Объявления вакансий вроде «Обниматель панд», «Смотритель острова на Мальдивах», «Испытатель кроватей», «Сопровождающий в кругосветку», «Дегустатор шоколада» разлетаются по социальным сетям мгновенно. Репосты сопровождаются сожалениями о своей работе, в комментариях тоже полно мечтателей. Некоторые вакансии изначально вирусные и направлены на то, чтобы о компании говорили (правда, не назвать счастливчиком того, кто в итоге на проект попал, сложно). Но иногда на поверку всё оказывается не таким уж и сказочным. Например, дегустатор шоколада Ангус Кеннеди вынужден был уволиться со своего поста из-за прибавки в весе. Смотритель острова Бен Саутхолл пожаловался, что чуть не умер от укуса ядовитой медузы (хотя и простой отдыхающий от этого не застрахован). Мы решили поговорить с теми, кто получил работу мечты в Москве, и узнали, совпадают ли наши представления об их должности с тем, что им приходится делать каждый день.

Иллюстрации

хадия улумбекова


Родилась я в сибирском городе Братске, там же отучилась на журналиста и переводчика. Когда приехала в Москву, то начала работать в политике: была пресс-секретарем, ездила на выборы — работа ответственная, но неинтересная. Поработала в разных пиар-агентствах, а после ушла на фриланс — писала сценарии для мероприятий, свадеб, передач про путешествия. В качестве пиарщика ездила на Олимпиаду на проект от «Мегафона». И как-то случайно друзья прислали ссылку из группы «Вакансии для хороших людей» с припиской «для тебя работа». Это была та самая должность профессионального отдыхающего: нужно было тестировать горки, пробовать коктейли, веселить отдыхающих, общаться с ними, снимать видео и делать фотоотчёты. Я подумала, что справлюсь: в Братске я работала на телевидении, опыт есть, плюс у меня есть свой блог на YouTube, так что монтировать и снимать тоже умела. Отправила анкету и написала эссе, почему именно я должна занять должность профессионального отдыхающего, потом сходила на несколько встреч с представителями аквапарка. В итоговый тур вышло, кажется, около 40 анкет, из которых голосованием выбрали одного — меня. Голоса не накручивала, просто у меня много подписчиков в Instagram, и у всех друзей по 50–100 тысяч подписчиков. Так я получила годовой контракт на миллион рублей, недавно, 1 апреля, он закончился. Миллион разделили на 12 месяцев, и я просто получала его частями как зарплату.

Что я делала на проекте? Самая важная моя функция — снимать видео о «Ква-ква парке», каждая программа после монтажа попадала на сайт аквапарка в «Блог профессионального отдыхающего». Такое видео я должна была снимать каждую неделю, пятница — отчётный день. Темы абсолютно разные. Например, для первого видео мне нужно было протестировать все горки аквапарка. Больше всего меня пугала горка «Циклон», которую в народе называют «унитазом»: с 12-метровой высоты сначала скатываешься в чашу, кружишься в ней, а потом попадаешь в дыру, а из неё на большой скорости в бассейн, глубиной около трёх метров. Я плохо плаваю, поэтому просила это сделать за меня друзей, но потом прокатилась и сама. Сейчас, конечно, смотрю на неё и думаю: «Как я могла этого бояться?» На одной неделе я тестировала меню ресторана аквапарка «Троя»: мне бесплатно приносили выбранные блюда, я их пробовала и на камеру рассказывала, как они мне. Кстати, со стороны аквапарка не было жёсткой цензуры: мне бы никто не запретил сказать, что мне не понравилось. Даже если кто-то из отдыхающих мне говорил, что в бассейне вода теплее, чем нужно, то я шла к своему начальнику и об этом рассказывала. С учётом замечаний всё это исправляли. Самая запоминающаяся программа была, когда я увидела скрытую часть аквапарка: фильтры, систему очистки, перекачку воды — всё это располагается на несколько этажей вниз. Ещё одна из важных целей — разговаривать с людьми, просто создавать хорошую атмосферу и придумывать различные праздники, например дни рождения детей.

Александра Черемисинова

профессиональный отдыхающий
в аквапарке «Ква-ква парк»

В аквапарк я приходила в любое время, посещение для меня было бесплатным — у всех сотрудников есть такие пропуска, на моём написано «менеджер спецпроектов». Правда, до комплекса мне было очень далеко ехать: я живу а Балашихе, а он находится в Мытищах, дорога в одну сторону занимает 2,5 часа. Самое сложное было в том, чтобы уговорить людей сняться в ролике и говорить на камеру. Конечно, это логично: люди пришли отдохнуть, заплатили деньги, может, у них тариф «2 часа 40 минут» и они не хотят это время тратить на тебя. К тому же не у всех людей хорошие фигуры, а многие просто не любят, когда их снимают, тем более в полураздетом виде.

