Пока в России полиция разгоняет гей-парады, в Швеции полицейские шествуют в них отдельной колонной. К тому же там работают специалисты по кадрам, призванные объяснять людям, что ориентация не имеет значения при устройстве на работу в полицию. Основатель движения геев-полицейских Йоран Стантон рассказал The Village, как их полицейские перестали быть гомофобами.

Иностранный опыт: Как геи работают в шведской полиции. Изображение № 1.

Йоран Стантон

следователь в отделе преступлений, совершённых на почве ненависти, основатель гей-полиции

Организация создана в 2000 году по инициативе нескольких сотрудников Стокгольмской полиции. Входит в Европейскую ассоциацию организаций геев-полицейских. Подобные объединения есть в Великобритании, Ирландии, Австрии, Италии, Франции и в других странах. Организация занимается защитой от дискриминации геев на работе, образовательными программами и проведением конференций и круглых столов по всему миру.

 

  

Меня зовут Йоран Стантон, я работаю следователем в отделе преступлений, совершённых на почве ненависти. И я гомосексуал. Я один из основателей организации «Гей-полиция», которой уже 13 лет. До того как появилась наша организация, у нас было принято считать, что в полиции геев нет. Для многих полицейских это было своего рода предметом гордости. Может, и сейчас кого-то возмущает, что я говорю о своей ориентации в рабочее время, но ведь гетеросексуальные люди не замечают, как часто они говорят о сексе: для них это вроде как естественно. Поэтому и мы говорим о сексе, а ещё больше — о любви.

 

«Вы — позор полиции»

У нас была небольшая группа друзей-геев в полиции. Мы встречались три-четыре раза в год, общались в интернете, обсуждали в том числе и проблемы на работе, а потом подумали, почему бы нам не создать свою организацию, чтобы показать всем, что геи в полиции есть и это никак не мешает работе. В конце концов, у нас в Швеции все создают какие-то организации.

Для гетеросексуальных людей естественно говорить о сексуальности — о жене и детях, об отпуске с любимым человеком. Но стоит мне пожаловаться, например, на то, что мой муж стал холоден и я очень переживаю по поводу нашего будущего, как вы подумаете, что вот я выставляю напоказ свою ориентацию, провоцирую людей и вообще веду себя нескромно.

Гей-полиции даже не пришлось ничего особенного делать: о нас просто сразу написали все шведские национальные газеты, и это запустило процесс общественной дискуссии. В редакции стали поступать письма читателей вроде «вы — позор», «вы — уроды», «вас не должно быть в полиции», «вас вообще не должно быть на свете». Но мы не перестали существовать.

Иностранный опыт: Как геи работают в шведской полиции. Изображение № 2.

Начальство нас поддержало. Главный комиссар полиции Стокгольма тоже считал, что полиция — для всех: для мусульман, для белых, для чёрных, для геев и для натуралов. Перед нами стояла задача не столько бороться за свои права перед начальством, сколько победить гомофобию в среде полицейских.

Мы часто боимся того, чего не знаем, поэтому надо было просвещать людей и на бытовом уровне: каждый день, когда кто-то говорит тебе, что ты дерьмо, потому что ты гей, ты отвечаешь: ты неправ, ты ничего о нас не знаешь, давай я тебе расскажу. Потом мы получили деньги от Евросоюза на образовательную программу для полицейских. Евросоюз вообще тратит много денег на правозащитные кампании, поэтому и нам несложно было получить средства. Люди, конечно, не шли на такие лекции добровольно, мы заставили их.

Некоторые буквально закрыли уши, чтобы не слушать. Особенно пожилые полицейские, для них это было тяжело, им приходилось общаться с нами, слушать о вещах, которые они не хотели знать. Но благодаря тому же главному комиссару, такие занятия были обязательны для каждого.

 

«Некоторые смотрели на нас
с презрением и тоской»

На семинарах обычно даётся какой-то сценарий из жизни, например, когда мы говорим о проблемах каминг-аута для полицейских, мы рассказываем типичную историю. Вот представим. Рядом с гей-клубом ссора двух лесбиянок, полиция приезжает на место драки, офицер-мужчина проводит с ними беседу и отпускает домой. Вернувшись в полицейскую машину, он говорит своей коллеге женщине что-то довольно грубое в том духе, что этим лесбиянкам надо просто встретить нормального мужчину. Его коллега тоже лесбиянка, но никогда не говорила об этом на работе. Такие комментарии наводят её на мысль, что к ней тоже отнесутся грубо и будут оскорблять.

