В Нижнем Новгороде на бывшей швейной фабрике «Восход» прошла Школа прикладной урбанистики, которую провел философ, городской исследователь и преподаватель МГУ Святослав Мурунов. Он не читал лекций по программе, а вместе с участниками искал смыслы для развития города. Темой школы выбрали креативную экономику, эта методика почти универсальная: развивать территорию не через благоустройство и новую брусчатку, а через свежие бизнес-идеи, сообщества, социально ориентированных предпринимателей и успешную реализацию талантов. За три дня обучения, казалось бы, нельзя запустить никакой проект, но Святослав уверен, что налаженные коммуникации сработают позже. Первым шагом в креативной экономике пришлось сделать не знакомство участников, а сессию самоопределения, кто есть кто и что есть Нижний. Это еще не брендинг города, когда находится набор ярких черт и из них склеивается «логотип» (дизайнеры, попробуйте, например, такую комбинацию: ГАЗ, хохлома, набережная Федоровского с видом на Стрелку и остатки Ярмарки). Самоопределение — это рефлексия о том, как работает город сегодня, как и почему он пришел в такое состояние, в чем боль и где потенциал.

Специально для The Village Святослав Мурунов дал урбанистическую характеристику Нижнему Новгороду и показал его возможности.

Святослав Мурунов, урбанист

Вместе с участниками Школы прикладной урбанистики мы организовали рефлексию с полевым и кабинетным исследованием города, и я проанализировал наши наблюдения. Часть группы разбрелась и разъехалась по улицам, часть работала над картами «интересно — скучно», «опасно — привлекательно», и еще одна группа делала «реку времени» со значимыми событиями за всю историю Нижнего.

На полевом исследовании сразу стало понятно: стереотип о закрытом городе и некоммуникабельных угрюмых нижегородцах можно разрушить. Восемь из десяти человек, к которым мы обратились, легко вступили в дискуссию, сразу стали рассказывать, как они тут живут на Рождественской и разводят кур. Один из главных выводов, который мы сделали: люди живут оторванно от своей территории. Это проявилось даже в том, как они называли сквер Свердлова: никто не вспомнил названия места, просто «я тут мимо хожу» или «деревья около Покровки, я тут дорогу срезаю». По источникам вдохновения, которые мы собрали в опросе среди 140 участников школы урбанистики, стало понятно: больше всего жителей Нижнего привлекает природа, а не городские идентичности.

Крестьянский город

Сейчас Нижний — не совсем город, скорее слободское поселение. Возможно, он был урбанизированным до революции, а теперь распался на фрагменты и никак не соберется в целое. Есть слободки и слобожане, которые считают себя сормовичами, автозаводцами, жителями своего района, но не нижегородцами. Около заводов и фабрик живут две третьих населения, им полностью достаточно того, что есть рядом. В картине мира слобожанина — завод в центре, начальник цеха и четкий ритм жизни, глобальные цели, о которых можно не думать. У него есть все необходимое, и это не обязательно называть городом. Крестьян насильно перемещали из деревень и селили около фабрик, но, как известно, можно вывезти девушку из деревни, но нельзя вывести деревню из девушки. И получается, что несколько поколений людей воспитывались в чуждой для них среде, сохраняя любовь к природе и видам на речку. Человек выходит из дома и чувствует, что перед ним должен быть палисадник — берет шину и сажает в нее нарциссы. Сложно мыслить в масштабе городских клумб, когда ты просто любишь цветы.

Бренд «кармана России» здесь был очень мощным — центр купечества, дельцов и предпринимателей, ярмарка ста культур. На два месяца из них складывался целый социальный университет. После индустриализации Нижний стал одним большим НИИ, закрытым городом инженеров и тяжелой промышленности. Его открытости сломали хребет, нарушив Ярмарку. Стали больше секретничать, уткнулись в научные разработки — исчезла рыночность и желание показывать друг другу свой труд. Предприимчивых людей обидели, и мне кажется, что у нижегородцев до сих пор не прошла эта боль.