В пятницу и выходные, конечно, в парк приходит самое большое количество людей. Но к этому времени видео мне нужно было уже сдать, поэтому я приезжала в аквапарк обычно в понедельник. Бывает, что за один день я не успевала всё снять: люди наотрез оказываются, ответят всего два человека, а нужно минимум 20 опросить для трёх-пятиминутного видео. Поэтому приходилось приезжать на следующий день, а в среду уже заниматься монтажом.

Помимо этого, через месяц работы я решила вести соцсети аквапарка: сначала просто помогала советами, а потом полностью взяла их на себя, писала три разных поста в день в свободное от съёмок и монтажа время. Плюс начала заниматься продвижением — например, привлекала блогеров (среди моих знакомых их много). В итоге, когда прошёл год и контракт отдыхающего закончился, мне поступило предложение продолжить работать SMM-щиком в аквапарке.

Друзьям нравилась моя работа, потому что я их проводила в аквапарк бесплатно. Родители сначала относились к моей работе настороженно — почему выбрали меня? Почему я буду ходить в купальнике? А потом, когда стали видео мои смотреть, поняли, что всё хорошо. Мама у меня очень активная: в соцсетях сидит и читает все комментарии, и если в них меня хвалят, то, конечно, гордится. Хотя больше ей нравилось, когда я работала в политике, всё в шутку спрашивала, видела ли я Путина.

Если кто-то из отдыхающих мне говорил, что в бассейне вода теплее, чем нужно, то я шла к своему начальнику и об этом рассказывала


Попал в National Geographic я в 2011 году. У нас был собственный проект «Ординская пещера. Познание», снимали самую длинную гипсовую обводнённую пещеру в мире. Выпустили книжку, которая попала в National Geographic, так редакция решила сделать про Ординскую пещеру материал. После я сам предложил сделать материал про гипсовые пещеры на Урале, проект одобрили и взяли в журнал. А на третий проект, о котором я рассказал в редакции, поехал вместе с главным редактором Александром Греком как официальное лицо National Geographic. С этого времени я начал снимать для журнала постоянно. Никакой должности «постоянный фотограф National Geographic» нет, это скорее такое звание — означает, что ты один из тех, кто снимает для журнала гораздо чаще всех остальных. Всего таких постоянных фотографов в российской редакции четыре.

Чаще всего мы сами придумываем проект, а потом презентуем его в редакции. Один проект обычно длится от полугода до года, в течение этого бывает от шести до десяти выездов по две-три недели. Часто проекты идут параллельно, среди них есть как маленькие (одна поездка — одна публикация), так и большие, которые могут быть длиною в год и даже больше. Из последнего мы делали проект про Байкал — это была десятидневная поездка на озеро, после которой сразу вышел материал. А до этого мы делали проект про дельфинов, и он длился год.

Виктор Лягушкин

постоянный фотограф National Geographic

С условиями в поездках бывает по-разному, но надо понимать, что фотографы National Geographic не живут в пятизвёздочных отелях и не ходят смотреть достопримечательности. Перед экспедицией составляется список, что надо снимать и когда, сколько человек должны участвовать в съёмке — это такая по-настоящему работа, хоть и выглядит со стороны здорово. Но когда ты сидишь в офисе, то тебе приятно думать, что кто-то покоряет шторма на Балтике или плавает с дельфинами. Но по факту, если тебе нужно каждый день вставать в восемь утра, идти собирать снаряжение, нырять к дельфинам, полтора часа с ними плавать, потом завтракать, ещё полтора часа плавать с дельфинами, потом обедать, потом снова полтора часа плавать с дельфинами, а потом разбирать фототехнику — и так семь месяцев, — ты начинаешь ненавидеть этих дельфинов, потому что они на самом деле достали. Как справляться со всем этим? Просто нужно быть хорошим фотографом — встаёшь и делаешь. Вдохновение, конечно, есть, и ты радуешься, когда что-то получается, но на одном вдохновении тут выехать нельзя: ты не просто прибежал, что-то снял и убежал. Самые сложные условия у нас были на Балтике, когда мы семь месяцев снимали проект, посвящённый подводной археологии. Вот так выглядит моя каюта, где я прожил всё это время. Мы жили на корабле, на котором почти не было пресной воды, ныряли в воду температурой три градуса и не мылись по две-три недели. Таких поездок был шесть. Или вот так выглядит место, где мы прожили около месяца.

По сути эта та же самая работа, только нет возможности помыться, приходится жить в комнате размером со стул, через неделю ты начинаешь чесаться и ненавидеть остальных.

Специфика моей работы как подводного фотографа в том, что ты не можешь взять борсетку и поехать куда-то один. Это командная работа, нужны ассистенты, техники, мы с собой возим почти 450 килограммов оборудования. В целом мы занимаемся не самыми безопасными вещами. Например, в 2011 году мы делали проект «Кувшин джина», посвящённый глубочайшему карстовому источнику в мире, в Кабардино-Балкарии, и во время экспедиции у нас погиб человек, а ещё одного парализовало.

