Казалось бы, жители постсоветских городов уже хорошо понимают, что такое личное пространство и почему не стоит нарушать личные границы. Но некоторые вещи остаются неизменными: например, специфика очередей — скажем, в кабинет терапевта или в вагон метро. Почему окружающие часто не соблюдают дистанцию в очереди: обжигают шею нетерпеливым дыханием или вовсе — легко подталкивают впереди стоящего в спину? И характерно ли это явление только для России? The Village узнал у социологов, антропологов и психолога. 

   

Почему люди не соблюдают дистанцию в очереди?. Изображение № 1. 

Анисья Хохлова

кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии культуры и коммуникации СПбГУ

Несколько лет назад в Петербург с серией лекций приехал известный немецкий социолог Йорг Бергман. В сферу его научных интересов входило поведение людей в повседневной жизни: те крошечные, почти незаметные, неписаные, а порой и неосознаваемые правила, которые регулируют их рутинные взаимодействия. Поскольку эти правила привычны, даже социологам бывает трудно их заметить. В этой связи своеобразным преимуществом оказывается позиция иностранного исследователя: культурные различия «высвечивают» специфику повседневного поведения в чужом обществе, цепляют взгляд и тем самым облегчают анализ. Пользуясь этой возможностью, профессор Бергман, каждый день добиравшийся из гостиницы на факультет на маршрутке, очень заинтересовался структурой очередей на посадку. Когда он вставал в очередь, выдерживая привычную для него дистанцию в полтора-два метра от предыдущего участника очереди, недоумевающие горожане либо уточняли, является ли он частью очереди («Вы стоите?»), либо начинали буквально подталкивать его сзади, либо (правда, в редких случаях) вклинивались в образовавшуюся лакуну. Более того, когда маршрутка прибывала, структура очереди неизбежно нарушалась, поскольку некоторые пассажиры стремились ворваться в салон впереди прочих. Отчего же не поддерживалась дистанция в очереди?

Одно из объяснений мы находим в классической теории американского антрополога Эдварда Холла. Холл дал начало развитию нового направления исследований — проксемики, — которое сконцентрировалось на одной из разновидностей невербальной коммуникации, связанной с поведением и позиционированием людей в пространстве. В частности, Холл первым показал, что люди склонны поддерживать границы личной территории, нарушение которых сопровождается ощущениями неловкости, дискомфорта. Приемлемая дистанция при взаимодействии с другими людьми варьируется в зависимости от степени эмоциональной близости с ними. Например, в ситуации межличностного общения человек ближе подойдёт к другу, чем к случайному знакомому или вовсе незнакомцу. Однако расстояние между собеседниками зависит также от их культурной принадлежности. Например, в средиземноморских странах оно в среднем меньше, чем в североевропейских. Россия находится на этой шкале где-то посредине, так что социальная дистанция здесь несколько меньше, чем, скажем, в Германии. Возможно, именно этим объясняется необычный опыт, пережитый Бергманом.

Однако не всё так просто. Наряду с этнокультурными особенностями необходимо учитывать и обстановку взаимодействия. Большинство очередей возникает в публичных городских пространствах, где работают нормы анонимности и невмешательства, а поддержание социальной дистанции становится способом преодолеть информационную перегрузку (по социальному психологу Стэнли Милграму) и защититься от излишних раздражителей. И правда, в большинстве повседневных ситуаций горожане стараются избегать тесных контактов с незнакомцами: по возможности садятся в общественном транспорте так, чтобы соседнее кресло оставалось свободным, отгораживаются от других пассажиров сумками и газетами, изолируют себя от внешнего мира наушниками плееров и зеркальными очками.

 

Когда он вставал в очередь, выдерживая привычную для него дистанцию в полтора-два метра от предыдущего участника очереди, недоумевающие горожане либо уточняли, является ли он частью очереди, либо начинали буквально подталкивать его сзади

 

Получается, нарушение дистанции в очередях противоречит логике городской жизни? Необязательно: скорее всего, здесь ожесточённая конкуренция за любой дефицитный ресурс (даже свободное место в общественном транспорте или вообще возможность сесть в ближайшую маршрутку и, следовательно, вовремя оказаться на работе), характерная для больших городов, перевешивает влияние нормы невмешательства и поддержания дистанции. Возможно, в постсоветских городах борьбу за ресурсы подогревает также память о советском дефиците и постперестроечном кризисе (достаточно вспомнить школу выживания в многокилометровых очередях в голодные девяностые).

