У молодых архитекторов в России нет возможности получить заказ самостоятельно, нет собственной площадки для высказывания. Но потребность в новых идеях есть: в Москве стартовала программа реновации, которую планируется распространить на всю Россию. Но чем заменят пятиэтажки — пока не ясно. Корреспондент The Village изучил работы финалистов Первой молодежной архитектурной биеннале и выяснил, как они предлагают обустроить Россию.

Что такое Молодежная архитектурная биеннале

Татарстан — один из немногих регионов России, где к работе целенаправленно привлекают молодых архитекторов. За последние пару лет с их помощью по всей республике создали около 200 общественных пространств: обустроили набережные, парки и детские площадки — не только в Казани, но и в небольших татарских селах. Руководит проектом москвичка Наталия Фишман, которая стоит у истоков Еврейского музея и центра толерантности и работала в команде Сергея Капкова.

Сейчас ее должность — помощник президента Татарстана. Вместе с архитектором Сергеем Чобаном, автором башни «Федерация» и основателем бюро Speech, они создали конкурс — Первую российскую молодежную архитектурную биеннале. Кроме правительства Татарстана, инициативу поддержал Минстрой, а благодаря связям Чобана в жюри удалось привлечь архитекторов с мировыми именами: Кристоса Пассаса, директора Zaha Hadid Architects, Кииса Каана, Александра Цимайло, Юлию Бурдову и других.

На конкурс подали заявку почти 400 участников, из которых отобрали 29 лучших. Им предоставили площадку для высказывания и оплатили работу над проектами — без оглядки на требования устаревших строительных норм и пожелания девелоперов сделать здание больше, проще или, наоборот, помпезнее. В эти выходные жюри выбрало лучшие проекты, а корреспондент The Village ознакомился с ними.

Новые спальные районы

Конкурсное задание не ограничивало участников в выборе места, где потенциально может быть размещен их проект, поэтому в реальный город свои кварталы поместили лишь несколько архитекторов. Один из них — Ярослав Усов, уроженец Хорошевского района Москвы. Свой квартал он встроил в существующий участок между улицами Куусинена и Зорге, рядом с одноименной станцией МЦК.

Район известен тем, что в 50-х здесь в качестве эксперимента построили практически все типы домов, характерные для сталинской застройки, но до конца процесс не довели — кварталы закончились на Песчаной площади, с пустырем с гаражами. Усов завершает и переосмысляет проект 50-х. Предложенные им дома сделаны в пропорциях окружающей сталинской застройки и цитируют ее — цветом кирпича, формой окон. Дома и дворы подняты на полтора метра над проезжей частью.

Ярослав Усов

Я посчитал необходимым поднять проблему сохранения духа места, сохранения среды, которую мы теряем. Квартал состоит из трех блоков. Первый находится вблизи новой станции МЦК. Здесь размещены апартаменты и офисные пространства. Через блок от станции «Зорге» до березовой рощи построен мост, который напрямую свяжет МЦК и стадион ЦСКА. Это позволит разгрузить от потоков людей жилые дворы и сократит путь болельщиков до стадиона. Мост будет находиться на уровне перехода станции МЦК, и людям не придется спускаться на пять метров и переходить две оживленные улицы, как это происходит сегодня. По мосту они сразу попадут в парк и к стадиону.

Местные жители смогут использовать крыши зданий. Под двором размещена парковка. Во вторых и третьих блоках расположены жилые дома. Каждый блок размещен на собственной платформе, под которой устроен паркинг для жителей. Высота домов варьируется от семи до десяти этажей — это обусловлено средней этажностью окружающей застройки. Технических препятствий к реализации нет. Вопрос в другом — будут ли застройщики при освоении этой территории учитывать сложившийся ансамбль района или построят еще один дом в 25 этажей.

Квартира-гаджет

Самая яркая фантазия о городе будущего была у бюро Wall. Интересно, что концепцию предложили москвичи, которые были авторами павильона московского департамента информационных технологий, похожего на церковь, и фантастической концепции реконструкции Павелецкой площади.

Архитекторы видят квартиру 2117 года как летающую капсулу, которая «становится третьей оболочкой человека, наравне с его кожей и одеждой». Городу, состоящему из такого жилья, не нужны ни дороги, ни проектировка. Подстраиваясь под настроение человека, капсула может перенести человека в более уединенное место, допустим, у озера или, наоборот, к вертикальному или горизонтальному скоплению ячеек с другими жильцами.

