В этом году один из крупнейших российских фестивалей документального кино «Артдокфест» остался без государственного финансирования. Министр культуры Владимир Мединский заявил, что это решение связано с «антипатриотическими» высказываниями директора фестиваля Виталия Манского и что теперь ни один проект Манского финансироваться не будет. В ответ Манский начал сбор денег через краудфандинг и заявил, что, вопреки давлению министерства, фестиваль всё равно состоится.

The Village поговорил с режиссёром о коррупции в финансировании российских кинофестивалей, недееспособности государственного искусства и программе «Артдокфеста» в Москве и Петербурге.

 

— Каковы были ваши отношения с Министерством культуры до инцидента? Как я понимаю, вы несколько раз получали от него финансирование?

— Я получал частичное финансирование на свои фильмы. Нужно понимать важный нюанс, что официально государство финансирует только 70 % фильма. Но вся индустрия прекрасно знает, что для 95 % всех грантополучателей деньги Минкульта — это весь бюджет на фильм, из которого ещё извлекается, грубо говоря, профит. В моём случае деньги Министерства культуры всегда были меньшей частью бюджета картины и существовали другие, куда более существенные источники финансирования.

— Расскажите, что вообще происходит с фестивалями в России?

Министерство культуры поддерживает порядка 100 фестивалей на территории России и, о чём никто не догадывается, много киномероприятий за ее пределами России. Кинематографическое сообщество пыталось заставить Министерство составить классификацию фестивалей: сколько фильмов показано, сколько было публикаций, сколько дней он шёл, сколько было российских и международных премьер — какие-то простые и очевидные показатели эффективности — но оно не идёт на такие, присутствующие во всем мире, нововведения. Почему? Более чем понятно. Есть фестивали, которые вообще не проходят: выделяются деньги, зачастую очень существенные, организуется некая церемония открытия. Один раз, вечером, в каком-то зале собирается сто человек. Они выпивают в фойе или где-то в ресторане. Потом три-четыре дня в утренний или дневной сеанс в каком-то зальчике формально проходит кино, а иногда проходит даже не в зале, а в фойе кинотеатра: просто стоит проектор и крутит какое-то кино в пустоту. Потом происходит церемония закрытия, тоже на сто человек. У прессы покупается одна публикация — фестиваль состоялся. Пять миллионов рублей освоены. И такие фестивали в стране есть.

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 1.

Также есть фестивали, представляющие собой форму официального туризма для группы лиц. Выбирается интересное, иногда даже экзотическое место, куда выезжает команда людей из Москвы, селится в гостинице. Эти двадцать человек проводят неделю в приятном взаимном общении. Для отчётности также существует зал, где крутится кино. Это очень большая часть фестивалей, финансируемых государством. Ну и есть, конечно же, фестивали, которые стараются, работают, но в силу самых разных причин не являются интересными аудитории. Это очень непростая история — найти своего зрителя, найти своё место в фестивальном движении. Есть просто кинонедели, которые показывают кино. Формированием кинематографического языка, развитием новых визуальных концепций занимаются единицы. Почти такая же ситуация в мире: есть Каннский, Венецианский, Берлинский, «Сандэнс» — фестивали, которые действительно формируют кинематографическую моду. И есть прекрасные фестивали, которые потом в течение года доносят эти фильмы до своих аудиторий.

— То есть проходят не существующие в реальности фестивали за пять миллионов рублей, а вы просили у министерства один миллион?

— Мы считаем, что наш фестиваль должен получать только от государства десять миллионов рублей. Когда мы говорили о миллионе, мы понимали, что происходит с культурной политикой и куда ведёт её нынешний министр, поэтому мы заявляли миллион чисто символически, как некий тест на вменяемость этого репрессивного органа.

— Может быть, всё-таки назовёте вслух какие-нибудь несуществующие или проблемные фестивали?

— Давайте я ограничусь одним. В городе Красногорске уже который год проходит фестиваль спортивных фильмов. Бюджет — пять миллионов. Кто-нибудь из жителей Красногорска когда-нибудь был на этом фестивале или знает хотя бы о его существовании? Для государства, получается, это стоимость пяти «Артдокфестов». Только «Артдокфест» посещают более 20 тысяч зрителей, о нём выходит более двухсот публикаций в прессе и, что самое главное, фильмы, которые мы представляем зрителю, по сути становятся абсолютными лидерами фестивального проката в течение нескольких лет после их открытия.

— Вы говорили, что никаких систем оценок нет. За семь лет существования фестиваля Министерство как-то ранее характеризовало вашу работу?

