В Москве продолжается общественная дискуссия по поводу сноса здания Таганской телефонной станции. В четверг, 22 апреля, на Покровском бульваре состоялся сход противников уничтожения этой важной конструктивистской постройки. The Village решил выяснить у архитекторов и исследователей архитектуры, есть ли в столице здания, которые, по их мнению, действительно достойны сноса, и можно ли ломать откровенно уродливые объекты.

«Пусть лучше стоят уроды»: Стоит ли сносить «некрасивые» здания?. Изображение № 1.

   

Кирилл Асс, архитектор, сотрудник бюро Александра Бродского: «Сносы начались не вчера и не месяц назад и даже не с распадом Советского Союза. Достаточно вспомнить улицу Горького (ныне Тверская) и Калининский проспект (Новый Арбат). На мой взгляд, любое здание, сколь бы оно ни было убогим, представляет собой огромный сложнопредставимый труд множества людей, и вкусовые пристрастия зрителя или владельца не могут отменить этого факта. Кроме того, любое здание представляет собой слепок культуры, которая его породила, и уже одним этим представляет ценность — особенно в российской ситуации, где ценности визуальной культуры так легко меняются. Поэтому даже самые неприятные на мой вкус здания не заслуживают уничтожения. Если они так режут глаз общества, они могут быть изменены, перепланированы. Тем более что общественный вкус весьма изменчив: ещё пятьдесят лет назад архитектура эпохи модерна считалась безвкусицей, не заслуживающей внимания. Дискуссии о том, что такое-то здание — плохо, а такое-то — хорошо, могут лишь послужить оправданием для всё новых и новых уничтожений, основанных в действительности на сиюминутных изменениях моды, стремлении к быстрому обороту капиталов или символических жестах. Так что сносить ничего не нужно».

Анна Броновицкая, историк архитектуры, директор по исследованиям Института модернизма: «Я бы сделала так: дала право на жизнь в течение 40 лет всему, что построено. Пусть окупится и отработает ресурс. Надо думать и об экологии: ведь строительство и снос — важнейшие источники загрязнения среды. А дальше каждый объект должен пройти через своеобразный суд. Полезно ли здание для общества и для города? Является ли ценностью? Если ответ на эти вопросы „Нет“ — при возникновении экономических условий здание заменяется новым. Если же „Да“ — то сохраняется.

Пересмотр защитного статуса здания должен быть сложной процедурой. Вопрос в том, кто определяет эту ценность. У древних греков существовал мудрый способ голосования: комиссия определяла, кто громче кричал, — те, кто за, или те, кто против. То есть она учитывала не только численность голосующих, но и силу их чувств. Если здание или место важны для не очень большого количества людей, но сильно — то есть настолько, что они отчаянно протестуют против сноса или застройки, — это является основанием для защиты такого места. Я, конечно, мечтаю об исчезновении некоторых объектов, но после сноса киосков уже имею представление, в каких условиях это могут осуществить. Так что пусть лучше стоят уроды». 

Рустам Рахматуллин, координатор общественного движения «Архнадзор» и сооснователь журнала «Московское наследие»: Снос исторической застройки в исторической части города происходит с нарастающей силой. Это вообще главная тема наступившего года в области градозащиты. В конце минувшего года в Москве упразднили «сносную комиссию». Заммэра Марат Хуснуллин только сейчас, по прошествии четырёх месяцев со времени упразднения комиссии по решению суда, подтвердил, что это произошло. Теперь у нас нет механизма обсуждения заявок на снос. Никакая другая система на замену пока не предложена. И слова Хуснуллина о том, что теперь власти действуют только в рамках градостроительного кодекса, не означают ничего, кроме того, что он плохо знаком с законом об охране памятников. 

Власть интересуют только аспекты собственности. Сложно представить, что у правительства есть какая-то программа повышения архитектурного качества города. Может быть, они вам скажут, что она есть, но в действительность есть лишь взаимоотношения между городской властью и конкретными собственниками. Город, как и при бывшем мэре Юрии Лужкове, задумался, как заработать на исторических территориях. Он снова готов жертвовать историческими зданиями ради своих отношений с инвесторами, девелоперами, ради пополнения городской казны. Рост объёма сносов означает, что мы возвращаемся в 2000-е годы. Это очень узнаваемо. Те завоевания, которые мы отмечали в 2011 году (остановка сносов, отмена в административном и судебном порядке застройки центра), уходят в прошлое. Более того: выстреливают старые «лужковские» проекты застройки и возникают новые.

Юрий Григорян, архитектор, руководитель архитектурного бюро «Проект Меганом»: «Если говорить об архитектуре и внешнем облике города, то было немного случаев, когда на месте снесённого дома в Москве построили что-то лучшее, чем то, что было. Сносить дома с точки зрения устойчивого развития города совершенно незачем. В Москве, например, дома могут ломать только потому, что в них нет подземных парковок. В общем-то нашествие автомобилей — достаточно временное явление, чтобы сносить из-за него столько домов и строить на их месте непонятные объекты.

Теоретически можно вообще никакие дома не ломать, а просто использовать то, что есть. Но у нас так, скорее всего, не получится. В нашей традиции всё время борются два подхода: одни оголтело хотят всё ломать (это строители и девелоперы, которые не видят никакой ценности в старых зданиях), в то время как другие причисляют себя к европейской охранительной традиции, в рамках которой всё же нужно что-то сохранять. Но у нас не получается ни то ни другое, нет консенсуса. Сохранять не получается, потому что каждая реставрация уносит часть подлинности. Сохранение тела памятника — это не всегда сохранение его духа. Дух стирается вследствие этих бесконечных ремонтов: окна заменяются на толстые, всё перештукатуривается, перекрашивается. Это любопытная традиция, которая могла бы вылиться в какой-то подход, но он ещё никак не отрефлексирован. И то и другое носит случайный характер.

Если говорить о руководстве страны в целом и Москвы в частности, то там никто особо архитектурой не интересуется. Правительство понимает только количественный подход — сколько торговых метров или квадратных метров жилья, сколько прибыли это приносит. А качественный им не вполне близок. Как, собственно, здание выглядит — редко поднимающийся вопрос. Если бы они ломали что-то по идеологическим соображениям (например, из ненависти к конструктивизму), тогда с ними можно было бы разговаривать на этом языке. Но это, к сожалению, не так».