The Village рассказывает об истории Спасо-Преображенской церкви в Карповке, которая не закрывалась даже в советское время, об особенностях православного фандрайзинга и колоколе весом 4,25 тонны.

Протоиерей Михаил Сторонкин

настоятель Спасо-Преображенской церкви в Карповке


Я по должности и настоятель в этом храме, и руководитель отдела культуры Нижегородской епархии, и комендант епархии (можно сказать, главный сантехник) — такие полярные обязанности. Но ко всему, кроме службы в храме, я отношусь, как к послушанию: не совсем это мое, но Владыка благословил — делаю.

В церковь я пришел сам, когда мне было девять лет. Тайком от родителей начал приходить в храм Рождества Христова в Выксе, откуда родом. Батюшка, отец Геннадий, взял меня к себе в алтарь. У него, кстати, непростая судьба: в хрущевские времена их с братом забрали из семьи в Варнавинский детский дом за то, что мама была верующей и водила их в храм. Он хотел, чтобы я до того, как стать священником, отслужил в армии и окончил институт, получив светское образование, но я ослушался: сразу после школы поступил в духовное училище, познакомился там со своей супругой. После училища мы поженились, и я поступил в семинарию, которую окончил в 2001 году.

Когда я впервые приехал в этот храм, обратил внимание на то, как много среди прихожан мужчин. Мы все же привыкли видеть в церквях больше «белых платочков» — женщин преимущественно пожилого возраста. Здесь иначе.

В штате у нас три священника вместе со мной и дьякон, всем по 35–40 лет, все имеют богословское образование. Службы в храме совершаются ежедневно утром и вечером. Кроме того, мы — единственный храм в Нижнем Новгороде, где есть еженедельная ночная служба с четверга на пятницу. Вот такая служба! (Отец Михаил показывает пальцем знак «Класс!». — Прим. авт.). На прошлой неделе человек сорок на ней было. Электричество не зажигаем, только лампады и свечи. В храме тишина, слышно лишь хор и священника, такое единодушие и благодать. А еще прекрасно, что потом телефон берешь — и ни одного пропущенного вызова! Владыка не сразу благословил служить по ночам: на следующий день, мол, будешь не работник. Я убеждал: пятница — такой день, когда до обеда смогу отдыхать. Он согласился. Так теперь я в пятницу с самого утра больше успеваю сделать, чем за четыре предыдущих дня недели, и отлично себя чувствую.


Алексей Чухин

помощник настоятеля по хозяйственной части

Официально моя должность — просто разнорабочий, но отец Михаил называет меня своим помощником по хозяйственным вопросам. Сейчас я как раз правил договор с подрядчиком, который устанавливает леса для реставрации икон на колокольне.

Оказался я тут по воле Божьей: сначала был обычным прихожанином, помогал по мере сил. Батюшке понравилось, как я отношусь к делу, — он предложил мне прийти в церковь работать. Профессий я сменил много, был и руководителем, но сюда пришел обычным сотрудником и чувствую, что здесь я на своем месте, а вся моя предыдущая жизнь была подготовкой к тому, чем я занимаюсь сейчас.

Я родился в Горьком, учился в Харьковском авиационном институте — должен был стать инженером по космическим летательным аппаратам, но не доучился. Страна разваливалась, и я видел, что ближайшие годы будет не до космоса. Перевелся в мореходку в Кронштадт, предвкушал морскую романтику и загранплавания. Принял там присягу, отслужил и по распределению попал в Ригу. Приехал — а там часть расформировывают уже. Так и вернулся в Петербург, ходил по Финскому заливу, а потом в Нижнем познакомился со своей будущей женой и ради нее вернулся в родной город.