— Существует рейтинг эффективности фестивалей, который составляют кинематографисты — члены Киносоюза. Это открытые данные, всегда можно посмотреть, кто сколько поставил баллов. Рейтинг проводится в течение последних трёх лет. Первые два года «Артдокфест» занимал второе место, уступая считанные доли «Кинотавру», а по итогам прошлого года он занял первое место среди всех ста российских фестивалей. Но есть, скажем так, недружественные рейтинги. Один из них проводится карманной компанией Никиты Сергеевича [Михалкова] Movie Research. Его необъективность, ангажированность лезет из всех щелей. Этот рейтинг абсолютно неадекватен. Но даже в этом рейтинге «Артдокфест» среди всех фестивалей занимает десятое место. Хотя степень бессовестности и фальсификации в нём запредельны. Например, в этом рейтинге нас обходит фестиваль «Россия» — из-за количества запросов названия в интернете. Они считают количество запросов слова «Россия».

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 2.

— Какова центральная тема фестиваля в этом году? Украинская программа?

— Нет, мы вообще не занимаемся политикой и никогда ею не занимались. Более того, мы не берём на фестиваль картины, которые представляют из себя только политические заявления или обзоры, если они не являются предметом искусства. Это железное правило, каждый год мы отказываем нескольким очень известным картинам в основном зарубежного производства, которые повествуют о тех или иных проблемах России. Слово «арт» для нас важнее слов «док» и «фест». Мы — фестиваль настоящего документального кино, и это обстоятельство формирует все наши программы. У нас действительно в этом году присутствует Украина. В соцсетях были какие-то высказывания, вот, дескать, эти предатели родины показывают фильм «Евромайдан. Черновой монтаж». Эта картина в течение года была показана на десятках основных мировых фестивалей и получила множество самых престижных призов. Она не находится в политическом поле, это такой украинский аналог проекта «Срок» — хроника событий без дикторского текста, возможность наблюдения за реальным потоком жизни, где есть и очевидная критика происходящего, и возможность лучше почувствовать окружающее пространство.

Также у нас есть программа «Украина — не Россия». Так называется книга Леонида Кравчука [экс-] президента Украины, которая до сих пор продаётся в российских магазинах. Это программа, куда вошли фильмы, снятые на Украине и об Украине за сто лет, которые помогают лучше понять Украину, без этого мы, конечно же, не сможем преодолеть серьезнейший, колоссальный кризис в российско-украинских отношениях. И в этой программе фильмы, внимание, Дзиги Вертова, Александра Довженко, картина 43-го года «Освобождение» [на самом деле фильм вышел в 1940 году. — Прим. ред.] об освобождении советской армией западных областей Украины, фильмы Александра Роднянского, Андрея Загданского, Сергея Буковского, Андрона Кончаловского. Картина «Шахта № 8» эстонского документалиста Марианны Каат как раз показывает невнимание центрального государства к регионам востока Укаины, детей, которые вручную копали шахты под собственными домами, и именно сейчас эти территории находятся под контролем ополченцев. А сами возможно будущие ополченцы — по сути герои этого фильма. Это очень важная картина для понимания происходящих процессов. Единственная картина, посвящённая сегодняшнему дню, открывает программу — российская премьера фильма одного из самых мощных современных кинематографистов Сергея Лозницы «Майдан», представление которого состоялось на Каннском фестивале. Ему пятнадцать минут аплодировала публика. Это знаковое произведение современного искусства. Подчёркиваю, не политическая картина. Сами понимаете, у нас культурные чиновники — «сам я Пастернака не читал, но скажу». И вот эта картина для России ещё более важна, чем для Украины, потому что на Украине её ещё больше критикуют. Она не героизирует Майдан. Российская публика, может быть, что-то переосмыслит, переоценит, потому что картина впускает в пространство Майдана, это абсолютный видео-арт, чистое искусство. Но в России сейчас в режиме диалога говорить о культурной политике не с кем. Конечно же, «культурная» власть превращается в цензурный, репрессивный орган со всеми вытекающими последствиями.

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 3.

— Но Лозница сам до этого наотрез отказывался показывать фильм в России, давать какие-то комментарии и интервью по этому поводу, тем самым как бы помещая его в политическое поле.

— Я не уверен, что именно такова была логика Лозницы, но думаю, что после показа на «Артдокфесте» все смогут задать Лознице этот вопрос и получить прямой ответ. У нас запланировано большое обсуждение фильма с Сергеем.

— Когда было принято решение проводить фестиваль ещё и в Петербурге?

