Главной зелёной зоне Петербурга — ЦПКиО на Елагином — часто ставят в пример столичный парк Горького, который после реконструкции 2011 года стали называть парком хипстеров. Опираться на удачный московский опыт предлагал даже Георгий Полтавченко. The Village обсудил возможные перемены с нынешним директором парка Павлом Селезнёвым.

Директор ЦПКиО: «Елагин не станет парком Горького». Изображение № 1.

 

— Будут ли какие-то нововведения в парке в этом сезоне?

— Да, в общем-то, нет. Сейчас мы работаем над качеством. Если в прошлом году мы высаживали в парке 40 тысяч тюльпанов, то в этом году — 80 тысяч. Если в том году было одно количество коллективов на фестивале уличных театров, то в этом году будет в два раза больше: около 20 — только иностранных. 

У нас есть и мероприятия «со стороны», которые делаем не мы: там могут появиться какие-то нововведения. Впрочем, лето уже расписано, будут «Стереолето», «Усадьба джаз».

— Кстати о «Стереолете», которое проводится не первый год: как оно себя зарекомендовало?

— Вы знаете, я как руководитель в хорошей ситуации: есть возможность выбирать. Нам никто ничего не навязывает. Мероприятия не нашего формата — где не наша публика (например, какой-нибудь рок-концерт) — мы имеем право не проводить. 

Немаловажно, что и «Стереолето», и «Усадьба джаз» понимают парк, знают требования, специфику, статус. Это важно: скажем, в 23:00 у нас любое мероприятие должно завершиться. Мы, помимо того, что федеральный памятник, ещё и природный, так что предъявляем требования по уровню звука. И это серьёзно — тут можно так всё включить, что наши несчастные белки с деревьев попадают. 

— Когда вы говорите «не наша публика», кого имеете в виду?

— Помимо рок-концертов, День десантника, День пограничника. Ну не наши праздники. При всём уважении к этим родам войск, не рады мы их видеть в парке. Ведут себя, прямо скажем, по-свински.  

Я так скажу: у сотрудников ЦПКиО в эти дни выходной. Мы просто не приходим на работу. В парке ничего не работает: ни торговля, ни музеи, ни прокат — ни лодок, ни катамаранов. Этих дураков в прудах вылавливать не хочется. Но парк закрыть мы не имеем права. Работают медпункт, охрана — полицию они, если что, вызовут. 

Директор ЦПКиО: «Елагин не станет парком Горького». Изображение № 2.

— Как будет развиваться парк?

— Мы сейчас столкнулись с такой проблемой: нас периодически начинают сравнивать с ЦПКиО имени Горького в Москве. Совершенно ошибочный подход. Мы начинаем объяснять, что мы другие: ну давайте сравним нас с Филёвским парком, ещё с каким-то, где есть природа. Хоть от названия ЦПКиО уходи. И мы начали думать: может быть, на самом деле перестать называться ЦПКиО — назвать, допустим, парк «Елагин остров» или ещё как-то? Чтобы нас не третировали. К Центральному парку культуры отдыха — одни требования, и они справедливы. Здесь может быть, как в советское время, когда стояло колесо обозрения, был автодром. То есть можно было бы по-другому проводить время. Масляный луг заливался льдом, по дорожкам катались люди на коньках. Там, где мы сейчас с вами сидим, в Оранжерейном корпусе, были раздевалки. Я, будучи маленьким, занимался хореографией в корпусе, где сейчас находится хранилище музейных ценностей. Но всё меняется. Парк же не для этого строился. Соответственно, говорить про какое-то интенсивное развитие не приходится. Мы выбрали путь, идя по которому, можно и сохранить парк, и сделать его комфортным для людей. Я бы не делал никаких резких шагов. Я консервативен в этом плане.

Цветы, мероприятия — всё гармонирует с парком. Работы, которые мы проводим: это сохранение деревьев, лечение — дорогое, кстати, удовольствие, поддержание травяного покрытия. Поэтому мы не разрешаем загорать на Масляном лугу. И это ведёт к конфликтам. Но в моём понимании это просто неэстетично: есть же пляж, другие зоны в парке — пожалуйста, загорайте там, чего уж прямо перед дворцом. Когда я сюда пришёл в 2001 году директором, народ в любом месте парка спокойно жарил шашлыки, заезжал сюда на машинах, вставал прямо на газонах — и считалось, что это нормально. Сейчас это в принципе исключено.

