Неизвестный горожанин — типичный москвич около тридцати лет. На протяжении 2012–2013 годов он каждую неделю писал для The Village о тех вещах, которые его волновали, а после уехал из столицы. В сентябре 2015 года горожанин вернулся — и с борта самолёта попал в город усталых. 

 И вот я вернулся в город. Город, из которого я сбежал, накопив достаточно денег, чтобы перемещаться по Европе долгое время, покупать еду в супермаркетах и не отвечать на звонки с предложениями сделать очередную бессмысленную и вызывающую немедленный рвотный рефлекс работу. Вместе с перелётными птицами, отправляющимися в тёплые края, сначала меня покинула девушка, потом деньги — и пришлось возвращаться. И вот, как несколько лет назад, я оказался там же.

Итак, мне тридцать лет. У меня есть: хорошая работа, съёмная квартира в центре, идеальная мать, лишний вес, авиапаранойя, чувство юмора, регулярный секс, деньги, большие амбиции, друзья, гипертония, панические атаки, склонность к алкоголизму, новая идеальная бывшая девушка, хорошие, но пожившие ботинки, зависимость от диетических газированных напитков, больше двух тысяч друзей в фейсбуке, айфон, айпэд, аймак, макбук и беспроводной интернет, много хороших воспоминаний, испорченная кредитная история и некоторые долги.

У меня нет: постоянной девушки, диплома, детей, умения считать деньги, серьёзного образования, кубиков на животе, дорогих наручных часов и автомобиля. Удивительно, как по спирали развивается жизнь, как снова и снова ты кругами возвращаешься туда же, но уже немного по-другому — другие запахи, другие желания, новые влюблённости, новый ты. Но снова всё приходится начинать сначала. 

Устроившись поуютнее в кресле самолёта новейшей российской разработки, первые два экземпляра которого потерпели позорное крушение, я стал рассматривать торчащие из-под кожуха провода. Возвращение в родную страну всегда сопровождается радостью узнавания. Пьяные пассажиры, матери, которые дают подзатыльники детям, аплодисменты при посадке, отвратительная еда, храпящий сосед и тоскливые новости. Аэропорт Домодедово. Много усталых работников аэропорта тоскливо бродят туда-сюда.

Меня всегда удивляло, почему прилёт каждого самолёта — это всегда сюрприз для работников Домодедова. Сначала некоторое время они просто не могут поверить в то, что это случилось. Потом томно делают вид, что ничего не произошло и это не очередь из ста человек ждет открытия хотя бы двух окон паспортного стола, а, например, стадо потерявшихся телят. И то, думаю, стадо вызвало бы у них больший интерес. Потом, как будто бы переключив невидимый тумблер, люди сразу начинают орать. Всегда две стадии: томное безразличие и безудержное хамство, агрессия и желание уничтожить противника. Но самое главное — это ощущение усталости. 

 

Прошлым летом все ждали апокалипсиса и угорали до последнего, этим летом вдруг город превратился в почти идеальный

После недели в городе я могу уверенно констатировать: Москва сентября 2015 года — это город усталых людей. Усталые люди устало просыпаются в уставших от их присутствия квартирах. Устало идут на работу и, утомлённые, делают журналы, вечеринки. Устало фотографируют и снимают кино, устало обучают в школах уставших детей и, окончательно обессилев, разбредаются по домам, обновляют усталую ленту фейсбука и наконец засыпают, чтобы поскорее начать новый усталый день. Даже облака в этом году задолбались разгоняться и плюнули на госконтракт на сотни миллионов. И только вечно юный Валерий Леонтьев с неубиваемым энтузиазмом смотрит на меня в камуфляже с огромного плаката посреди пустого города. 

Я совершил почётный круг по модным заведениям города, самым весёлым из них оказался бар «Гадкий койот». Там хотя бы что-то происходило: десять качков пытались нарваться на драку с десятью другими, а между ними грациозно танцевала видавшие виды женщина в невообразимом трико. Я ощутил себя как в умеренно плохом фильме «Ванильное небо», когда герой оказывается в пустом городе. Вроде и хорошо, но как-то странно. Как будто кто-то взял и высосал огромным пылесосом всю энергию из этого города.

Прошлым летом все ждали апокалипсиса и угорали до последнего, этим летом вдруг город превратился в почти идеальный — с местами, напоминающими лучшие берлинские заведения, с вкусной едой и хорошей погодой, с улыбающимися лицами и приятной атмосферой. А потом пришёл гигантский козёл и украл всё веселье и радость. Такое ощущение, что ожидание и волнение по поводу грядущего конца света, который неизбежно случится, так вымотал всех в городе, что сил ни на что больше не осталось. А он вместо того, чтобы случиться разом и накрыть всех уже окончательно, как будто издевается, то есть всё становится хуже, но какими-то порциями. Как будто мальчик неловко трогает ногой воду в пруду — вроде и зайти пора, да как-то холодновато там.

В общем, добрый вечер, мы начинаем третий сезон моего любимого сериала, сериала про приключения человека около тридцати в Москве, городе, где происходит всё и ничего, где жизни нет — и где почему-то всё равно продолжает рождаться и происходить масса всего интересного. Городе, из которого я сбежал, чтобы вернуться — и начать всё с начала. С самого начала. Города, которому хочется дать пинка под жопу, чтобы лампочки снова зажглись, певец Шура снова запел, а огромные, уродливые и непонятные лошадиные головы снова закрутились в дружном танце. Я сжал в руках билет на самолёт, мой пропуск на самую большую в мире карусель, и зажмурил глаза. 

   

Иллюстрация: Настя Григорьева