Проект получил специальное упоминание жюри биеннале — за «способность спрогнозировать и заглянуть в будущее». Чобан, впрочем, еще до биеннале говорил, что ему хотелось бы, «чтобы проекты победителей можно было реализовать, чтобы это не были фантастические идеи или бумажная архитектура».

Рубен Аракелян

бюро Wall

Мы посмотрели, что происходит сегодня в мире, как меняется технологический уклад, развиваются нано- и биотехнологии; конечно, все это влияет на психотип человека, на его образ жизни. Жилой квартал не строится за день, поэтому, конечно, нужно заранее учитывать то, как меняются люди. Нам кажется, что в будущем квартира или жилая ячейка должна стать гаджетом, который с помощью сенсоров самостоятельно решает, где человеку лучше обитать. Если он интроверт, то он живет на природе. Если экстраверт, ему хочется взаимодействовать, то он живет в небоскребе, поближе к другим людям.

Учитывая развитие транспортных технологий, мы думаем, что эти капсулы будут перемещаться на воздушной подушке, левитировать в пространстве. Если человек поменял образ жизни, то она переместится туда, где ему будет наиболее комфортно. В этом случае город формирует себя сам и при помощи его обитателей, а не архитектора.

Нам кажется, что остальные участники биеннале формулируют более прагматичный ответ, когда учитываются ближайшие лет пять-шесть. Возможно, это правильно, но, как мне кажется, биеннале, тем более молодежная, должна быть про то, как смотреть в будущее.

Небоскреб, где каждый этаж — отдельный район с домами и парками

Другой футуристический проект — у екатеринбургского бюро B-Group, предлагающего свой вариант концепции вертикального города. Конкурсный квартал архитекторов — два огромных небоскреба, «башни, в каждой из которых создается полностью контролируемый микроклимат, и благоустроенное пространство между ними». Авторы предлагают рассматривать их как город в городе, где каждый этаж — это, в зависимости от потребностей жителей, либо парк, либо ограниченный этажом пригород с магазинами, дорогами и прочей инфраструктурой.

Павел Бартов

B-Group

Сейчас существует два варианта развития города: либо он разрастается, осваивая новые территории, либо становится умнее, адаптируя городскую реальность к потребностям жителей.

В нашем проекте вертикального квартала мы совместили два момента, важных для комфортной жизни в городе. Первый — это жизнь в городе глобализации: с огромными скоростями, многоквартирными домами, разной городской инфраструктурой и так далее. Второй — это комфорт домика в деревне, у бабушки, где всегда приятно и тепло. В итоге у нас получился небоскреб, который состоит из коттеджей и таунхаусов, того, что называется блокированной застройкой. В каких-то местах города, показанного в нашем проекте, могут располагаться парки или огороды. Эту возможность обеспечивает система контролируемого микроклимата внутри здания.

В 1961 году канадская писательница Джейн Джекобс опубликовала свою книгу «Смерть и жизнь великих американских городов». Оттуда пошел термин «urban sprawl», то есть разрастание города, и, как следствие, появились первые предпосылки к развитию вертикального города. Потом эту идею подхватил Рем Колхас и все остальные, а сейчас она дошла до нас, до российского менталитета. Посмотрим, во что это может воплотиться.

Реновация, доведенная до абсолюта

Москвичи Наталия Саблина и Тимур Черкасов в своем проекте также используют концепцию вертикального города. Однако он имеет географическую привязку — в качестве примера взят окруженный промзоной жилой квартал в спальной части Тушина, где живет сама Саблина.

По проекту здания в квартале не сносятся, а аккуратно перестраиваются, причем так, чтобы образовавшийся строительный мусор можно было использовать повторно. Небольшие квартиры «тесно соседствуют с лабораториями, мастерскими, открытыми и закрытыми общественными пространствами, вертикальными фермами». Первые этажи отводятся под кафе, магазины, спортзалы и прочие общественные функции, крыши делают обитаемыми и соединенными между собой и с уровнем земли переходами. Это и превращает квартал в «прообраз вертикального города».

Наталия Саблина

Экстремальные условия — это ситуация, когда жилой квартал заключен в промышленное кольцо или находится на территории с негативными условиями природы. Часто для нового строительства дома в таких районах просто сносятся, хотя их можно использовать.

Мы соединили две идеи. Одна — это реновация старого жилья. Вторая — решение проблем с промышленной ситуацией вокруг. Наша идея — это реновация, доведенная до абсолюта. При этом мы с Тимуром готовы поехать в затухающий квартал и начать там выстраивать новую жизнь, строить экоуровни и — обязательно — использовать ресурсы, которые уже существуют на этой территории. Поэтому мне кажется странным, когда люди говорят, что у нас заоблачный и космический проект.