 

  

полицейские в группе должны обсудить, как часто в их
обществе можно услышать гомофобные шутки

  

 

Потом полицейские в группе должны обсудить, как часто в их обществе можно услышать гомофобные шутки и комментарии, как они отнеслись бы к тому, что рядом с ними работают гомосексуалы, и предполагают ли они, что все люди вокруг них априори гетеросексуальны.

Мы предлагаем им также подумать о том, что если член ЛГБТ-сообщества услышит, как напарник отпускает гомофобные шуточки, сможет ли он доверять ему и каково ему будет расследовать преступления на почве ненависти, зная, что полицейские сами — гомофобы? Мы ещё раз напоминаем о существующем законодательстве о защите прав геев и так далее.

Некоторые не хотели участвовать в обсуждении, смотрели на нас с презрением и тоской. Но всё-таки какая-то часть информации проникала в их сознание. Мы говорили с ними не только о правах ЛГБТ-сообщества, это курс о правах всех меньшинств и о недопустимости дискриминации людей по любому социальному признаку. Но до того, как всё это стало возможным, я прошёл довольно сложный путь, уходил из полиции и снова возвращался, долго скрывал свою ориентацию и был в ужасе от мысли, что кто-то узнает.

 

«Главным оскорблением было сказать,
что кто-то гомосексуал»

Я пришёл в полицию в середине 70-х. Полиция тогда, как, наверное, сейчас в России, была структурой довольно гомофобной. Во всех странах всё это примерно одинаково: полицейский должен быть сильным, мужественным, грубым, ни в коем случае не гомосексуальным.

Если по телевизору говорили что-то о людях с нетрадиционной ориентацией, все делали вид, что их тошнит, и обсуждали, как это ужасно. Мне постоянно приходилось слушать шутки про геев, главным оскорблением было сказать, что кто-то гомосексуал. Думаю, если бы тогда в Швеции были гей-парады, полицейские с удовольствием бы их разгоняли.

Иностранный опыт: Как геи работают в шведской полиции. Изображение № 5.

Когда я поступил в полицейскую академию, мне было всего 20 лет. Я уже давно чувствовал, что я гей, но не мог даже себе в этом до конца признаться. Я пытался встречаться с женщинами, но понимал, что это неправильно. При этом, слушая все эти разговоры, я стал ощущать себя человеком второго сорта. Конечно, я никому ничего не говорил и очень боялся, что кто-то узнает. Не потому, что меня могут избить (всё-таки шведы довольно законопослушные люди), а потому, что чувствовал себя позором полиции.

 

«Я гей, но это не мешает мне
быть хорошим полицейским»

До последнего я убеждал себя, что я не гей, — только в возрасте 25 лет окончательно признался себе в этом. Первый раз пошёл в гей-клуб, у меня был первый опыт с мужчиной. После этого стало ещё сложнее. Я постоянно думал о том, что я сказал вчера, где я был позавчера, не видел ли меня кто-нибудь, выходящим из клуба. Сосредоточиться на работе при этом было практически невозможно.

 

  

Тогда я понял, что если не уйду
из полиции, то никогда
не поверю в себя

  

 

И слухи распространялись. Кто-то заметил тебя вечером не в том месте, кто-то увидел, что ты не смеёшься вместе со всеми над сальными шутками. В общем, уже тогда мне вслед говорили «гей», а в шведском есть и много гораздо более обидных слов для обозначения этого понятия.

Тогда я понял, что если не уйду из полиции, то никогда не поверю в себя, буду считать себя недочеловеком и вообще не знаю, что может произойти. Тогда у меня не было смелости, чтобы сказать: «Да, я гей, но это не мешает мне быть хорошим полицейским».

 

«Не только секс»

Я ушёл на первую попавшуюся работу в обычный офис. В общем, меня не волновало, где я буду работать, мне надо было найти себя. Через год после того, как я ушёл из полиции, я встретил своего будущего мужа. В гей-клубе. Через пять лет я стал уже совсем другим человеком.

Мой муж был очень уверенным в себе, он никогда не скрывал, даже гордился тем, какой он, ну и я постепенно понял, что мне нечего стесняться.

Когда кто-то говорит о гомосексуальности, многие представляют себе только нетрадиционный секс, а ведь это ещё и любовь, и дом с собаками, и взаимопонимание, и поддержка. Пока я не встретил своего мужа, наверное, я сам до конца не верил, что это так. Только тогда мне стало понятно, как мало я отличаюсь от других людей и что нет никакой разницы: вот и у меня есть семья, и мы думаем о том, чтобы вложиться в недвижимость, и заводим первую собаку, и планируем совместный отпуск.