Разнообразие — залог успеха

Показательно, что ярмарка как место существует, а как явление — нет. Какая-то торговля происходит, но взаимодействия уровня города не получается. Почему хорошо себя чувствует Рождественская со всеми кафе и кабаками — это отзвук ярмарочности, веселья и разнообразия. Множество культур является для Нижнего естественным, и коллективные практики шли ему на пользу. Когда двести-триста деревень съезжались в одно место и знакомились, делились своими достижениями и смотрели на чужие, появлялась синергия и складывался третий по значимости город России. Сейчас сообществ так же много, но возникает вопрос, как их подружить, всех этих активистов, продавцов и креативщиков. Они вроде бы цепляются за идею условной ярмарки, но пока получается только ее внешняя форма.

В этом и заключается отличие горожанина от крестьянина: житель города сложносоставной, в нем много разных ролей, а крестьянин — однозадачный. Крестьянин может расширять свою картину мира только в глубину, но не усложнять ее: вот моя земля, вот родственники, вот прародственники и так далее. Он живет всегда в одной культуре и не меняет ее. Более того, сопротивляется изменениям: его можно только силой переместить и заставить жить как-то иначе, сам он не вдохновится переменами.

Горожанином человека делает комбинация ролей: «Я знаю, что есть разные культуры, вижу себя среди них и готов к тому, что появятся новые». Крестьянин не готов к этому: «Чужой — уходи». Житель мегаполиса может сегодня пойти на йогу, завтра работать предпринимателем, а послезавтра выйти в парк на митинг, переключаясь между сценариями. И ключевое различие между этими типами людей в том, что горожанин выбирает свою жизнь, а крестьянин не способен. Порой человеку даже сложно сформулировать, какая у него роль, кто он и зачем. Путешественник, политик, бизнесмен, фотограф — чем больше ролей у жителей, тем сложнее и лучше структура всего города. Когда человек добавляет себе роль горожанина в масштабах страны, он становится гражданином. Такой вот качественный скачок получается, если позволить себе выбор.

Город утопий

Еще одна проблема Нижнего в том, что он не хочет смотреть в будущее. Похоже, ему столько раз навязывали сценарии развития, столько раз били по голове, диктуя правила, что больше не хочется никаких планов. Прошлое приятнее: у нас было вот так, мы были такими, хохлома, 800 лет истории, наследие. Старому городу в принципе тяжело развернуть себя в будущее, и это проблема не только Нижнего, но и всей постсоветской России, которая жила по команде сверху.

Нижний не хочет видеть настоящее. Никто не взаимодействует с реальными проблемами и не пытается их решать, но многие предлагают то, что взяли из головы. Мы назвали это творческой плесенью, которая заводится в складках сложного пространства. Это неплохо, но иногда мешает получить что-то полезное: «Я тебя не вижу, дружище. Ты кто такой? Иди отсюда со своим мастер-классом по социальному проектированию за 300 рублей — сами разберемся». Стоит побороть в себе желание постоянно генерировать идеи и начать их приспосабливать к жизни. Мне кажется, многие хотят большого коллективного проекта, но никак не могут его родить. Плюс, точнее минус, к этому — реализация утопических планов в одиночку. Спрашивая нижегородца, кто он, ты должен быть готов к тому, что он ответит что-то фантастическое про себя: я уникальный, вот мой невероятный продукт. Нижегородцы — анонимные философы, непризнанные гении. Чтобы собрать их в городское образование, надо определиться, кто есть кто, а затем перезнакомить их и начать работать вместе.

Социальный клей

Проблема отсутствия кооперации — отсутствие таких новых смыслов, которые продолжали бы существующие старые. Задача выглядит так: сделать из утопии решение городской проблемы. Вот сообщество «Открытая Стрелка» сейчас хочет сделать «фестиваль ветра, снега и грязи» в бывшем порту. Классно, но можно ли этим фестивалем решить какую-то проблему, кроме проблемы отсутствия иронии? При этом нет одной общей утопии, которая бы объединила всех, но есть тысяча маленьких мещанских фантазий. Их нужно просеивать, объединять и заставлять приносить пользу. Известное выражение «социальный клей» здесь очень подходит: протогороду нужен механизм для кооперации. И это не бары Рождественской. Чтобы конкурировать разумно и полезно, нужно научиться создавать из мелких утопий большие проекты. Не в одиночку делать фестиваль или снимать исторический фильм, не бросаться на спасение памятника одиноким героем, а сообщить людям: меня волнует такая-то тема, я хочу понять, что нам делать вместе. Это городская мастерская, через которую мы соберем из Нижнего новый город.


Фотографии: обложка, 1, 4-5 - Ира Маслова, 2 – Дима Четыре, 3 – Борис Силенко