Кампания мэрии по разработке и продвижению программы реновации пятиэтажек в самом разгаре. Пока сам законопроект «О реновации...» ждет в Госдуме второго чтения, правительство Москвы уже утвердило порядок голосования домов за и против сноса с 15 мая, а на первые проектные работы в бюджете уже выделены 96 миллиардов рублей. The Village попросил юристов и специалиста по проблемам законотворчества оценить, не выходят ли поспешные действия властей за рамки закона.


Какую юридическую силу имеют голосования в «Активном гражданине», МФЦ и собрания собственников дома по поводу сноса?

Сергей Панченко

юрист, член Московской городской коллегии адвокатов «ФОРТ», колумнист Forbes Russia

Самым важным по вопросам голосования «за реновацию» стало постановление правительства Москвы № 245-ПП, «Об учете мнения граждан…», которое вышло 2 мая. С его точки зрения, участие дома в программе предполагает согласие его жильцов на снос. В Жилищном же кодексе голосования по таким вопросам вообще не предусмотрены. Кодекс регламентирует такие взаимоотношения собственников дома между собой: управление общим имуществом, планы по ремонту или, например, надомная реклама. Самый сложный вопрос, который может рассматривать собрание собственников жилья, — это реконструкция дома, наращивание этажей. Кодекс не позволяет одним людям распоряжаться частной собственностью других людей, не может разрешить уничтожить их недвижимость. Ни при каком кворуме.

Голосования через какие-то компьютерные программы, приложения — это виртуальная реальность, не связанная с правовыми нормами. Сейчас это не может считаться законным голосованием. В этих программах нельзя не то что верифицировать личность или прописку — даже государство, из которого человек голосует. С голосованием через МФЦ ситуация такая же — это не правовые инструменты. Вчерашняя поправка (от 11 мая. — Прим. ред.) в постановление и вовсе уравняла голоса собственников и соцнанимателей, что просто юридический бред: это словно уравнять арендаторов и арендодателей.

Очень важно понять логику: частная собственность по закону может быть изъята и возмещена только для государственных нужд. Должен быть интерес не конкретного девелопера, не правительства и не части жильцов дома — только всего населения в целом. Например, если мэрия прокладывает шоссе или если аварийное здание угрожает безопасности жильцов и прохожих — в этом случае никто не спрашивает мнения у собственников, им не предоставляется выбор, только компенсация. Нынешний законопроект и постановление сами по себе делают программу абсолютно частной, если предполагается голосование. Кроме того, и чиновники, и законотворцы забыли о собственниках нежилых и коммерческих помещений — в голосовании они не участвуют, в предполагаемом законе недвижимость им взамен не обещана. По некоторым оценкам, это более 1 % коммерческих помещений города.

Прокуратура Москвы обязана была вынести представление мэру и правительству о недопустимости проведения незаконного голосования, даты которого уже назначены, и об отмене антиконституционного постановления № 245-ПП. Сейчас мы совместно с протестующими жильцами готовим сотни заявлений. Эту программу нельзя сделать легальной. Авторы законопроекта даже не различают жилищные права граждан и право на частную собственность: последнее не находится ни в местном, ни в федеральном подчинении. Властям предстоит либо добиться полного согласия всех жителей и отсутствия претензий, либо устроить настоящую бойню — с выселениями по суду, с приставами и частями национальной гвардии в спальных районах.

Еще зимой Собянин критически высказывался о возможности какой-либо реновации. На мой взгляд, вся эта кампания — большая подстава со стороны администрации президента. Первый заммэра Анастасия Ракова сейчас находится в остром конфликте с главой администрации, господином Кириенко. Наиболее вероятно, что при ужесточении конфликта президент публично отложит разработку программы, в очередной раз подняв собственный рейтинг.


Есть ли противоречия в проекте закона «О реновации»?