Моя жизнь наладилась, и я совершенно не думал о том, чтобы возвращаться в полицию, за что-то бороться, искать трудностей. Но в конце 90-х в Швеции был экономический кризис, и я потерял работу. Тогда я подумал: почему бы не вернуться? У меня есть образование, мне не надо будет переучиваться. Я стал достаточно уверен в себе, чтобы попытаться изменить систему.

Иностранный опыт: Как геи работают в шведской полиции. Изображение № 9.

 

«Кто-то, кто первый начнёт разговор»

Если раньше я считал, что я — позор полиции, то спустя годы понял, что проблема в людях вокруг меня и что надо попробовать просветить их. И знаете, плохих людей вокруг всегда не так уж и много. Просто они обычно громче и воинственнее других, поэтому создаётся ощущение, что все на их стороне. Когда я начал вступать в спор с гомофобами, меня очень многие поддержали.

Думаю, то же самое происходит в России: есть агрессивные люди, которые говорят: «Нет, нет, нет. Это запретить, тех наказать...» — но, думаю, есть много полицейских, кого абсолютно не волнует вопрос ориентации и кто был бы готов работать с открытыми геями. Думаю, очень многих волнует соблюдение прав человека, просто нужен кто-то, кто первым начнёт этот разговор.

Хотя, конечно, даже 90-е годы в Швеции нельзя сравнить с тем, что сейчас происходит в России. К тому времени, когда мы создали организацию «Гей-полиция», в Швеции была сильная законодательная защита прав геев, были разрешены однополые браки. Конечно, делать что-то такое в России может быть очень опасно.

 

«Какой гей захочет раскрыться
перед такими людьми?»

Раз в год в Европе проходит большой семинар, куда приезжают высшие чины полиции со всех стран мира. Мы постоянно пытаемся включить в эту конференцию обсуждение прав ЛГБТ-сообщества в полиции, но нам говорят, что там обсуждают только профессиональные, а не социальные вопросы.

Мы на это отвечаем: давайте мы сделаем небольшой стендик в фойе этой организации, давайте мы выступим во время кофе-брейка, — но нам всё равно пока отказывают.

Я был пару раз в России, но на обсуждениях были только гей-активисты, полицейские же не приходили на наши круглые столы.

Ещё высокие чиновники любят говорить «у нас нет геев». То же говорили мне в маленьких шведских городах, куда мы приезжали с лекциями: «Я никогда не видел гея, зачем мне уроки по толерантности?» А я отвечал им: «С таким подходом вы никогда и не увидите гея!» Кто же захочет раскрыться перед такими людьми?

 

«Униформа на гей-параде»

Если говорить о Швеции, то ещё одной нашей большой победой я считаю участие полицейских в униформе на гей-параде. В первый раз это случилось в 2002 году. Мы с коллегой по гей-полиции ездили в Сидней и увидели, что там полицейские это делают. Нам показалось это очень хорошей идеей: так полиция показывает, что она открыта для всех. Конечно, и тут было много противников.

Нам не говорили прямо, что они считают это позором для полицейских, нам приводили другие аргументы: когда человек в форме, он — на работе, то есть не может выпивать, гулять с друзьями или участвовать в гей-параде. Но есть много музыкантов, которые выступают в форме, их же за это никто не осуждает. Начальство снова встало на нашу сторону, и теперь уже абсолютно привычно видеть полицейскую колонну на гей-параде.

 

  

Сейчас, думаю, в Швеции
нет никаких проблем
с трудоустройством для геев.

  

 

Гей-парад — это не только парад. Это же практически фестиваль, который длится несколько дней. В течение всего этого времени в Прайд-парке у нас есть свой павильон, там работают специалисты отдела кадров, которые рассказывают всем желающим, как можно устроиться к нам на работу, что гомосексуальность — это не причина не идти работать в полицию.

Сейчас, думаю, в Швеции нет никаких проблем с трудоустройством для геев. У нас тоже есть спецподразделение вроде вашего ОМОНа, и думаю, что ещё лет десять назад туда невозможно было попасть, если ты гей. Сейчас даже туда берут людей любой ориентации, но при этом, конечно, ты должен пройти очень сложный отбор и по физическим, и по интеллектуальным показателям.

А любовь — твоё личное дело, любовь не может быть неправильной или запрещённой. Даже для ОМОНа.

 

Фотографии: Shutterstock