Споры о том, Россия — это Азия, Европа или страна со своим самобытным путем, были всегда. А вот о том, что в ее столице сейчас происходит огромное количество масштабных изменений, споров уже нет. Но, если проанализировать каждое событие — снос жилья, скорый ремонт улиц, выбор мундепов и борьбу с наркопотреблением, — о каких изменениях они свидетельствуют? Москва становится ближе к условному Лондону или Ташкенту? The Village поговорил об этом с промоутером, урбанистом, байером и другими профессионалами разных сфер.


Степан Казарьян

промоутер

Мне не очень нравится постановка вопроса! Почему Москва должна становиться более или менее европейским городом? Москва по определению является одним из европейских культурных центров. И при этом одним из самых современных и продвинутых.

Безусловно, власти Москвы не финансируют в нужной степени культурные и молодежные события. Но это проблема многих европейских бизнес-центров. Да, в Берлине и Амстердаме власти куда больше внимания уделяют этому, но Москву нельзя сравнивать с ними. Москва больше по размерам и более ориентирована на бизнес и финансы, а не на туризм.

И все же я чувствую определенные подвижки. Власти потихоньку обращают внимание на важность комфортного микроклимата для жителей. Мне кажется, 2018-й вполне может стать переломным годом во взаимодействии властей и индустрии развлечений и независимых культурных институций. А в целом я ощущаю подъем, свидетелем коего еще никогда не был. Интерес публики растет. Иностранные артисты охотно едут и воспринимают гастроли в Москву как нечто особенное. Фестивальная жизнь, конечно, откровенно отставала даже от восточноевропейского глобального уровня. Но уже видна позитивная тенденция. Через год-два московские фестивали будут закрывать полностью потребность меломанов в актуальном музыкальном контенте! Главное, чтобы чуть-чуть вырос уровень жизни, не рос евро и, что самое главное, на качественные фестивали обратили внимание люди 25–35 лет, у которых есть деньги и которые должны являться главными двигателями продаж.


Алена Ермакова

сооснователь Stay Hungry:

Наше постоянное стремление быть как Европа умиляет, но оно и полезно как минимум постоянным сравнением. В 2017 году догнать Европу в гастрономическом ключе у нас не было никаких шансов: население стремительно беднеет, выручка ресторанов и посещаемость ТЦ падают, а арендные ставки при этом растут. Маленьким «европейским» кафе выжить бывает непросто, отсюда все больше закрытий каждый год. Да и глобально минималистичные кафе с коротким сезонным меню все так же пользуются меньшей популярностью, чем большие рестораны, в которых и суши, и пицца, и хачапури, и фо.

Зато как здорово у нас выстрелили рынки нового образца и фуд-корты. Это новая ниша, в которую теперь стремятся не только гастроэнтузиасты, но и серьезные рестораторы — чем не Европа?

При всем при этом важно отметить, что благодаря некоторым выдающимся шефам и рестораторам российская гастрономия уже становится известной в мире: Владимир Мухин (шеф-повар White Rabbit, победитель и призер международных кулинарных конкурсов. — Прим. ред.) — мировая звезда и ездит с гастролями. Благодаря White Rabbit Family и другим ресторанным группам и алкогольным брендам в Россию регулярно приезжают шефы мирового уровня. Санкт-Петербург станет guest city на ближайшей выставке Madrid Fusion, и питерские шефы покажут там класс. Впереди чемпионат мира, Ikra запускает платформу по продвижению российской гастрономии, Дмитрий Левицкий создает союз рестораторов — общими усилиями, может, и добьемся тектонических сдвигов. Но пока что, оказываясь на гастросимпозиумах в Европе, я порой думаю, что прилетела на Марс.


Павел Вардишвили

журналист

В разрезе тусовок европеизация коснулась столицы, может быть, лишь на территории музея «Гараж». На здешние вернисажи приезжают голливудские актеры, кураторы и тусовщики со всего мира, наряжаются лучшие люди Москвы. И это красиво, отрадно и здорово.

В остальном, к большому сожалению, как и везде в нашей необъятной стране, наступает либо дремучее средневековье, либо обычный застой. Большие алкогольные бренды откровенно надоели с вымученными поводами для праздников и коммерческими рейвами. В прошлом году я предсказывал бум летних временных пространств, кураторских проектов под спонсорским неймингом по примеру того же Heineken Bar. Этого не произошло, и очень жаль.

