14 сентября в Москве пройдут выборы в Мосгордуму. А 8 июня — генеральная к ним репетиция: гражданская инициатива «Моя Москва», которую создали несколько общественников во главе с владельцем «Независимой газеты» Константином Ремчуковым, решила провести праймериз. К участию пригласили всех кандидатов вне зависимости от партии.

У оппозиции к этой инициативе сразу возникли вопросы. По данным некоторых СМИ, она появилась не без помощи мэрии, а о равенстве кандидатов вообще речи не идёт. Тем не менее, несколько оппозиционеров всё же выставили свои кандидатуры на праймериз, что им не мешает активно их критиковать.

Впрочем, к реальным выборам в Мосгордуму претензий ещё больше. Тут и сбор трёх процентов подписей для кандидатов не от парламентских партий, и странная нарезка округов, и обыски у двух кандидатов.

В интервью TheVillage инициатор праймериз Константин Ремчуков признался, что идея предварительного голосования принадлежит не мэрии, а лично ему, и отверг все обвинения в предвзятости. Правда, сообщил, что оргкомитет «не стал обременять себя явкой» избирателей и не способен уследить за всеми нарушениями.

 

— Как родилась эта инициатива?

— Несколько членов Общественной палаты Москвы — Михаил Кузовлев, Михаил Куснирович и я — размышляли, чем мы можем помочь Москве. Мы пришли к выводу, что у прошлогодней мэрской кампании был существенный недостаток, исходящий из федерального законодательства. Оно устанавливает единый день голосования на второе воскресенья сентября. Основная часть кампании проходит в августе. Это спящий месяц, сезон отпусков.

Об этом неоднократно писала наша газета. Мы встречались с законодателями. Перенести единый день голосования не удаётся в силу ряда причин и противодействия политических сил. Чтобы этот очевидный недостаток смягчить, мы предложили провести предварительное голосование в июне. Так люди, которые хотят поучаствовать в выборах в сентябре, получили шанс потренироваться, узнать поближе своих избирателей, вникнуть в проблемы территорий. Сами москвичи получают возможность пораньше узнать, кто вызывается решать их проблемы. Вот базовая мотивация.

— То есть идея родилась в ваших разговорах с Кузовлевым и Куснировичем, и мэрия, как многие полагают, в этом никак не участвовала?

— Я могу даже точнее сказать: это моя инициатива.

— Московское региональное отделение «Единой России» заявлено как участник инициативы.

— Тут надо иметь в виду нюанс. На этих выборах в МГД нет партийного представительства. Сейчас там 35 депутатов. Из них 32 от «Единой России» и 3 коммуниста. Это представительство, мне кажется, нерепрезентативное для различных настроений в Москве. Эти выборы станут первыми, которые пройдут по 45 одномандатным округам. Технология избирания совсем другая, чем когда бренд партии является базовым и не важно, что за личность скрывается за этим брендом.

 

Я не люблю, когда мне
говорят
«да, но». Я не должен
перед вами отчитываться

 

— Да, но ведь кандидатов всё равно на выборы партии выставляют.

— Вы сейчас со мной о чём хотите поспорить? Давайте про «Мою Москву», а то вы мне «да, но». Я не люблю, когда мне говорят «да, но». Я не должен перед вами отчитываться. У нас нет никаких партий. У нас одномандатная система. Точка. Чего задавать мне вопросы всей вашей судьбы политического журналиста, который о чём-то там собирается размышлять? Я намного проще смотрю на эти вещи. Предложили инициативу — даём возможность людям ходить, чтобы они спокойно могли общаться со своими избирателями. Я даже не знаю, я не слежу за этими партиями — есть там партии, нет там партий. Вы говорите, у вас на сайте написано, что они заявлены. Да, есть люди из «Единой России». У нас 24 человека из действующих депутатов участвуют в праймериз.

— Это кандидаты, а я говорю про оргкомитет. В него входит региональное московское отделение «Единой России». А другие партии не входят.

— Значит, они не поучаствовали в оргкомитете.

— А почему?

— Я не знаю. Я же не занимаюсь созывом людей из других партий. Это моя инициатива. Хотите — участвуйте. Не хотите? Вот Митрохин же не хочет. Я читал его несколько постов на «Эхе Москвы», что он не хочет. Ну и флаг ему в руки!

— Но Евгений Бунимович участвует, хотя он «яблочник».

— Вы со мной разговариваете как глухой со слепым. Ещё раз: мне абсолютно без разницы, кто это — «яблочник» или кто-то ещё. Бунимович меня интересует как физическое лицо, как человек, которого я знаю. Вот вы мне сейчас сказали, что он в «Яблоке». А я считал, что он не состоит ни в какой партии. Мне казалось, что он омбудсмен. Со мной про партии можете не говорить. Они меня не интересуют как таковые. Одномандатные округа носят внепартийный характер. Человек представляет сам себя.