— Петербург приглашал «Артдокфест» со второго года существования фестиваля. Приглашал в разных видах, разных формах, и мы чувствовали в питерцах нашего очевидного духовного партнёра, что ли. Но не решались на этот шаг. Это было сопряжено с большим объёмом работы и большим количеством сложностей. Но в этом году поступило предложение от наших друзей — организаторов фестиваля Open Cinema. Я был у них в жюри, и знаю, что они настоящие сподвижники кинематографического и театрального искусства, так же далёкие от политики, считающие очень важным создание в Петербурге пространства актуальной культуры. Когда они обратились: «Давайте прорвём эту блокаду и в этом году сделаем Питер тоже площадкой фестиваля», — я принял решение молниеносно, потому что понимал, что в ситуации жёсткого, несправедливого наезда на «Артдокфест» нам нужно этому сопротивляться и расширяться, увеличивать свой потенциал, а не идти по пути уступок. В конечном счёте мы приняли довольно радикальное решение представлять всю конкурсную программу, день в день, параллельно с Москвой. Мы продумываем всяческие телемосты с обсуждениями с авторами, с московской аудиторией. Конечно, у нас очень ограничен организационный ресурс, потому что не хватает бюджета, всё делаем на своих плечах. Но, я уверен, это будет очень яркое событие

— Можно ли сказать, что предшествующие скандалы сыграли здесь консолидирующую роль?

— Абсолютно! Именно эта политика Министерства культуры на уничтожение независимых культурных инициатив и в частности «Артдокфеста» нас подвигла на расширение своей деятельности. И мы будем идти по этому пути дальше. Для России эти тёмные времена, эта русская зима (таков наш слоган в этом году) хоть и долгая, но не вечная. И за зимой всегда приходит оттепель.

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 4.

— Почему в Петербурге произошла смена площадок? Изначально часть показов планировалась в Александринском театре, сейчас вы ищете новое место.

— Я об этом узнал вчера, сейчас я на фестивале в Амстердаме. Кстати говоря, мы получили абсолютную поддержку всех международных институций, работающих в пространстве документального кино. И Европейской ассоциации документального кино, и «ДокАльянса», и основных мировых фестивалей документального кино. Они все сейчас готовят свои заявления не только в моральную, но и в практическую поддержку «Артдокфеста» как важнейшей институции в мировом документальном кино. Теперь что касается Питера. Я вчера поздно ночью добрался до компьютера и увидел сообщение, что, дескать, вся техника в театре сломалась. Ну что ж, я думаю, что технику можно починить или даже выбросить, а вот свои поступки, лицо, его сохранить сложнее.

— Как вам кажется, можно ли назвать Петербург сейчас более свободным местом, чем Москву?

— Я не знаю. Нет мне кажется, сейчас всё так централизовано, вертикаль власти во всём и в культуре в том числе… Я думаю, мы все в равной степени находимся под прессом какого-то культурного волюнтаризма чиновников, наносящих безусловно серьёзнейший удар по культурному здоровью нации. В нестоличных городах какие-то вещи проскакивают за счёт неосвещённости среди местных регулирующих органов. В Питере такого нет. Попытался [Алексей] Учитель показать картину «Клип», даже пригласил автора в жюри, а потом всё это как-то свернулось. Равно как и в этом году хотели показать картину, если я не ошибаюсь, «Pussy против Путина» в рамках опять же фестиваля «Послание к человеку», и этот тоже показ быстренько свернулся, хотя и был заявлен в программе фестиваля.

— Ну вот в Петербурге недавно проводился ЛГБТ-кинофестиваль, без особой шумихи, конечно, но возможен ли такой фестиваль в Москве в текущем контексте? Сильно сомневаюсь.

— Я, честно говоря, не очень владею темой и не знаю, как ЛГБТ-фестивали проходят в Питере, в Москве. Я знаю, что [провокаторы] приходят на спектакли к Серебренникову, к Богомолову… Но это же всё не причины, а следствия культурной политики, направленной на дебилизацию нации, на возрождении в человеке всех самых низменных и примитивных чувств. Сразу скажу, я не за то, чтобы пропагандировать нетрадиционные сексуальные отношения, но если возникает талантливая картина, в которой мы понимаем героя, всю глубину его чувств, когда мы ему сопереживаем, тогда «Артдокфест» такую картину безусловно поставит в свою программу. У нас есть в этом году картина «Олина любовь». Это человеческая драма молодой девушки, потрясающе тонкая. Одна из немногих картин, представляющих Россию (в широком смысле, потому что это австрийского производства фильм) на главном мировом фестивале документального кино. И знаете что ещё меня умиляет. Ну хорошо, Министерство культуры взяло курс на эту политику восхваления власти, поднятия, так сказать, русского духа — хотя мы понимаем, что к русскому духу он не имеет никакого отношения и сколько-нибудь достойные картины в этом пространстве новой пропаганды они сделать не могут. Даже у Гитлера была Ленни Рифеншталь, создающая шедевры. А у этих нет сил, нет таланта ничего сделать. Миллионы в топку пускают, и ничего ровным счётом, нигде, никуда. Если вы правы, будьте свободными. Будьте. Вы же правы.