Что нужно сделать, чтобы получить работу мечты? Для этого нужно стать лучшим. Например, чтобы снимать для National Geographic, для этого тоже нужно стать лучшим, и это очень просто. Ты выбираешь какое-то направление в фотографии, перестаёшь заниматься всем остальным, сосредотачиваешься на этом в течение пяти-десяти лет, становишься лучшим в этом направлении фотографии (если у тебя есть способности). И, скорее всего, если подходишь по стилистике, то ты рано или поздно начинаешь сотрудничать с National Geographic. Это очень просто и в то же время сложно, потому что надо поднять жопу со стула и что-то делать. Кажется, что много кто фотографирует, конкуренция большая, но по факту — нет.

По сути эта та же самая работа, только нет возможности помыться, приходится жить в комнате размером со стул, через неделю ты начинаешь чесаться и ненавидеть остальных


Фактически сразу после школы я пришла на фабрику, поначалу фасовала конфеты. Примерно через полгода меня взяли на линию термопака, где конфеты я уже упаковывала. После этого, пройдя пробные курсы, я устроилась лаборантом в лабораторию. Там же работал и главный технолог, которому со временем я начала помогать. Через некоторое время он уехал в Польшу, а меня взяли на его место. Меня отправили на специализированные курсы о суфле, шоколаде и мармеладе в Германию. Позже поступила в пищевой университет в Москве, правда, не на кондитерскую специализацию, а хлебопекарную (потому что в потоке больше никого не было). Так получается, что я уже 16-й год работаю на «Победе».

Моя основная задача — это контроль технологических процессов. Есть подчинённые технологи, за работой которых я слежу, обучаю их, мы вместе разрабатываем и внедряем новые вкусы. Конечно, шоколад я пробую в течение дня постоянно, потому что нужно знать то, что идёт в производство. Над тем, сколько съедаю за день, никогда не задумывалась. Иногда ем просто так: когда просто хочется сладкого, то выбираю молочный или белый шоколад, а если нужно взбодриться, то выбираю горький шоколад. Кстати, моё отношение к сладкому не изменилось: шоколад я люблю с детства, и сейчас я его ем не меньше, чем раньше. Несмотря на то что я ужасная сластёна, я достаточно избирательна в этом — всё подряд я не ем. Поэтому сначала знакомлюсь с информацией, которая указана на этикетке: мне интересно, из чего создают продукты мои коллеги.

Больше всего шоколада я съедаю в период, когда мы внедряем новые вкусы. После того как поставлена задача, а образцы разработаны, мы назначаем дату дегустации. Если это совершенно новый продукт, то дегустационная комиссия может работать целый день. За это время все пробуют минимум 20 видов разной продукции. Рекорд — 160 образцов. Какое количество шоколада в килограммах, я не смогу сказать точно. Тем более мы пробуем не только шоколадные изделия, но и вафельные, мармеладные. Представьте себе мармеладную конфету, которая весит порядка пяти граммов, или шоколадную конфету в десять граммов. Если мы протестировали 160 таких образцов, то, может, съели полтора или даже два килограмма.

Конечно, такие дегустации бывают не каждый день. Они проводятся по мере того как мы готовим к выпуску новую продукцию. Бывает, что дегустация проводится раз в месяц, а иногда и раз в три месяца. Но чаще всего — раз в два месяца.

Во время дегустации мы не едим всё подряд в хаотичном порядке: вкус продукта всегда влияет на восприятие следующего образца. Поэтому мы пробуем разные линейки, обычно по возрастанию содержания какао-продукта — от молочных до тёмных сортов. Если в дегустации участвуют продукты без сахара, с добавлением стевии (а у неё, как вы знаете, есть специфический привкус), то это, конечно, может повлиять на органолептику. Поэтому после каждого кусочка шоколада рот ополаскивается тёплой водой — чтобы сбить вкус и нейтрализовать жировую фазу, которая остаётся на слизистой оболочке. Технологи в процессе работы учатся анализировать разные вкусы. И чувствительность, как и любой навык, тренируется.

Обычно, глядя на меня, никто никогда не верит, что я работаю на кондитерском производстве. Моя фигура не изменилась, и все, когда смотрят на меня, говорят: «Ты, наверное, ничего не ешь». На самом деле я ем шоколад, конечно. Считаю, что если сладости включать в рацион как лакомство и быть активным человеком, то ничего такого не произойдёт. И потом, для того чтобы что-то попробовать, не обязательно это проглатывать, вкусовые рецепторы находятся не в желудке, а на языке. Поэтому достаточно всё просто разжевать: это никак не будет способствовать ожирению. Много людей мне завидуют: «Ты много ешь сладкого, вот бы всем так есть». Но без чёрной зависти, конечно, все за меня рады.

Татьяна Муравьёва

главный технолог шоколадной
фабрики «Победа»