Идея о том, что архитектура должна быть вечной, наверное, немного устарела. Нам кажется, что архитектура должна иметь срок жизни, 20 лет — максимум. Как только она устаревает, она должна идти на переработку — то есть на строительство новых домов.

Я за сохранение и реновацию архитектурных памятников, но на этой биеннале нам хотелось бы задать ряд других вопросов, прежде всего — об экологии. На них нужно ответить прямо сейчас, иначе мы просто погибнем. И никому та архитектура, которая была навеки, окажется не нужна.

Универсальный квартал

Золотой приз и специальный приз Минстроя получил проект московского бюро «Горожане» / Citizenstudio. Его авторы Михаил Бейлин и Даниил Никишин считают, что их проект вобрал в себя лучшее и от городских центров, и от спальных районов, минимизировав «шумность первых и отчужденность вторых». Квартал универсален и может быть встроен куда угодно: высотка и зелень взяты у среднего спального района, пешеходная улица с магазинами и кафе — из центра города, полузакрытый парк для местных — у сталинской застройки, частные коттеджи со своими дворами — из пригородов.

Проблема того, как сделать квартал в равной степени уютным и для всех горожан, и для местных, в той или иной степени волновала практически всех участников биеннале. Проект Citizenstudio, по словам Бейлина, мог победить потому, что «это история не про разделение, это история про объединение».

Михаил Бейлин

Citizenstudio

В своем проекте мы соединили четыре разных типа жилья в одном квартале:

 малоэтажные дома, характерные для частного сектора;

 высотную застройку и озеленение, за которое любят спальные районы;

 застройку, характерную для средней части Москвы — это районы Третьего кольца, Ленинского проспекта, проспекта Вернадского, Ленинградки;

 городскую ткань исторического центра.

Эта вариативность важна для того, чтобы не возникало однородных и замкнутых кварталов, как это обычно происходит с новыми районами.

Дальше мы разработали три типа пространства внутри квартала, разделенных по степени приватности. Первый тип — общедоступное пространство пешеходных бульваров и городской площади. Ее размер сопоставим с размерами площадей старых европейских городов, конкретно Брюсселя.

Второй тип — линейный парк внутри квартала. Это полуприватное пространство. Оно не закрыто, но эта территория возделывается и по большей части используется самими жильцами. Здесь мы ориентировались на опыт хороших спальных районов Москвы, где местные жители засаживают придомовое пространство цветами, делают там кормушки для птиц и так далее. Мы называем это микродвор — минимальная социальная единица города.

И третий тип — приватное пространство на территории малоэтажной застройки, закрытые дворы, которые используются только жильцами.

Жюри показалось важным то, что у нас есть общегородская концепция, где из таких кварталов выстраивается целый район. Он делится на кварталы улично-дорожной сетью, но все пешеходные зоны мы ввели внутрь квартала. Зачастую в квартальной застройке в России появляется обособленность, закрытость. Мы же превратили саму застройку в цепочку общественных пространств, объединенных бульварами.

Что говорят организаторы


Наталия Фишман

содиректор биеннале

Жилье — тема только этой биеннале, следующая будет про школы, например, или больницы, про все что угодно. Биеннале — это социальный лифт. Мы постараемся донести результаты этой работы до максимального количества руководителей в стране. Важно, что мы планируем на самом деле привлекать победителей к работе в Татарстане. Федеральное министерство тоже собирается поддерживать участников в регионах, откуда они происходят.

Миссия в этом — чтобы потом министр строительства позвонил мэру города Х и сказал: «А ты знаешь, дорогой мэр, у тебя такие прекрасные ребята живут, вот, в финал прошли, мы их похвалили, а ты им работы не даешь. Ты позови этих ребят, начни с парков или пригласи местного девелопера, пусть он их наймет. Поддержи таланты».

У огромного количества талантливых людей, которые поступают в лучшие мировые архитектурные вузы, должно появиться ощущение, что если они вернутся домой, то они будут там востребованы. Стране, в которой строится такое огромное количество жилья, социальной инфраструктуры, в которой развиваются города, нужны градостроители, урбанисты, архитекторы и дизайнеры.



Фотографии: обложка, 3 — B-Group, 1 — Ярослав Усов, 2 — бюро Wall, 4 — Наталия Саблина, 5 — Citizenstudio