Вместо того чтобы в течение трех-четырех месяцев делать для нас интересную программу развлечений в небанальном месте, может, не с громкими именами, но более-менее постоянную, бюджеты бросили на массовые, никому, по сути, не нужные одноразовые вечеринки. Уже давно перестало удивлять, что ночная жизнь в Москве погибает и возрождается стабильно несколько раз в год, но непрерывная операция «Мак», переходящая в «Анаконду», отбивает любое желание этой самой ночной жизнью интересоваться.


Лидия Александрова

байер и консультант, фэшн-директор концепт-стора Catcher

В связи со взрывным развитием интернета и модных онлайн-изданий в духе Highsnobiety в жизнь москвичей больше проник стрит-стайл, люди стали одеваться более удобно. Никто сейчас не хочет себя запихивать в красивые неудобные вещи, и это европейско-американская тенденция. Но, как только наступает зима, мы все еще кутаемся в меха, хотя многие международные и европейские бренды от меха отказываются.

Среди российских марок есть и те, что пытаются приблизиться к европейскому стилю, и те, что продолжают эксплуатировать идею российской самобытности. Но при этом ни один российский бренд все еще не успешен на Западе на 100 %. Некоторые из них точечно продаются за пределами России, но всемирно известными так и не стали.

Российские марки не стали и альтернативой европейскому масс-маркету — ни один локальный бренд по оборотам не может сравниться с Inditex. Это обусловлено отсутствием грамотной индустрии, компетентных специалистов во всех ее областях от пиара и маркетинга до бренд-менеджеров и руководителей производств. Наши бренды, например, только начинают знакомиться с таким понятием, как производственная матрица.

Если сравнивать с точки зрения моды Москву, Тбилиси и Киев, более европейскими городами окажутся Тбилиси и Киев. Грузинским брендам удалось создать самобытный продукт, который пользуется спросом и в России, и в Грузии, и на Западе. То же самое относится и к некоторым украинским брендам. Например, украинскому Ienki Ienki буквально за год удалось создать альтернативу Moncler, и его пуховики теперь продаются во всех известных интернет-магазинах мира.


Максим Кац

политик, урбанист

Москва осталась на том же уровне, на котором и была. В центре города все хорошо: там делают пешеходные улицы, кладут гранит на тротуары, сажаются деревья. Но за Садовым кольцом никто не думает о тротуарах и не сажает деревья. Конечно, есть нормальные парки и скверы, но в основном там преобладают шоссе, развязки и широченные дороги, которые приносят большой вред городу. А снятие троллейбуса — это вообще бред. Европейские эксперты, с которыми я общался на эту тему, в шоке. Весь мир идет по зеленому пути, а у нас выкорчевывают электрический транспорт и меняют его на дизельный. Это не то что не по-европейски — это по-северокорейски.

Движение в сторону Европы — это избрание большого количества независимых муниципальных депутатов. Теперь не провластные чиновники будут принимать решения по указке, а люди будут сами решать, как им лучше жить. Пока что у мундепов мало полномочий, но в перспективе пяти-десяти лет прошедшие выборы сильно повлияют на город — он больше не будет управляться вертикально, то есть изменится структура принятия решения, а значит, и сама городская среда. А сейчас в мэрии сидит вице-мэр, который сам по Москве не ходит, но при этом решает, что по всему городу должны стоять желто-зеленые заборы.


Иван Колманок

партнер архитектурного бюро AI-architects, соучредитель архитектурного консорциума I-Renovation (финалист конкурса на реновацию жилого фонда Москвы)

Многие современные программы в Москве однозначно положительные. МЦК — очень правильное решение: в плоскости города сильно разгружает трафик и для горожанина топовый уровень комфорта. И удивительным образом тут же вялое развитие отсталого метрополитена, которому до новорожденного МЦК, похоже, не дотянуться. Также можно выделить программы платных парковок — единственно возможное правильное решение для разгрузки трафика. Очень нужную программу реконструкции парков затеял «Мосгорпарк» — она развивает туристический потенциал города, и для горожанина создаются места культурного проведения досуга.

А вот «Моя улица» — спорный проект: при всей красоте проектов очень странное исполнение, часто плитка кривая и ходит ходуном, выдавливает бордюр, а новые съезды вообще спроектированы с ошибками, грозящими авариями. Реновация — тоже неоднозначный проект, все решается очень быстро, люди за этим не поспевают, а зачем такая скорость?