— Но партии выдвигают кандидатов. В оргкомитете есть «Единая Россия», есть её представители Николай Гончар, Вячеслав Сивко, Людмила Швецова. У некоторых людей возникает впечатление, что праймериз проводятся в угоду «Единой России». это не так?

— Ну что мне от того, что у каких-то людей возникает впечатление? На меня это никак не влияет. Вить, я не могу отвечать на ваши вопросы. На меня никто никак не влияет — ни Швецова, ни кого вы там ещё назвали. Я вообще Гончара не видел.

— Но в оргкомитет он входит, согласно сайту.

— Да? Ну может быть. Я его не видел на заседаниях оргкомитета, если честно. Швецову видел. Рошаля видел. А Гончара не видел.

— Как вообще формировали оргкомитет?

— Я вёл переговоры с теми, кто поддерживает инициативу и может быть чем-то полезен с точки зрения организации.

— Вас не смущает, что в оргкомитет входят кандидаты (Кирилл Щитов, Ирина Назарова, Вячеслав Сивко, Алексей Шапошников, Александр Шумский)?

— Абсолютно не смущает. Как они могут влиять на Михаила Барщевского, который будет подсчёт вести? Или вы считаете, что все в оргкомитете подмигивают друг другу и говорят: «Ну ты же всё понимаешь, старик». Нет, это частная инициатива. Кому не нравится — тот может не участвовать. Цели обманывать кого-то или цели кого-то обсчитать нет. Будут члены счётной комиссии от оппозиции и наблюдатели — все процедуры, которые должны на каждом избирательном участке создать у всех ощущение честности, прозрачности, достоверности подсчётов.

— Какие вопросы оргкомитет рассматривает на своих заседаниях?

— Все вопросы о том, как нам провести 8 июня предварительное голосование: финансирование, пожертвования, рекламу, помещения для избирательных участков. Я выходил на связь с профсоюзами общеобразовательных учреждений, директорами школ, объяснял им идеи примерно, как вам, чтобы они дали нам возможность организовать избирательные участки в школах. Мы не знали, сколько соберём денег, поэтому договорились с профсоюзом учителей, что они дадут нам школьные помещения бесплатно. Теперь это даёт нам возможность заплатить сотрудникам счётных комиссий. Мы соберём все денежки, посмотрим, сколько останется. У нас пятьсо участков по пять человек, то есть 2500 человек. Сколько денежек останется, столько и заплатим.

— И всё-таки: кандидаты в оргкомитете рассматривают организационные вопросы. Не могут ли они продвигать свои интересы?

— Вы спросите их и узнайте. Как они могут? Какие интересы? Чтобы его физиономия на нашем рекламном щите появилась? Такого нет. Что он может сделать? Назовите мне пример, как интерес человека может реализоваться в работе оргкомитета, а я вам прокомментирую.

— Допустим, влиять на формирование избирательных комиссий. Вы же не можете проконтролировать всех 2 500 человек.

— Там будут работать люди, которые зарегистрируются на сайте. Будут представители оппозиции. «Справедливая Россия», по-моему, 100 человек делегировала в эти комиссии. Да это неважно. Когда такая открытая система, когда в счётной комиссии пять разных человек и есть наблюдатели, невозможно мухлевать.

— У наблюдателей будет возможность пресечь нарушения, если они их заметили?

— Хотелось бы.

— Как она будет реализована?

- Я не знаю. А как наблюдатель может пресечь? Схватить кого-то за руку? Вы же не сможете этому помешать. В наших интересах, чтобы наблюдатели сигнализировали, что есть признак какого-то нарушения. Если наблюдатель будет активный, он сообщит.

— Кто будет рассматривать жалобы наблюдателей?

— Я думаю, Барщевский как председатель счётной комиссии. И, наверно, какая-то у него городская структура будет.

— То есть не оргкомитет, а другая структура?

— Я не знаю. Но мне кажется, обычно это рассматривают люди из счётной комиссии. Это логично.

— Как так получилось, что уже на следующий день после объявления о создании инициативы 28 тысяч рекламных щитов в Москве было заклеено рекламой праймериз?

— Вы посчитали 28 тысяч?

— Я видел эту информацию в одной из публикаций на сайте.

— Я думаю, вы сочиняете про 28 тысяч.

— В любом случае их много. Они по всему городу.

— Да, потому что у нас за рекламу отвечает Куснирович. Он заранее проговаривал этот вопрос, что под его репутацию и его слово нам выделят рекламные площадки. Финансирования тогда не было, но мы обещали, что, как только соберём деньги, расплатимся. Поскольку Куснирович большой игрок на рекламном рынке, он взял этот вопрос на себя.