Военное образование тут не пригодилось. Денежные запасы таяли — пришлось пойти в торговлю. Яйцами у выхода из метро торговал, как-то мимо шла моя учительница — я отвернулся и убежал, очень стыдился этого. Потом знакомый подсказал продажей букетов заняться — я парень с морской выправкой, дело пошло бойко. А однажды смотрел телевизор и увидел передачу про то, какие цветы выращивают в Голландии, и про российскую компанию, которая снабжает ими Большой театр и государственные организации. Поехал в Москву, нашел эту фирму… Был первым в нашем городе, кто привез тогда импортную срезку — и произошел у меня коммерческий взлет. Бывшие учителя, бухгалтеры, люди с высшим образованием работали у меня, деваться им было некуда. Без травли, конечно, не обошлось — бандиты тоже приходили, среди них узнал одноклассника даже, такое было время. Я целиком и полностью погрузился в развитие бизнеса, и от этого стала очень страдать семья.

Тут бизнес мне стал некрасив и не мил. Раздал его в добрые люди и ушел в мужское дело — столярное. Из сушилки — до циркулярки, за два месяца до мастера вырос, специализировался на окнах. А еще через пару месяцев организовал отдельную фирму по монтажу, потому что понял, что люди окна покупают, а ставить их некому. Дело развивалось, мы и большие дома стеклили, например, ЖК «Волжские огни». Но в конце концов снова все рухнуло из-за долларовых скачков да моей доверчивости. Позволил я одному старому знакомому себя обмануть — отдал ему большой заказ, который он выполнил так, что мне пришлось заложить квартиру и продать «Мерседес», чтобы хотя бы рабочим отдать долги.

В том же году умерла моя мама, и я совсем упал духом. Пошел сторожем и дворником в школу. Дети, всегда такие веселые, меня слегка расшевелили, я снова начал искать себя: окончил курсы китайского массажа. Знаю теперь, как на лице морщинки разгладить и в спине боли убрать.

После смерти мамы стал чаще бывать в церкви. Вообще в вере я был с рождения — моя бабушка после расстрела деда в годы раскулачивания бежала с маленькой мамой из села Большое Фролово в Нижний, где в Крестовоздвиженском монастыре их приютила тетка Евдокия. Когда был ребенком, видел, что бабушка рано вставала — шла к иконам, брала меня с собой в церковь, в том числе и в Карповку ездили, так что тут я с младых лет. Когда был пионером-комсомольцем, церковь отошла на второй план, но крестик у меня под пионерским галстуком был всегда. И вера в Бога — я считаю, что Господь никогда меня не оставлял, а жизненные уроки я получал за свою безалаберность.

Вообще бабушкиной мечтой было, чтобы я стал священником. Но я себя слишком грешным считаю — для этого надо особую Божью благодать иметь. С ноября 2016-го я здесь работаю помощником. Дел перед юбилеем много, и мой строительный опыт очень пригождается.


Храм

Строительство

Первый деревянный храм на месте нынешней Спасо-Преображенской церкви был построен еще в начале XVIII века. Спустя столетие он, по всей видимости, пострадал от пожара, и было принято решение строить новый храм, каменный. В то время как раз вышел указ императрицы о том, что если деревянный храм не уберегли, то новую церковь следует возводить из камня. В 1813 году на пожертвования жителей начинается строительство.

Сейчас мы как раз готовим книгу о храме — историк Михаил Ляпин работает над ней, уточняя многие данные и открывая новые факты. Например, интересно, что также в начале XIX века в Нижнем Новгороде сгорает имение известного изобретателя Ивана Петровича Кулибина. На несколько месяцев он переезжает к своему зятю Попову, который владел домом в селе Карповка, и рисует эскизы для вновь строящегося храма. Есть основания полагать, что речь идет именно о нашей церкви. Этот эскиз хранится в архиве в Санкт-Петербурге. Итоговый проект храма был другим, но руку к нему, по всей видимости, великий мастер все же приложил. Умер он в 1818 году, а храм закончили строить и торжественно освятили в 1817-м — может быть, Кулибин даже на освящении был. Но документального подтверждения этому пока нет. Итоговой разработкой планов фасадов занимался губернский архитектор Иван Иванович Межецкий, он и признан архитектором этого комплекса.

