Самую престижную награду в области архитектуры, Притцкеровскую премию, присудили чилийскому архитектору Алехандро Аравене. В заявлении жюри прямо сказано, что присуждение награды связано в значительной степени с курируемыми Аравеной социальными проектами.

Фотография: James Duncan Davidso / TED. Изображение № 1.Фотография: James Duncan Davidso / TED

Алехандро Аравена — эдакий донкихот от современной архитектуры. Его опрятно брутальные постройки в разных частях света вполне соответствуют вкусам просвещённой буржуазии. Упрекнуть их можно разве что в похожести на десятки других подобных зданий. Деньги, получаемые за коммерческие заказы, Аравена тратит на гуманитарную деятельность, благодаря которой он и обрёл исключительную известность. Следуя заветам самых радикальных утопистов XX века, он вовлекает самих жителей бедных районов в процесс проектирования и даже строительства. В Кинто-Монрой, например, он спроектировал дуплексы площадью в 40 квадратных метров, которые небогатая семья может достраивать самостоятельно до комфортных 80 метров по мере постепенного накопления средств. По правде сказать, Алехандро Аравене здесь принадлежит даже не идея (Алвар Аалто предлагал нечто подобное 70 с лишним лет назад,) а именно реализация. Без сомнения, тут потребовалось немало энтузиазма и терпения, но это ли мы ценим а архитектуре?

Мировая архитектурная общественность раскололась. Точнее, она и была расколота, а тут появился повод, который, что называется, сделал противоречия явными. Кто-то, как, например, директор офиса Захи Хадид Патрик Шумахер, возмущён вручением премии из гуманистических предпосылок и опасается, что подобная политика снизит образовательную планку в профессии. Другие от души радуются, что архитектура наконец-то стала ближе к людям и их реальным проблемам.

Спор о том, является ли архитектор художником в своей области или должен ратовать за социальные преобразования мира, является ответвлением вечной неразрешимой дискуссии между левыми и правыми. Премия Притцкера последние годы, идя на поводу у общей тенденции, взяла сильно влево, отмечая тех, кто так или иначе позаботился о маленьком человеке.

Медаль Притцкера часто называют аналогом Нобелевской премии в архитектуре, но, вообще говоря, она всё больше и больше становится похожа на «Оскар». Эффектность публичного высказывания играет всё более и более важную роль, отодвигая на второй план узкопрофессиональные соображения 

Поп-звёзды часто становятся заложниками своего амплуа, а художники — заложниками манеры, однажды принёсшей им успех. Так, думается, вышло и с Притцкером: обретя славу награды, задающей тренды, она превратилась в награду, которая с трудом может отклониться от навязанного извне вектора. Медаль Притцкера часто называют аналогом Нобелевской премии в архитектуре, но, вообще говоря, она всё больше и больше становится похожа на «Оскар». Эффектность публичного высказывания играет всё более и более важную роль, отодвигая на второй план узкопрофессиональные соображения.

Я лично придерживаюсь консервативной стороны и считаю, что архитектурные премии следует присуждать строго за достижения в архитектуре, а за важные социальные проекты можно давать и какие-то другие награды. Скажем, ни одного архитектора никогда не награждали Нобелевской премией мира — может, кто-то из представителей цеха этого и заслужил.

К тому же никогда нельзя до конца сказать, как архитектура на самом деле воздействует на общество. Качество жизни жителей испанского города Бильбао, скажем, здорово выросло после того, как прославленный формалист Фрэнк Гери построил там здание самого коммерциализированного в мире музея Гуггенхайм. Самозабвенная эгоистичная погружённость в творческий процесс даёт большой потенциал и для прикладных открытий. Люди, ставящие этику выше эстетики, попросту недооценивают влияние иррационального на нашу жизнь.

Другое дело, что и в несправедливости есть смысл. Присуждение медали может преувеличивать достоинства профессионала, но ни в коем случае не должно их нивелировать. Издалека можно подумать, что Аравена — архитектор с другого континента, занимающийся улучшением жизни людей, чей быт представляется нам совершеннейшей экзотикой, но это не так. В России вообще-то очень остро ощущается проблема доступности жилья. Её принято рассматривать в лоб, то есть условно прибавлять к стоимости земли стоимость строительства и кредитов и делить на количество квадратных метров. В такой парадигме, как ни крути, всё равно выходит злосчастный муравейник на безнадёжной скучной окраине. Не говоря уже о том, что и студия в жилом комплексе посреди поля доступна далеко не всем. Есть версия, что всё дело в дорогих кредитах, но тут никаких прорывов не предвидится, скорее наоборот. Вот только если подойти к задаче со смекалкой, можно построить лучше — раньше, чем снизятся ипотечные ставки. Словом, хорошо, что наше внимание обратили на Алехандро Аравену. Нам бы чилийский опыт перенимать и перенимать.

Мария Элькина является постоянным лектором «Дома культуры Льва Лурье». Следите за анонсами ближайших лекций Марии тут.