Вообще, очереди были неотъемлемым элементом советской культуры, что ярко иллюстрирует ироничный текст Юрия Дружникова «Я родился в очереди»: «…очередь стала неотъемлемой частью моего существования. Или, точнее, я стал частью огромного живого организма, который называется очередью. Ежедневно я стоял в очередях за хлебом, за стаканом воды, чтобы купить рубашку или ботинки, за учебниками и тетрадями, за паспортом и военным билетом, чтобы подать документы в институт, чтобы взять книгу в библиотеке, залечить зуб, жениться, развестись». Кстати, советский опыт может объяснять и склонность некоторых горожан вопреки норме анонимности завязывать разговор с соседями во время ожидания в очередях: ведь в СССР ожидание могло растянуться на часы, и беседа была одним из немногих доступных способов скрасить скуку. С другой стороны, исследования конца 1970-х годов, проведённые социальным психологом Маргаритой Бобневой, показали, что в ряде случаев советские граждане были готовы не только поддерживать дистанцию в очереди, но даже пропускать вперёд других (женщин с детьми, медиков в униформе, милиционеров и прочих), основываясь на соображениях справедливости. Интересно, работает ли это заключение и сегодня или позднекапиталистическое общество обесценило ценностные мотивации стоящих в очереди?

В заключение следует оговориться, что далеко не во всех очередях современного российского города дистанция не соблюдается. В частности, сильно повлияло на режимы ожидания внедрение электронных очередей.

   

Почему люди не соблюдают дистанцию в очереди?. Изображение № 2. 

Инна Веселова

филолог, фольклорист, антрополог

Думаю, что причин ощущения нарушения личного пространства в российских очередях несколько.

Во-первых, речь может идти о так называемой межличностной дистанции. Это привычное расстояние между людьми для общения с близкими или малознакомыми людьми. Даже если очередь проходит в полном молчании, мы тем не менее в ней общаемся. Удобное расстояние для общения отличается в разных культурах, социальных слоях и группах. Даже внутри одной национальной культуры люди, пользующиеся личным автомобилем, и те, которые ездят в общественном транспорте, могут считать допустимой разную дистанцию между собой и человеком, с которым они вступают в коммуникацию. Нарушение приемлемой дистанции расценивается как агрессия и приводит к раздражению и конфликтам.  Это область проксемики, которую изучают специалисты по межличностной коммуникации: социолингвисты и социальные антропологи.

Во-вторых, можно говорить о наследии советского прошлого в том, что касается представлений о частном пространстве. Совсем недавно мы жили в стране коммунальных квартир, общих кухонь, пионерских лагерей, больниц с палатами на двадцать человек, общежитий, казарм и бараков помещениями ещё большей вместимости и деревенскими домами, в которых в одной-двух комнатах могли проживать до четырёх поколений многочисленной семьи. В конце концов, общественные бани, а не спа-комплексы, остаются приметой быта в небольших городах и посёлках нашей страны. А проживание в гостиницах с подселением? Тесное телесное взаимодействие было социальной нормой, а изоляция — наказанием. Сейчас выросло поколение соотечественников, для которых ночёвка в одном помещении с незнакомым человеком является почти непреодолимым испытанием. И, в конце концов, ночные поезда с купе и плацкартными вагонами для многих уже стали ретропереживаниями. Мы отдаляемся друг от друга. Это и примета комфорта, и одиночества.

В-третьих, нельзя не сказать о том, что в нашей стране за последние годы «дикого» капитализма (и это не девяностые, а именно двухтысячные годы) не в лучшую сторону изменилось и представление о справедливости. В идеале очередь — способ справедливого доступа к ресурсу: кто пришёл первым, тот получает доступ раньше пришедшего позднее, с исключениями для слабых. То есть для тех, кого мы считаем слабыми и нуждающимися в нашей заботе — пожилых, беременных, сограждан с маленькими детьми и инвалидов. Очередь нынче, как и, например, дорога, воспринимается как площадка для соревнования и демонстрации силы. Поэтому так сложно соблюдать дистанцию между людьми и машинами. Поэтому нужно быть поблизости и начеку: если ближний зазевается или отвлечётся от цели, можно его обойти и получить что-то «вне очереди». Так вместо спокойного ожидания очередь превращается в состязание, а психологические комплексы выплёскиваются в социальное пространство.

Ну и напоследок: за удобством организации очереди должны присматривать те, в чьих руках находится благо. Ведь хочешь не хочешь, а сложно обойти верёвочные коридоры в зоне досмотра в европейских аэропортах. Это задача для дизайнеров и архитекторов банков, касс, больничных коридоров и присутственных мест. Правильно организованное пространство приучает к организованному поведению.  

   

 Почему люди не соблюдают дистанцию в очереди?. Изображение № 3.

Мария Осипова

психолог

Есть несколько возможных причин того, почему люди не соблюдают дистанцию в очереди. Во-первых, всегда есть страх, что кто-то пролезет в очередь вперёд со словами «мне только спросить» и тем самым задержит её продвижение ещё на пару часов. В различных учреждениях можно заметить, что чем ближе к цели (кассе, кабинету врача и тому подобному), тем плотнее друг к другу стоят люди.