Карповская церковь в начале XX века

Советское время

Карповская церковь уникальна прежде всего тем, что это один из трех храмов в нашем городе, который не закрывался в советское время. Отсюда не выносили иконы, он не осквернялся — для верующих это важно, здесь чувствуется особенная намоленность.

В 1943 году, в ночь с 13 на 14 июня, церковь пострадала от налета вражеской авиации на Автозавод — одна из бомб разорвалась вблизи паперти. Погибли пять человек из состава церковного совета, взрывом были сорваны наружные двери, разрушены оконные и дверные проемы, сильно повреждена кровля. В 1943–1944 годах храм был закрыт на капитальный ремонт, но потом богослужения в нем возобновились.

В 60-е годы в Карповке была единственная действующая церковь на всю заречную часть Горького, в обычный день здесь на службу собиралось до полутора тысяч человек, а на Пасху — десятки тысяч! Сейчас, конечно, людей приходит не столько, церквей открылось много, но наш храм остается для города значимым. Четыре года назад митрополит принял решение, что перед юбилеем (а в этом году Карповской церкви исполняется 200 лет) надо здание отреставрировать, ведь оно очень обветшало. Сейчас восстановлена роспись внутри храма — изначально эскизы для нее делали знаменитые художники Виктор Михайлович Васнецов и Михаил Васильевич Нестеров. Вызолочены купола, благоустраивается территория, идет строительство водосвятной часовни.

Голос Карповки

Изъятие колоколов — общая участь всех православных храмов в советское время, и Карповка, к сожалению, этого не избежала. В 1935 году местные власти решили, что колокола нужно забрать на нужды промышленности, в фонд индустриализации страны. Чтобы сбросить их с колокольни, понадобилось проломить окно звонницы. Колокол-великан в 259 пудов (более четырех тонн) веса раскололся от удара о землю.

В 2014 году, когда начали заниматься благоустройством территории, мы обнаружили осколок этого колокола — на нем изображена Казанская икона Божьей Матери. Такой аккуратной формы этот осколок, будто икону специально выпиливали.

В этом году, к юбилею храма, мы заказали на знаменитом заводе Николая Шувалова в Тутаеве под Ярославлем точную копию того благовеста, что был сброшен на землю в 30-е годы. Средства на него собираем всем миром, а внешний облик воссоздали по архивным документам — описям церковного имущества, относящимся к XIX веку.

Сейчас колокол-гигант (по два метра в высоту и в диаметре) доставили в Нижний Новгород, в конце июля его торжественно освятил митрополит.

Колокольня

Сама колокольня интересна тем, что сохранила свой изначальный облик, если не считать проломленных в 30-е годы и затем отреставрированных окон звонницы. Венчает ее купол со шпилем, который напоминает Петропавловский собор Петербурга.

В проеме арок — фрески с изображениями Святой Троицы, Преображения и Вознесения Господня, их тоже обновим к юбилею. Кроме того, решили, что нужно обеспечить всем желающим возможность подняться на колокольню. Это значит, что на смену прежней узкой лесенке должна прийти широкая и надежная. А на стенах вдоль нее можно будет проводить фото- и художественные выставки.

В четырех больших проемах, которые снаружи закрыты фресками, появятся картины: на той стороне, что смотрит на Оку, — Екатерина плывет в Нижний Новгород; на той, что на Автозавод, — налет авиации 1943 года; западная сторона смотрит на бывшую Карповку — нарисуем, какой она была в XIX веке; восточная — на Кремль, и тут будет изображено, как ополчение идет освобождать Москву.

Территория храма

Часовня и некрополь

На территории храма сейчас расположены не только церковь и колокольня, но и различные отделы Нижегородской епархии: канцелярия, бухгалтерия, отдел культуры и образования, строительный. Тут же у нас и воскресная школа.