Чтобы понять, хороший проект или нет, достаточно выяснить, кто его бенефициар. К сожалению, в Москве все опирается не на стандарт качества, а на человека, который руководит процессом, и это тоже скорее азиатский признак, чем европейский.


Анна Саранг

президент фонда имени Андрея Рылькова (внесен в реестр иностранных агентов)

В плане сервисов по здоровью для социально уязвимых людей Москва отстает не только от европейских стран, но и вообще от всех стран мира. Даже в бедных странах есть какие-то сервисы для бездомных и наркопотребителей. В Москве до сих пор нет.

Во всем мире есть программы снижения вреда, по которым людям, употребляющим наркотики, предоставляют чистые шприцы, профилактические материалы, информацию, помощь, направления в социально-медицинские службы, предлагают низкопороговое тестирование на ВИЧ и другие вещи, связанные со здоровьем. В Москве есть одна программа, которую делает наша организация, но эта программа не поддерживается ни государством, ни муниципалитетом. Наоборот, нам противостоят по всем возможным направлениям. В Европе подобную деятельность, естественно, поддерживают местные власти. Непонятно, когда в этом плане Москва станет минимально цивилизованным городом.

Сейчас я работаю волонтером в Амстердаме по программе «Приют для бездомных». Там также есть комната для употребления наркотиков. То есть люди, у которых есть проблемы с жильем и употреблением наркотиков, могут прийти туда. Их никто не прогоняет — наоборот, им предоставляют удобные условия для того, чтобы они употребляли наркотики. В большей степени это делается для города: чтобы Амстердам был буржуазным, туристически привлекательным городом, чтобы люди не чувствовали себя неуютно на улицах, на которых валяются бездомные и наркозависимые люди. И действительно, на улицах Амстердама вы не заметите много бездомных людей не из-за того, что их там нет, а потому что им предоставляют комфортные места, где можно поесть, помыться и постирать вещи, получить направления в различные службы и решать свои проблемы, в том числе и с жильем. Win-win situation: лучше и людям, чьи проблемы решаются, и городу, потому что они никого не смущают.

В администрации Москвы никто не думает о наркопотребителях, секс-работницах и просто бездомных людях. Есть какой-то ЦСА «Люблино» с совершенно ужасными условиями приема, содержания и питания — фактически тюрьма.


Константин Михайлов

Координатор движения «Архнадзор»

Не могу сказать, в какую сторону изменился город. Были и удачи, и неудачи. В «Моей улице» нет ничего плохого, в некоторых местах, например на Садовом кольце, расширение тротуаров не очень нужно, люди там все равно не особенно часто ходят. Но внутри кольца должны быть пешеходные улицы и благоустроенные площади. Проблема в том, что часто при этих работах пропадает наследие — например, остатки Китайгородской стены в районе Лубянки и Биржевая площадь.

Что касается Хохловской площади, то заслуга «Стрелки» была только в том, что она предложила финальное решение. А этому предшествовала практически десятилетняя борьба градозащитников за то, чтобы сохранить остатки стены Белого города — ее то хотели закапывать, то строить там подземную парковку, то что-то еще. Получившийся результат нормальный, ровно так и должно выглядеть сохранение исторического наследия в современном городе. Такого, конечно, должно быть гораздо больше. Работа «Архнадзора» же — в том, чтобы обращать внимание на недостатки, это тяжело, но этим нужно заниматься. А те, кто хвалит, найдутся всегда, так что пускай «Стрелка» не обижается (в ноябре гендиректор КБ «Стрелка» Дарья Парамонова пожаловалась, что «не видела постов от археологов в соцсетях, которые бы хвалили этот проект». — Прим. ред.).

В этом году сносы исторических зданий привлекали гораздо больше внимания, чем раньше, — и это можно назвать положительным моментом. Самые громкие примеры: усадьба Неклюдовой, в основе которой постройка XVII века, и уникальные раскопки на Биржевой площади. Там было обнаружено целое подворье XII–XIII веков, но его все равно закопали ради установки фонтана, хотя его можно было перенести куда угодно. Это — позор для всего московского археологического сообщества и для властей. Главное достижение — создание Московского общественного совета по наследию. Это еще один инструмент давления на власть, который позволит бороться за сохранение наследия.



Обложка: Людмила Андреева