— Сейчас уже 26 миллионов собрали.

— Думаю, что уже больше.

— Есть статистические данные по пожертвованиям? Сколько человек пожертвовали? Какова средняя сумма и медианная?

— Пожертвовали около 200 юридических лиц и где-то 9,5 тысячи физических. Примерно такой расклад.

— Будет подробный финансовый отчёт после завершения проекта?

— Думаю, да. Отчитаемся, сколько получили и на что потратили. Сейчас две трети денег идёт на наружную рекламу. На прошлую неделю это было около 400 тысяч долларов, около 12 миллионов рублей. И агитационные материалы миллиона четыре с лишним. Это основные наши расходы.

— Можно ли снять участника голосования за нарушение правил агитации и есть ли такие правила?

— Нет. У нас в этом смысле всё демократично. Мы не рассматривали вопросы о снятии кого-либо. Такой цели нет. А нарушение или не нарушение — тут мы руководствуемся исключительно Гражданским и Уголовным кодексом. Если человек не нарушает законодательство, то пускай говорит что хочет. Специфических правил агитации мы не вырабатывали.

— Просто есть несколько скандальных случаев. Например, Мария Гайдар выложила видео, на котором волонтёры «Моей Москвы» в фирменной одежде и с брендированными буклетами и листовками открыто призывают голосовать за конкретного кандидата Веру Шастину. Вам это не кажется нарушением?

— Не знаю. Пусть Мария Гайдар наденет на кого-нибудь форму и пусть за неё агитируют. Мне кажется, нет.

— Ещё один случай. Владислав Наганов поговорил с общественным советником управы района Перово и выяснил, что, во-первых, управа будет обзванивать тех, кто записался в выборщики, чтобы напомнить о голосовании. Во-вторых, что кандидата Сметанова приглашают на встречи в Совет ветеранов и Центр социального обеспечения, устроенные управой, в отличие от его соперников. Здесь нет неравенства в условиях агитации?

— Вполне возможно, что есть. Ещё раз говорю: мы не занимаемся регламентированием. Каждый должен ходить, бороться за себя и как-то себя продвигать. У нас нет ни человеческого, ни административного ресурса.

 

Замысел и пафос этой кампании – абсолютно чистый и прозрачный. Если есть какие-то недостатки,
они чаще всего происходят от пороков, которые в самих
людях сосредоточены

 

— Управа — это административный ресурс.

— Я не знаю, вы очень странно со мной разговариваете. Вы делаете вид, что вообще не понимаете, что я вам говорю. Я этим не занимаюсь. Куснирович не занимается. Если кто-то на месте что-то делает, то это люди ведут себя так.

— Оргкомитет должен все эти вопросы разбирать.

— Вам не нравится эта система — не участвуйте. У меня нет аппарата в 10 тысяч человек, чтобы приставить ко всем управам. Это живые люди. Мы никого не стимулируем. Нас это вообще не интересует.

— Да, но громких скандалов не так много. На них можно было бы отреагировать.

— Немного? Хорошо для такого большого города. Я не заморачиваюсь на эту тему. Если их немного, значит, они маргинальны. Замысел и пафос этой кампании абсолютно чистый и прозрачный. Если есть какие-то недостатки, они чаще всего происходят от пороков, которые в самих людях сосредоточены. Мы как общественная инициатива не имеем таких мотивов и такого желания. Но вы сами говорите, что их немного. Ну и слава богу.

— Вы не боитесь, что такая «чистая идея» будет скомпрометирована этими людьми?

— Нет, сейчас уже не боюсь. Я вижу, что больше тысячи москвичей захотели потренироваться. Это колоссальный всплеск общественной активности. Пусть они ходят, борются, полемизируют, агитируют, наряжаются, тем более что очень много людей откликнулось на это вообще сбоку. Какой-то парень устроил мероприятие по поводу «Моей Москвы» в школе-студии МХАТ. Валерий Сюткин рассказывал, что его пригласили записаться в клипе, не зная, что он один из участников нашего проекта. И он должен был сказать: «Иди, участвуй, просыпайся, от тебя зависит судьба». Он был просто поражён. Это Света Бондарчук снимала. Что её подвинуло? Это не наш бюджет. Значит, неравнодушные люди начали просыпаться.

— Ещё один скандальный случай. Кандидат Игорь Сагенбаев, который идёт по Новой Москве, написал у себя в блоге, что на распространителей его газеты начали оказывать давление из префектуры и мэрии. Вы как-то реагировали на этот случай?

— Мы прочитали это где-то в интернете, поскольку там моя фамилия была. Насколько я помню, ему не давали разместиться у подъездов на щитах «Чистого города».

