В конце мая в издательстве «Эксмо» вышла книга Натальи Ремиш «Про Диму и других. Как говорить на сложные темы», первая в серии «Детям о важном». В книге в стихотворной форме затрагиваются пять серьезных тем, с которыми чаще всего сталкиваются родители в общении с детьми: деньги, отношение к пожилым и людям с особенностями развития, общение с представителями других национальностей и дружба. К каждой теме написали предисловие известные психологи и детские эксперты: Ирина Млодик, Андрей Максимов, Анна Быкова и Татьяна Цыварева. The Village поговорил с Натальей о проекте, вопросах, которые ставят в тупик, и о том, что беспокоит наших детей.

Интервью

Маша Шаталина

Фотографии

Алена Винокурова

Сложные темы, которых боятся взрослые

— Проект «Детям о важном» — это вообще о чем? О детях? Или о нас самих, родителях? Важное — это что?

— У нас трое детей, поэтому в наших с мужем разговорах всегда присутствовала формулировка «нужно», и она всегда была противовесом «хочу». Я хочу посмотреть кино, но нам нужно поискать вечером лагерь для Лолы. Он хочет пойти побегать, но нам нужно спланировать семейный отпуск. И это бесконечная череда дел. Поэтому мы ввели понятие «важно». «Важно» — более значимо, чем «нужно»: иногда важнее побегать и посмотреть кино, чем спланировать следующую неделю, потому что для эмоционального комфорта семьи и для наших отношений так будет лучше.

«Детям о важном» — о том же. Я не пишу, как переходить дорогу или чистить зубы. Я пишу о том, что важно для семьи на уровне жизненных принципов. Часто бывает сложно объяснить ребенку, почему с дворником нужно поздороваться в ответ. Для ребенка это может быть просто дворник, он не видит за ним человека. На вопрос «Почему я должен?» родители, скорее всего, ответят: «Как тебе не стыдно!» Но у ребенка от этого ясности не прибавится.

— Какие темы, по вашему опыту, родители считают сложными?

Сложные темы я бы разделила на две части. Первая — прямые вопросы или заявления детей, на которые мы не всегда знаем ответы. «Почему я должен любить брата? Почему ты не можешь купить все игрушки в магазине? Я не хочу с ней дружить, она некрасивая. Я хочу дружить с Ваней, а он не хочет. Почему?». Вторая — ситуации, в которых проблематика не ясна и нет собственно вопроса. При этом ребенок испытывает явные негативные эмоции, выражая их в крике, слезах, капризах и требованиях. И здесь я не призываю уговаривать, а предлагаю остановиться и задать вопрос «Что не так?» или «Почему ты хочешь именно сейчас именно это?». Часто для ребенка на его уровне что-то очень важно.

Татьяна Цыварева, психолог, главный редактор канала «Карусель» приводит в книге такой пример: «Задайте хоть раз вопрос «Почему ты не хочешь?». Например, ребенок отказывается надевать шарф. Спросите: «Почему? Колючий? Туго? Мешает?» Хорошо, просто возьмите шарф с собой. Если ребенок замерзнет, укутайте: «Здорово, пригодился», — и предложите купить новый мягкий шарф. Самое главное — слышать ребенка, его «не хочу, не люблю, не буду».

И здесь в первую очередь книга становится значимой для родителей. Она рассказывает о самых простых ситуациях, в которых мы все не раз оказывались, и дает подсказки, как лучше из них выйти, что сказать, как объяснить. Часто в таких ситуациях нам хочется прикрикнуть, пристыдить и что-нибудь запретить. Но это дорога в никуда. Чтобы сохранить доверительные отношения с ребенком, важно проявить уважение к его чувствам.

— Означает ли «осознанное родительство», что мы буквально осознаем свои страхи — потерять авторитет, говорить о своих чувствах? Страх подумать о том, как у тебя самого с этим — с теми сложными вопросами, которые нам задают. И работаем с ними, меняемся, чтобы быть лучше.

— Честно говоря, я не люблю фразу «осознанное родительство». Она стала штампом, пропагандой идеального поведения. Под это понятие подводят абсолютно все. Самое главное для любого человека, родитель он или нет, — научиться понимать себя, свои эмоции. Если во время разговора по телефону с другом ты начинаешь злиться, важно остановиться и понять, что с тобой сейчас происходит, что он сказал, что тебя заставило скатиться в агрессию. Когда в нашу жизнь приходят дети, этот навык становится критическим.

Дети вызывают совершенно разные эмоции. Мне кажется, 50 % времени мы хотим на них ругаться, потому что они постоянно нарушают наши и чужие границы. Ситуации могут быть разными: от пролитого на диван молока до жестокости в отношении других детей на площадке. Не поддаться этому первому порыву, дать себе время остыть, погуглить «почему ребенок бьет других детей», сесть с ним вечером в комнате и поговорить, понять его эмоции. Но для этого надо успеть поймать себя в порыве гнева и признать свои собственные ощущения. Вам сейчас стыдно, вы злитесь, вам обидно, что вы столько с ним говорили о доброте, а он ударил малыша. Это все ваши оправданные эмоции. Поняли, признали, извинились перед мамой пострадавшего ребенка, теперь переходим к своему собственному. Нужно поговорить. И да, не один раз.