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 5.

А получается, что они правы и они несвободны. Они зажаты, закомплексованны, неталантливы, бездарны. Но это же не прерогатива правых. Значит, они лгут, значит, они неискренни. Если ты искренне считаешь, что, как провозглашает Министерство культуры, Россия — не Европа, что у России действительно третий путь, ну сделай картину. Ведь были же в советские годы Эйзенштейн, Пудовкин, которые создавали абсолютно талантливое кино, хотя ты можешь с ним не соглашаться. И в документальном кино был Роман Кармен. Ничего подобного нет. Вата. В лучшем случае вата, да ещё и мокрая. Как говорит Леонтьев, «руки на стол». Покажите фильмы. Мы будем показывать на «Артдоке» талантливую пропаганду. Мы же не за правых, не за красных, не за белых. Мы представляем искусство. Ну сделайте талантливое искусство, провозглашающую эту новую культурную политику. Покажите, что там Россия уже встаёт с колен, дайте уже Россию, вставшую с колен, мы хотим её увидеть. Нету.

— Ещё один момент мне кажется интересным. Ваши высказывания оказываются антипатриотичными, а на «Оскар» идёт фильм «Левиафан», который патриотичным назвать никак нельзя.

— Вы знаете, «Левиафан» — это один из последних, немногих культурных послов в России, которые не дают миру окончательно утвердиться, что Россия вошла в беспробудное, замкнутое, оторванное от цивилизованного мира пространство. Я сейчас активно вижу, как идёт «Левиафан» во всех странах, где даже близкие к России люди, любящие Россию, стесняются своего чувства. Просто сейчас Россия с каждым днём теряет к себе так много уважения как культурная нация в мире. «Левиафан» — один из последних инструментов защиты России как культурного, цивилизованного пространства.

Я хочу напомнить, что Гоголь, Пушкин, Достоевский, Толстой, все выдающиеся авторы и художники мировой российской культуры критиковали своё время для создания некого движения вперёд. Когда я говорю, что художник должен быть оппозиционен власти, я не имею в виду, что он должен её свергать. Он должен помогать власти быть адекватной, создавать пространство здоровой рефлексии, а не быть клевретом власти. Во все времена клевреты есть, но их всегда смывала история.

Виталий Манский: «Советники Мединского не понимают. Это такой культурный фашизм». Изображение № 6.

— Но Мединскому нужен «Оскар» — «Левиафан» идёт. «Артдокфест» не нужен Мединскому, всё это внутри страны, между нами, и «Артдокфест» не идёт.

— Может быть, но у Мединского плохие советники. Он не до конца понимает статус, силу «Артдокфеста» и движения реального кино, которое всё меньше зависит от государства, потому что может сниматься на мобильные телефоны — они пытаются эти потоки взять под контроль, ввести безумные, бессмысленные прокатные удостоверения с целью ограничить коммуникацию новой независимой аудиовизуальной кинематографии. Такой культурный фашизм. Они просто не понимают. Это невозможно, так же как и остановить ход времени. Невозможно задержать зиму. Можно что угодно делать, морозильники поставить открытые по всей стране, но они всё равно ничего не остановят. Весна наступает, это закон природы, как потом лето, осень и опять зима. Этого тоже не избежать.

— Пятичасовой политический марафон будет только в Петербурге?

— Наши питерские партнёры сделали такой блок, но он условно политический. Я ещё раз подчеркну: политики на «Артдокфесте» нет. Я хочу быть правильно понятым: я не боюсь ничего. Если бы она была, я бы сказал — есть. Если бы мы боролись против государства, я бы сказал: мы боремся против государства. Я человек в этом плане абсолютно открытый. Мы не боремся с государством. У нас нет политики. Будет — скажу.

 

Текст: Алексей Павперов

Уже после проведения интервью организаторы петербургской программы «Артдокфеста» уточнили, что марафон политического кино проводиться не будет. Вместо него планируются два марафона — «Артдокфест» в «Англетере» «Субботник.doc» и «Артдокфест» в «Эрарте» «Говорит и показывает Москва»