Город настигает эпидемия архитектурных мутантов. Странно, но их нашествие остаётся практически незамеченным. 

Вот и на изображение дома, который к осени 2017 года планируют построить на Большой Зелениной, обратили внимание (а вот здесь, например, горожане уже требуют остановить совершение градостроительной ошибки) лишь недавно, хотя зрелище по-своему выдающееся. На картинке, изготовленной в студии Ravelin3d, мы видим восьмиэтажную оштукатуренную постройку с несоразмерно большими остеклениями, где-то превращающимися в модернистские ленточные окна. Проект выполнен с явной претензией на классические принципы композиции: симметричный относительно центра ритм окон и декоративных элементов, гранитное обрамление входной зоны. Имеются даже эркеры. К фасадам в верхней части прикреплены светодиодные экраны (по картинке непонятно, будет один экран или два симметрично расположенных). К Ravelin 3d, между прочим, никаких претензий: компания занимается рекламой архитектурных объектов, им что заказали, то они и визуализировали. Кто явился непосредственным автором архитектурной аномалии, мы не знаем, застройщик эту информацию не афиширует.

Как появляются архитектурные мутанты. Изображение № 1.

Хотелось бы обсуждать этот проект как вопиющий и исключительный случай, но, увы, не приходится. Такие несуразные строения в последние годы в Петербурге стали нормой, они уже возникают тут и там, и остановить их дальнейшее умножение может разве что глубокий экономический кризис.

На углу Лодейнопольской и Петрозаводской улиц, если планы застройщика реализуются, мы увидим то же сочетание псведоклассики и псведосовременности. На улице Кропоткина достроили таки бизнес центр «Сенатор» по проекту некоего Дмитрия Лагутина, смущающий неуклюжими гипертрофированными пропорциями даже тех, кто смотрит на него с Большого проспекта. Можно также посмотреть, как будет выглядеть жилой комплекс «Риверсайд», сооружаемый компанией «Сетл Сити» по проекту Евгения Подгорнова — члена Союза архитекторов. Тут примитивное представление о традиционной строгости и симметрии смешалось с необходимостью строить многоэтажное жилье. Расставляя дома манерным полукругом, зодчий не рассчитал, что как раз с берегов реки они произведут впечатление массивного и хаотичного нагромождения простецких высоток. К красной линии выходит фасад-стекляшка. Примеров можно привести ещё десятки. Сложно не заметить, что современный Петербург в отношении архитектурного дурновкусия вплотную приблизился к Москве лужковского периода.

Правда, если появление домов-мутантов в столице объясняли личными предпочтениями градоначальника, то у нас ситуация сложнее. Строго говоря, никто не хотел сделать ничего плохо.

Чтобы понять, откуда они взялись в Петербурге, стоит вспомнить, что мутант в данном случае — не просто обидное словечко, а достаточно осмысленное описание феномена. Изначально мутант — это организм, у которого один или несколько признаков изменены по сравнению с исходным. Как правило, в разговорном языке сюда вкладывается отрицательное значение, мы сразу представляем себе псов с двумя головами или клубнику размером с куст акации. В клубнике самой по себе ничего удивительного нет, как и в кустарнике, однако сочетание размеров одного и внешнего вида другого делает зрелище отталкивающе неестественным. Каждая из двух голов невероятного пса выглядит сама по себе нормально, проблема тут только в количестве, его-то мозг в данном случае и воспринимает как уродство. Петербургские архитектурные мутации создаются по похожему принципу: из вроде бы безобидных, а иногда и симпатичных замыслов и элементов складывается нечто, безошибочно распознаваемое человеческим взглядом как неестественное и уродливое.

Причины понятны. Здания должны удовлетворять нескольким прямо или косвенно предъявляемым им требованиям, иногда противоречащим друг другу. Рецепт довольно прост. Есть некие ограничения, главным из которых в центральных районах является высотный регламент. Застройщик хочет извлекать как можно больше прибыли. Странные формы зданий продиктованы не художественным видением, а как раз попыткой совместить эти два условия, не отойти от буквы закона и квадратных метров не уступить. Использование чего угодно классического — не важно, общей симметричной композиции или просто балюстрады, — превращается в универсальное алиби для любой стройки, так как недвусмысленно намекает на почитание городских и, шире, вообще исторических традиций.

Более или менее успешно, но застройщики и проектировщики умудряются как-то лавировать между названными соображениями, вот только в процессе теряется простая гармония, которую несёт в себе обыкновенный клубничный куст и ничем не выдающаяся собака.