Очень важно определить свою позицию по сложным темам и озвучивать ее. Например: «С бабушкой иногда действительно трудно общаться. И мне тоже. Но это не значит, что так бывает всегда. И у нас с тобой тоже бывают непростые времена. Давай подумаем, что нам нравится в общении с бабушкой, и сфокусируемся на этом».

Детский опыт и умение признавать вину

— Что делать, если собственный детский опыт и родительские установки мешают нам общаться с нашими детьми? Как быть и куда бежать, если не знаешь ответов? Как научиться в такие моменты не реагировать агрессивно, чтобы ребенок не закрылся?

— Работать над собой. Читать, думать, смотреть лекции. Признать, что крик, срывы — это манера поведения. Это не «он меня довел», а ваша несдержанность. При этом вы тоже имеете на нее право. Вы можете уставать, недосыпать и так далее. Замалчивать или уходить от разговора — это тоже ваше решение. Вы тоже можете выбрать такой путь, но тогда берите на себя ответственность за то, что ребенок начнет отдаляться и заполнять вакуум, возникший от неполученных ответов на вопросы, другими способами. Осознать, что дети строят свое мировоззрение, отталкиваясь от наших реакций. Бьете ребенка — он будет бить брата. Переводите разговор на другую тему — он ответит вам тем же в десять лет. Скрываете — он будет скрывать.

— Как научиться просить прощение у детей, если что-то пошло не так в разговоре?

— Мы часто не умеем просить прощения. Нам кажется, признание вины равно потери авторитета. Как будто ребенок сам не видит, что мама сейчас не права. Он видит и знает, и ему обидно, что вы этого не признаете. Иногда простое «извини» может радикально изменить отношения в семье. Печально, когда родитель уже признал свою вину, но ребенку об этом не говорит и начинает «подлизываться». Ребенок чувствует это. Лучше честно извиниться.

Я считаю, концепция «родители — тоже люди» максимально жизнеспособна. Она дает нам право на ошибки, на паузы, на «не знаю, давай почитаю что-нибудь по теме».

— А если в семье не все разделяют вашу позицию (особенно это касается ближайших родственников)? Стоит ли общаться не только с ребенком, но и с его бабушками и дедушками на эти сложные темы и жестко отстаивать свое мнение?

— Бабушки и дедушки — это прекрасно. Но позиция внутри семьи должна быть четкой. Если бабушка думает, что дружить можно только с русскими детьми, вы всегда можете сказать: «Бабушка думает так, это ее право. А мы с папой думаем по-другому». И объяснить, почему. Вы не проявляете неуважения к бабушке, вы дистанцируетесь от ее позиции, не совпадающей с вашей.

Правило «Обнять, озвучить чувства, спросить»

— Что лучше — начинать самому разговор или ждать вопросов от ребенка? Может ли тревожность ребенка быть сигналом к разговору? Как научить ребенка выражать свои чувства и открыто говорить о них?

— Здесь все просто. Психологи об этом пишут уже давно. Обнять, озвучить чувства: «Я вижу, что ты злишься», — спросить, почему.

У меня в «Тюбетейке» есть такие строчки:

— Уходи отсюда, — говорит упрямо. —

Ты мешаешь бегать, прыгать, веселиться.

Подняла на Миру взгляд спокойный мама:

— Что тебя тревожит, заставляет злиться?

— Все схватили палки, все его ругают,

И с площадки нашей прогоняют дружно.

— Почему? — Я точно этого не знаю.

Если все ругают, значит, так и нужно.

Тревожность — это знак, как и капризы, слезы, грусть. Одна из задач книги — дать ребенку возможность говорить с мамой или папой открыто на темы, которые ему казались запрещенными. Некоторые родители говорят, что дети не задают им вопросов. Но как правило, это означает, что контакт между ними уже нарушен и ребенок боится спросить. Книга помогает ребенку поднять сложную тему, ведь чтение происходит с подачи родителя или в его присутствии — значит, одобрение уже получено. Это прекрасная возможность восстановить доверие, если вдруг оно было потеряно.

— Есть ли «возрастные» вопросы: в пять лет дети спрашивают про деньги, а в шесть (условно) про смерть? Есть ли темы мамины и папины? Как отцам отвечать на «женские» вопросы?

— В разном возрасте дети задают примерно одни и те же вопросы, только разной глубины: если в четыре ребенок хочет скупить в магазине все игрушки, то в десять он спросит, почему у вас нет мерседеса. В обоих случаях это будет разговор о деньгах. Я советую обсуждать все с самого детства, чтобы в пубертате не обнаружить, что перед вами стоит пришелец, который «понабрался» у друзей концепций жизни и теперь продает вам их как самые правильные.