Во-вторых, чем короче очередь, тем быстрее она закончится. Если в одной очереди из десяти человек все будут стоять на расстоянии метра друг от друга, а в другой, такой же, все будут стоять вплотную, то в 99 % случаев первой мыслью будет встать в ту очередь, где все стоят вплотную, так как визуально она кажется короче. 

Также можно спросить себя, по какой причине мы стоим в очереди? Потому что нам нужно то, что находится на том её конце. Стояние — дело скучное, многих охватывает нетерпение. Поэтому, когда впереди стоящий человек делает малюсенький шажок и сдвигается вперёд, мы тоже автоматически делаем такой же маленький шажок. Это разбавляет монотонность стояния и на два сантиметра делает нас ближе к цели.

   

Почему люди не соблюдают дистанцию в очереди?. Изображение № 4. 

Елена Тыканова

кандидат социологических наук

Представляется, что ответ на этот вопрос может лежать в трёх областях, которые условно можно назвать пространственной, культурной и классовой плоскостями.

Наука, которая изучает положение тела в пространстве и его отношение к другим телам, а именно как формируется межиндивидуальное пространство взаимодействия, называется проксемика. Самые известные исследования в области проксемики принадлежат культурному антропологу Эдварду Холлу, который продемонстрировал влияние культурных факторов на наличие дистанции между людьми во время осуществления коммуникации. Каждый имеет своё представление о том, какова допустимая дистанция с незнакомым человеком, другом или же родственником. И эта дистанция будет различаться, например, у арабов и японцев. Для первых характерны прикосновения, даже между деловыми партнёрами-мужчинами, и небольшая дистанция при коммуникации, для вторых же — намного большее расстояние. В качестве аналитического инструмента Холл использует дихотомию публичное/приватное и в соответствии с этим делит культуры на те, которые преимущественно предпочитают общественные пространства, и те, которые больше склонны к личным. От этого зависит, как пространственно структурированы офисы (есть ли перегородки или нет), магазины (открытый доступ к продуктам или закрытый прилавок), квартиры и, в частности, очереди. В связи с этим можно предположить, что дистанция между покупателями в очереди в «Бургер Кинг» в Латинской Америке будет отличаться от подобной ситуации в России, поскольку её участниками будут представители различных культур.

 

Если сравнить очередь в банкомат или очередь за жетонами в метро, то расстояние между людьми будет различаться 

 

С другой стороны, если говорить об очередях в Москве и Санкт-Петербурге, то необходимо принять во внимание пространственный фактор: оба города — крупнонаселённые пункты, которые приучают горожан к тактильному контакту с совершенно незнакомыми людьми, в частности в метрополитене в часы пик, на городских улицах и площадях в дни праздников, концертов или митингов: это свидетельствует о том, что в городах существуют ресурсы, на которые претендует множество других горожан, и мы вынуждены мириться с их присутствием и даже прикосновениями. Так, например, в советское время выстраивались очереди за таким ресурсом, как разливное пиво, красочно описанные Сергеем Довлатовым в сборнике «Чемодан»: «Пивной ларёк, выкрашенный зелёной краской, стоял на углу Белинского и Моховой. Очередь тянулась вдоль газона до самого здания райпищеторга. Возле прилавка люди теснились один к другому. Далее толпа постепенно редела. В конце она распадалась на десяток хмурых замкнутых фигур». Причём очередь является специфическим социальным явлением, провоцирующим спонтанную коммуникацию между незнакомыми людьми, правила которой были исследованы американским социолингвистом Уильямом Лабовым. Чем длительнее ожидание, тем больше вероятность возникновения small talk между соседями по очереди, что может сократить пространственную дистанцию между ними.

Между тем необходимо обратить внимание на то, что не во всех очередях в Москве и Санкт-Петербурге горожане не соблюдают дистанцию. Так, скажем, если сравнить очередь в банкомат или очередь за жетонами в метро, то расстояние между людьми будет различаться (при равных условиях физического пространства). По всей вероятности, люди маркируют получение денег как наиболее приватное мероприятие, связанное с рисками (информация о карте, пин-коде и тому подобное), тогда как покупку жетонов — менее приватное, хотя оба связаны с денежными транзакциями, правда, разнонаправленными. 

Наконец, в очень интересном исследовании очередей Виктора Вахштайна и его команды продемонстрированы классовые причины дистанции в очереди к банкомату, выраженные в статусе места и, соответственно, в статусе его публики: например, расстояние между желающими обналичить деньги в универсаме меньше, чем между теми, кто намерен воспользоваться банкоматом в торговом центре.

   

Иллюстрация: Оля Волк