Идет строительство водосвятной часовни — она была на этом месте и раньше, но сильно обветшала. В процессе выяснилось, что даже фундамент так плох, что требуется заново все перестраивать. Голову ломал, где же взять на это средства, думал уже в Водоканал обращаться, раз часовня водосвятная. И тут пришел один прихожанин: давай, батюшка, я попробую, и полностью взял на себя этот проект. Мы его согласовали, за работами следим: ребята трудятся споро и на совесть.

В середине XIX века основными попечителями храма были купцы Вяхиревы, и несколько именитых представителей этого рода покоятся у нас за алтарной апсидой, а на территории есть небольшой теперь благоустроенный некрополь, посвященный им. Благотворители Вяхиревы вообще много хорошего сделали для нашего города, например, открыли богадельню, которая позже стала роддомом № 1.

Ландшафт

Несмотря на то что Спасо-Преображенский храм — памятник архитектуры, никакого государственного финансирования у нас нет. Все работы ведутся на пожертвования прихожан. В том, что средства к нам приходят очень постепенно, есть, как ни странно, свои преимущества: это дает время подумать, как сделать лучше, и найти специалистов, которые подходят к делу с душой.

Ландшафтный дизайн, например, разрабатывал человек, которого нашли по рекомендациям — он оформлял несколько монастырских территорий. Когда он приехал сюда в первый раз, сказал: «Батюшка, если у вас сроки горят, то это не ко мне. Я затягивать не буду, но я должен это место полюбить: приезжать сюда, побродить здесь в одиночестве. И если я его полюблю, то я, как кисточка в руках Божьих, что-то хорошее сделаю». Я его обнял за такие слова! Это единственно верный подход.

Голуби

Лично у меня с Карповкой была любовь с первого взгляда, хотя по области я поездил немало и многие храмы повидал. Первая моя служба была на Покров в 2012 году. А до нее, помню, обхожу территорию, потому что получил указания архиерея заниматься благоустройством и реконструкцией. В голове начал прикидывать, где аллею сделать, где площадку...

И замечаю голубей — их тут кормят на всех дорожках. А ведь голубь там, где покушает, и оставляет, так сказать, следы своего бытования. Чувствую, что начинаю при мысли о голубях заводиться, «включил начальника»: как бы их с дорожек подвинуть? Хотя вообще я голубей люблю — это ж символ не только мира, но и Святого Духа. И вдруг мне на капюшон садится голубь, и помощник рядом говорит: «Батюшка, стой, не шевелись, я вас сфотографирую». Тут я сердцем растаял. Голубь меня смирил: что ты, мол, кипятишься, ты сегодня здесь, завтра — в другом месте, а мы, птицы, тут были и будем всегда.

Сейчас хотим им изящную беседку-кормушку сделать. Голубей здесь очень много — это одна из особенностей территории Карповской церкви.

Дорога к храму

Центральную аллею выкладывали так: вышел я как-то вечером измерить шагами дорогу до ворот — прикинуть, сколько нужно фонарей и брусчатки. И вижу: кто-то стоит за оградой. «А что, храм закрыт?» — переминается мужчина с ноги на ногу. — «Да, уже закрыт». — «А я в один храм зашел — закрыт, во второй — закрыт, вот, думаю, если сейчас еще и Карповка закрыта, то я — сразу на мост, и с моста в реку».

В общем, все плохо у него... Я его впустил, пообщался с ним, потом отвез домой, а сам после этого всю ночь не спал. И понял: жертвователям нашим нужно предлагать не просто оплатить фонарь, но еще и благоустройство территории вокруг взять на себя. Ведь таким образом человек не просто зажигает лампаду на церковной территории, но и освещает путь к храму другим людям. Так насобирали и на фонари (они у нас чугунные, из-за Урала), и на брусчатку. Судьбу того мужчины, правда, я не знаю — он больше не появлялся.


Фотографии: обложка, 1-13, 15-29 – Илья Большаков, 14 – из архива Спасо-Преображенской церкви