Конечно, девочки придут по ряду вопросов к маме, а мальчики — к папе. Здесь есть гендерные темы. Но мне кажется, это лишь упрощает жизнь всем. Отцы отвечают на «женские» вопросы чаще всего, когда мамы нет. Как мой муж, который десять лет воспитывал девочек один: они ищут в интернете, делают сводный анализ и выдают среднее. Папы отлично справляются с анализом данных.

— Как выбирать проверенные источники, особенно в интернете? На что ориентироваться в первую очередь? Как вы сами подбирали экспертов для книги?

— Я выбираю только известные имена, если читаю статьи или смотрю видео. Если говорить о группе психологов, работавших над книгой, я обращалась к специалистам, которых знала лично: соавторами стали те, кто имеет прямое отношение к детям и чьи взгляды на жизнь совпадают с моими. Предисловие к каждому стихотворению писали основательница благотворительного фонда Наталья Водянова, психологи Ирина Млодик, Андрей Максимов, Анна Быкова, Татьяна Цыварева. Они объясняют, что испытывает ребенок и почему родителю важно принять активное участие, выразить эмпатию.

— На какие вопросы и темы наложено негласное общественное табу? Что еще можно сделать, чтобы сложных тем практически не осталось? И возможно ли это в принципе?

— Есть стандартные — секс и смерть, но тем на самом деле бесконечно много. Они не табуированы, они просто проходят незамеченными. Нам кажется, что «как-то само вырулит» и ребенок поймет. Но ребенок часто понимает совсем не то, что нам бы хотелось. Чтобы минимизировать такие риски, надо стараться обращать свое внимание и внимание ребенка на ситуацию: «Помнишь, сегодня в песочнице женщина кричала на чужого мальчика, не своего сына? Пожалуйста, если такое будет происходить с тобой, сразу иди ко мне и не слушай советов других людей. Я могу быть с ними совсем не согласна». Вернитесь к этому разговору с ребенком, даже если прошло два дня: это имеет значение для его ощущений.

Мультфильм и книга

— Я читала в интервью, что вы начали писать стихи для своей дочери. Если я правильно помню, то ей сейчас нет и двух — главное время вопросов еще впереди. Тогда откуда взялись эти пять тем, о которых говорится в первой книге? Из своего детского опыта? Из общения со старшими девочками?

— Я сохранила свои детские дневники — много информации я черпаю там. Я вижу, как непросто было мне маленькой находить решения в отношениях с миром. Также большинство вопросов я услышала от Лолы, нашей средней дочери: она умеет поставить в тупик так, что мы с мужем садимся за ноут и ищем ответы в гугле. Тем на самом деле очень много. Я взяла первые острые. «Тюбетейка» — потому что проблема нетолерантности к нациям в нашей стране огромная. Дети с особенностями — моя личная история из жизни. Деньги — проблема каждой семьи, вне зависимости от материального положения: всегда есть кто-то, с кем мы себя сравниваем. Бабушка — история из жизни Лолы, которая произвела на нее сильное впечатление в детстве. «Франческа» — это история моей племянницы, и даже есть такая девочка, Франческа, ее подруга.

— Сложно ли было продвигать мультфильм? В какой момент вы поняли, что это уже не просто личное дело, что эти вопросы гораздо шире и касаются многих семей с детьми?

— Поняла, когда получила письма мам детей с особенностями. Тогда это стало критически важным для меня, как для мамы в целом, а не мамы Миры. Продвигать было непросто, потому что тема сложная. Люди отворачиваются от нее. Они не хотят вовлекать в нее детей, они хотят растить детей в розовом мире, им кажется, что «еще рано». И это иногда затягивается до бесконечности.

— Как вы искали спонсоров для производства мультфильма и печати книги? Как мультфильм попал в ротацию на ТВ? Говорит ли это о том, что даже сама эта тема — разговоры с детьми — под запретом, не обсуждалась до этого и нуждается в широком освещении?

— Производство книги — это расходы «Эксмо» и мои личные расходы. Я пришла к ним с историей «Про Диму» и пачкой вышедших в прессе материалов. Но я писала в несколько издательств. Откликнулось именно «Эксмо», потому что редактор увидел в этом проекте потенциал, именно она обратила внимание издательства на проект. Всегда за делами стоит конкретный человек.

На мультик мы собирали деньги на «Планете». Для сбора я сделала видеоматериал о мамах. Он помог нам тронуть сердца многих людей. На ТВ нас взял канал «Карусель». Они посчитали, что мультик будет интересен детям, и он на самом деле показал хорошие цифры.

Действительно, такого контента пока нет. Он вроде как развлекательный, о девочке, которая живет активной жизнью. Но в то же время в каждом тексте поднимается важная тема. Причем я ушла от любого морализаторства: дети это не переносят. Они любят беседу без трагизма, без поучений. Беседу о них самих.