 

По Дню десантника мы очень долго воевали: его тут проводили до того, как я пришёл директором. Вот ровно сюда приземлялись на парашютах

 

Мы не пускаем в парк людей с собаками. Скандалят, обижаются. Причём мы перестали пускать и с маленькими собачками. Казалось, что такого? Но вот идёт человек с таксой, это охотничья собака. Он начинает рассказывать: « Да вы знаете, она никогда в жизни не охотилась!» Но инстинкты-то остались. И вот все эти декоративные собаки начинают гонять белок, попадать под колёса велосипедов. Народ не понимает: нельзя значит нельзя. Есть распоряжение правительства: в парковых зонах выгул собак запрещён, мы этой позиции придерживаемся.

— Можете всё же объяснить, что конкретно из парка Горького нельзя импортировать в ЦПКиО имени Кирова и почему?

— Нет, не могу. Это разные парки. Есть же разница между Приморским парком и ЦПКиО? Или парком 300-летия и ЦПКиО? Парк Горького просто другой. Они точно так же имеют возможность выбирать: в том числе формат ресторанов, мероприятий. Понятно, вы сейчас скажете, что это субъективное мнение. Но оно не моё личное: оно основывается на мнении Комитета по охране памятников, администрации города и так далее. Например, по тому же Дню десантника мы очень долго воевали: его тут проводили до того, как я пришёл директором. Вот ровно сюда приземлялись на парашютах. На меня ругались, меня вызывали в Смольный. Но мы отстояли свою позицию. А в парке Горького, конечно, можно проводить День десантника — хотя я думаю, десантникам нигде не рады, но он как-то больше для этого предназначен.

В парке Горького есть цветной каток — красивый, богатый. Нам даже из-за подсветки не дадут такой сделать: из-за статуса парка. Мы захотели сделать подсветку деревьев, а нам в КГИОП не разрешили. У парка Горького нет таких проблем: они могут делать всё что угодно.

— То есть фактически вас сдерживает статус памятников?

— Нет, статус памятников не ограничивает мою деятельность: он её определяет. Если ты работаешь в музее, ты должен считаться с этим.

— Кстати про День десантника. У вас же несколько лет назад проводили корпоративный праздник РЖД: получается, что железнодорожники более спокойный народ, чем «синие береты»?

— Мы очень переживали. Пришло порядка 20 тысяч человек. Напились тихо под кустами, выспались, ушли. Вообще никаких хлопот! Ни одной драки. Всё очень просто: железнодорожники пришли с семьями, с детьми — это совершенно другое поведение. А десантники и пограничники приходят без семьи, без детей: собралось 20–30 мужиков, и что им делать? Найти таких же 20–30 — другого-то развлечения никто не придумал.

— Каким образом в ЦПКиО появляются те или иные арендаторы со своим бизнесом?

— Для начала мы попрощались с теми арендаторами, которые здесь были. Это было в 2001–2004 годах: договоры у них были оформлены не то что плохо — вообще никак. Потом начали выстраиваться отношения: люди стали понимать, какие требования предъявляет парк. Всё это происходит путём отбора, проведения конкурсов — это целая история. 

Директор ЦПКиО: «Елагин не станет парком Горького». Изображение № 9.

В данный момент уже никого из новых арендаторов не пустят. Есть место, там уже кто-то работает. А рядом мы ничего поставить не можем: не из-за конкуренции, просто для парка это будет перебор. 

— То есть бизнесы, рассчитанные на молодёжь, — модные кафе, магазины — в парке не появятся?

— Для того, чтобы просто остановиться, попить кофе, перекусить, всё есть. То, про что вы говорите, просто никуда не поставить.

— Как распределяются потоки посетителей в разное время суток?

— Днём — мамы с детьми, ближе к вечеру появятся роллеры и велосипедисты. Причём по весне просто в огромном количестве. В выходные дни мы не пускаем на велосипедах. Люди же начинают носиться... А тут же маленькие дети, пожилые люди. На нас очень обижаются, но, к сожалению, велосипедистам в выходные здесь уже никак не поместиться. 

— Будет ли отменяться плата за вход в выходной день?