— В блоге он написал по-другому. Что как только он заявился на праймериз, распространителям его газеты — профсоюзам и общественным организациям — сказали: «переставайте её раздавать». А потом сняли его поздравления ветеранов с рекламных щитов.

— Мы связались с «Чистым городом» и попросили, чтобы давали возможности. И они нам обещали. Миша Барщевский занимался этой штукой. Это нормально. Сам замысел такой, чтобы все люди могли в этом участвовать. На местах есть конкретные люди, которые ни меня, ни вас не знают, но живут в соответствии с какими-то практиками. Это наша реальность. Может быть, мы такими инициативами будем эту реальность корректировать. Они будут знать, что неудобно так делать.

Сразу сделать идеально сложно. Новые стандарты надо прививать постепенно. Даже то, что у нас регистрация была без сбора подписей, без каких-то отсечений — это уже показывает, что не надо ничего бояться. Люди в таком городе, как Москва, имеют право на политическое самовыражение в интересах горожан. Недостатки есть. Но я не думаю, что их будет очень много, потому что мы не обладаем административным ресурсом. А у тех, кто его использует, я хочу спросить зачем. У нас же предварительное голосование. Оно не влечёт за собой практических последствий. Какой смысл в том, что вас сделают чемпионом? Ну, я вам пожму руку.

— То есть победителей не ждёт никакое поощрение?

— Если победил, то потренировался успешно.

— Ни одна партия из тех, кто имеет право выдвигать кандидата без сбора подписей, не обещала выдвинуть победителей праймериз?

— Моя задача закончится 10 июня, как только мы подведём итоги. Мы не брали на себя обязательств никого поддерживать. По крайней мере пока. На оргкомитете, когда мы бурно заседали в начале, я и Рошаль заняли позицию, что мы никому никаких обязательств не даём. Третьего июня у нас будет ещё одно заседание. Может, там встанет этот вопрос. Но на данный момент могу сказать, что таких планов нет. Цель проекта совершенно другая — дать возможность людям разузнать про своих избирателей, а избирателям — узнать побольше про своих потенциальных депутатов.

— Как вы отнеслись к тому, что районные активисты и некоторые муниципальные депутаты проигнорировали праймериз, потому что предварительное голосование только отвлечёт их от ежедневной работы?

— Не могу комментировать. Это взрослые люди. 71 муниципальный депутат записался на праймериз. Остальные — нет. Значит, у них такое в голове. Я же их вообще не знаю, чем они руководствуются, что они делают. Не могу комментировать решения взрослых людей. 1053 кандидата — этого достаточно для того, чтобы выбор был конкурентным.

 

Мы не стали придумывать
что-то отличное от федерального законодательства и обременять
себя явкой

 

— Я правильно понимаю, что вне зависимости от того, сколько будет выборщиков, вы всё равно будете считать идею успешной?

— Мы будем считать идею успешной по одной простой причине. Действующее федеральное законодательство не имеет порога явки. Если 14 сентября проголосуют всего три человека, выборы признают состоявшимися. Поэтому мы не стали придумывать что-то отличное от федерального законодательства и обременять себя явкой. Тогда бы весь фокус кампании надо было направить на то, чтобы стимулировать людей приходить.

Хотя сейчас у меня идёт дискуссия с Барщевским, который хочет как-то зазывать людей, проводить лотереи на участках. Я говорю: «Миш, ну зачем?» Это будет воспринято журналистами типа вас как подкуп избирателей. Хотя какой подкуп, если люди придут и что-нибудь выиграют? Законодательство это не запрещает. Но я против, потому что нельзя давать таких аргументов. А Барщевский считает, что всё это ерунда.

— Тем не менее представители оргкомитета ходят и зазывают на праймериз. В некоторых районах управы даже обещают подарки тем, кто придёт голосовать.

— С правовой точки зрения здесь нет нарушения закона. Но я не сторонник. В общественном сознании это скомпрометированная вещь. Зачем нам вешать клеймо на нашу идею, если не стоит цели собрать больше людей, чем придёт 14 сентября.

— Есть ваша «чистая идея» о праймериз. А есть реальные выборы в Мосгордуму, которые идут по гораздо более жёстким правилам…

— Не интересует.

— Что?

— Меня лично выборы в Мосгордуму не интересуют. Сейчас меня интересует только наш проект «Моя Москва».

— Тогда такой вопрос. В пятницу прошли обыски у кандидатов в Мосгордуму Константина Янкаускаса и Николая Ляскина. Их, в частности, обвиняют в том, что им на «Яндекс-кошелёк» поступали деньги с «иностранных ip-адресов». Инициатива «Моя Москва» тоже собирает деньги через «Яндекс-кошелёк». Вы не боитесь, что к вам могут из-за этого придраться?

— Не боимся.