Екатерина Шульман

специалист по проблемам законотворчества, доцент Института общественных наук РАНХиГС, колумнист «Ведомостей»

Закон предполагает внесудебный отъем частной собственности, не связанный ни с чрезвычайной необходимостью — антитеррористической операцией, аварийным состоянием здания, ни с масштабными национальным проектами вроде Олимпиады. Можно сказать, последняя была пробным камнем, и сейчас Олимпиада пришла в Москву. Это хорошо показывает, что нельзя изменять законодательную ткань на отдельных территориях — потом противоречия неизбежно распространяются на всю страну. Остальные моменты уже вторичны: в законе не оговорена судьба взносов за капремонт, которые люди уже заплатили. В нем вообще отсутствует упоминание собственников коммерческих помещений, нет также очередников, жильцов коммуналок, общежитий. Текст закона подписан группой депутатов, избранных от Москвы. По моему опыту, такие законы пишутся в органах исполнительной власти и близких к ним организациях. Стилистически закон больше похож на административный приказ, написанный правовым департаментом мэрии. Возможно, часть писали и юристы крупных девелоперов.

Расселение старого жилого фонда — игра с известными условиями вот уже десятки лет. Это про отношения собственника и застройщика: у тебя пытаются купить недвижимость, ты хочешь ее подороже продать. Если согласишься сразу — продешевишь, если слишком поздно — твое жилье просто сожгут. Такова была практика, и в ней не было интересов государства. Сейчас это именно государственная программа по принудительному переселению.

На мой взгляд, такого рода законопроекты вообще не должны приниматься в первом чтении. Возможно, кампанию пролоббировал Стройкомплекс Москвы, который остро нуждается в деньгах из-за своей закредитованности. Либо у мэрии полностью сломались все каналы обратной связи и они ожидали восторга населения.

Вы наверняка видели фотографии китайских особняков на пути у хайвеев. Во всем мире эти проблемы решают смесью подкупа и давления — насколько позволяет уровень криминально-правовой культуры в стране. Соединенные Штаты, Франция, страны Латинской Америки регулярно сталкиваются с проблемой ликвидации гетто, старых неблагополучных районов. Чаще всего это проблема муниципальных властей. Последние не идут в федеральный центр и не просят изменить под их ситуацию все федеральное законодательство, не отменяют право частной собственности в каком-то конкретном месте, просто потому что оно понравилось застройщикам.


Можно ли сейчас выделять 96 миллиардов, если еще не приняты ни закон, ни сама программа реновации?

Марина Ивлиева

юрист, завкафедрой финансового права МГУ, партнер «Пепеляев Групп»

Выделенные 96 миллиардов, как указано в поправке к закону о бюджете, проходят не по госпрограммам, а по так называемой «ведомственной структуре расходов» на цели «финансового обеспечения вопросов, связанных с осуществлением городом Москвой функций столицы...». На мой взгляд, здесь присутствует нарушение статьи № 65 Бюджетного кодекса РФ: «Формирование расходов бюджетов бюджетной системы Российской Федерации осуществляется в соответствии с расходными обязательствами, обусловленными установленным законодательством» — это значит, что пока нет расходного обязательства, нельзя формировать расходы. В нашем случае на момент принятия поправки в бюджет отсутствует закон, который давал бы мэрии Москвы полномочия на реновацию, под которую были запланированы эти расходы на 96,5 миллиарда рублей. Поправки в бюджет, предусматривающие увеличение расходов, могли возникнуть только после подписания закона президентом.

Прокуратура должна была предъявить претензии к этой поправке в бюджет — в порядке нормоконтроля — по статьям № 9 и № 9.1 Федерального закона «О Прокуратуре...». Счетная палата обычно контролирует только по факту — когда деньги уже израсходованы. Еще можно оспорить принятые поправки в судебном порядке, но заявителю придется доказывать нарушение его прав именно принятыми поправками, что в данном случае может быть неочевидно для суда.



Обложка: Михаил Почуев / ТАСС