Где это написано?» Большинству не хочется стоять в очереди за разрешением. И передо мной таких 150 человек, и вот начнет кто-нибудь возмущаться, за ним следующий, и так постепенно все начинают высказываться. Есть и такие, которые вообще не воспринимают правила. Толкают, снимают на телефон, выкладывают в Интернет, какие мы плохие. Но никто не хочет понять, что эти разрешения — не прихоть вредных бюрократов. Нам эти разрешения нужны, чтобы знать, сколько людей проходит через парк, оценить ущерб, знать, где находятся туристы, чтобы прийти им на помощь в случае беды. Бывает, люди потеряются в лесу, а данных о них нет, они нигде не зарегистрировались. Чтобы их найти потребуется немало времени. А тут мы знаем — кто и куда пошел. Но нервы у инспектора должны быть железные.


Когда ловишь нарушителей, они говорят, что ничего не видели, а плакаты с информацией о заповедной зоне закапывают в мох

Еще одна наша проблема — браконьеры, которые охотятся на косулю и изюбра. Зимой эти животные любят выходить ночью на берег. Охотники приловчились подъезжать по льду Байкала и светить на них фарами, ослепляя животное. Зверь замирает, охотник тем временем стреляет в него. К тому же, браконьеры знают, что земля — это наша охраняемая территория, а вода — нет. Поэтому они и нападают с берега. Приходится дежурить по ночам, до шести часов утра, а зимой патруль выезжает каждый день.

Кроме того, по ночам караулим спящих косуль на железнодорожных путях. Животные любят выходить из леса и спать прямо на рельсах. Ну что поделать, приходится оберегать их сон.

В основном браконьерством занимаются люди, которые имеют власть и деньги. Однажды вот поймали подполковника и адвоката, и началось: «да наше ружье стоит больше, чем ваши машины», «не знаете, с кем связались». Оружие отдавать не хотели. А однажды пришлось гоняться по льду Байкала за браконьерской «Нивой». Пришлось задействовать четыре машины. Покруче американского боевика иногда бывает.


Браконьеры имеют власть и деньги. Поймали подполковника и адвоката, и началось: «да наше ружье стоит больше, чем ваши машины»

Кстати, инспектор должен уметь ездить на любом виде транспорта: снегоходе, квадроцикле, тракторе, лодке, катере. Мы получаем удостоверения на управление всеми этими транспортными средствами. Все инспекторы умеют обращаться с бензопилой, часто приходится валить горящие деревья. Все это делается на склонах, в горах, при такой температуре, что на ногах стоять невозможно. И по правилам безопасности я не должен пускать людей тушить пожар в таких условиях. А кто же его потушит? Идем и тушим, иногда с молитвой.

Как-то раз отправился с командой на тушение пожара, вспыхнувшего в труднодоступной местности. Вертолет высадил нас прямо в болото, потому что в иначе до пожара пришлось бы идти еще семь километров. А тут мы сразу — в огонь. Мы не МЧС — те всегда приезжают экипированные, с хорошим оборудованием, инструментами, а мы с бензопилами да опрыскивателями. Несколько недель жили в болоте. Пришлось приспособиться к мошкаре, которая попадала и в еду, и в чай. И все это не выкинешь, только если с супом вместе. МЧС могут приехать только через сутки, иногда вообще не знаешь, подоспеет ли помощь. Мы приезжаем первыми в любом случае, при любой погоде.

И на такой работе нужно иметь «железное» сердце. Потому что приходишь часто к пожару или уже на выжженное место, а там сгоревшие гнезда, птицы вьются над ними, а ты ничем помочь не можешь. Так и с животными. Даже самому сильному человеку будет тяжело видеть, как они мучаются. Как ножом по сердцу.

Работа опасная, сложная, тяжелая. Но я никогда не жалел, что выбрал такую. 22 года борюсь с огнем, вырос рядом с лесом, который люблю и оберегаю. Поэтому другим я себя и не вижу, вся моя жизнь — это лес и его проблемы, а значит и мои, и надо идти на помощь в любом случае.


По правилам я не должен пускать людей тушить пожар в таких условиях. Но идем и тушим, с молитвой


Фотографии: Прибайкальский национальный парк