— Хотелось бы её увеличить! Что, 70 рублей — это деньги? У нас есть абонемент, который даёт большие скидки, но он не пользуется популярностью: за 2013 год всего пару десятков продали. 

 

Мы бюджетники, у нас есть тарифная сетка: 6–8–10 тысяч, на эти деньги найти людей невозможно. Даже бабушек-смотрителей 6–7 тысяч не радуют

 

Плата за вход — это серьёзный корыстный интерес парка. Большая часть зарабатываемых парком средств идёт на доплату людям. Мы же бюджетники, у нас есть тарифная сетка: 6–8–10 тысяч, на эти деньги найти людей невозможно. Здесь просто некому было бы работать. Даже бабушек-смотрителей суммы не радуют. Но мы не можем потратить более 50 % от дохода на зарплаты: оставшиеся деньги идут на поддержание парка. Это справедливо: люди приходят и видят, что в парке порядок, трава подстрижена, клумбы посажены. У нас в парке почти — на 95% — отсутствуют проблемы с вандализмом. Тюльпаны не рвут. Но это в том числе потому, что мы охраняем парк: в смену от 6 до 10 человек следит за порядком.

— Молодёжь приходит работать в парк?

— Есть, но не так много: всё равно больше людей в возрасте. Зарплаты недостаточные: это не те деньги, которые интересуют молодёжь. Уровень зарплат в районе 30 тысяч — для тех, у кого образование, стаж.

— С каким европейским парком можно было бы сравнить ЦПКиО?

— Кёкенхоф в Голландии. Нам до них, конечно, не дотянуться. Когда мы только начали заниматься клумбами, традиция была полностью утеряна: предыдущие работники рассказывали, что тюльпаны около деревьев расти не будут и так далее. Мы слетали в Голландию, сходили в этот парк, поняли, что всё замечательно растёт.

Нам всё-таки ближе природные парки: мы оставляем музейную составляющую, но ЦПКиО больше позиционируем как зону тихого умеренного отдыха. Мне задают вопросы: почему мы не «заезжаем» в лес? У нас есть зона, заросшая деревьями, кустами, которые мы не выпиливаем: там же гнездится огромное количество птиц, куда они денутся? 

Мы были в других парках — Версаль, Гайд-парк... Но когда люди газоны выращивают столетиями — это одна история, а когда у нас ещё 30 лет назад на Масляном лугу проводили митинги — другая.

— Будет ли как-то изменяться мини-зоопарк в ЦПКиО?

— Я не имею к нему отношения. У нас сейчас идут дебаты с Ленинградским зоопарком насчёт обезьян. Если помните, несколько лет назад была такая фишка — мы делали обезьяний остров. Это было неплохое развлечение: сидит на берёзе обезьяна. Потом зоопарк забуксовал. Мы предложили купить обезьян за свои деньги.

Тех же белок мы завозили два года из Москвы: в парке не было ни одной. Сколько их сейчас, сосчитать невозможно. Часть стоит на бухгалтерском учёте. 

 

В парке были и проблемы
с бродячими собаками, сейчас вы ни одной не найдёте. Их отловили, убрали из парка. Но сперва запретили своим же их подкармливать.

 

В парке были и проблемы с бродячими собаками, сейчас вы ни одной не найдёте. При том, что я очень хорошо отношусь к собакам. Их отловили, убрали из парка. Но сперва запретили своим же их подкармливать. У нас же много бабушек, они все добрые. Бездомных кошек тоже нет: есть те, которых кормят, — мы предполагаем, что они уже не так энергично бегают за белками и птицами.

— У вас на входе стоят велопарковки очень неудобной конструкции: велосипедисты такие называют камасутрой. Их как-то можно оптимизировать?

— Нам их втюхала администрация в приказном порядке. Всё просто — что с велопарковками, что с указателями: кто-то где-то проводит конкурс, его кто-то выигрывает, ставит столб, на него вешает силуминовые таблички, которые с одного снежка отваливаются. Проблема в парке: нет хороших указателей. Слышу эти нарекания — думаю, за этот сезон исправимся.

Наверное, и с велопарковками можно что-то сделать. Если так всё плохо, сделаем свои и поставим на это место.

 

Фотографии: Дима Цыренщиков