Всю неделю, с 5 по 11 июня, в Нижнем Новгороде проходит проект уличного искусства «Место», организованный нижегородским художником Никитой Nomerz. Фестиваль завершится в воскресенье премьерой фильма о российском стрит-арте и граффити «В открытую», который Никита снимал с 2011 года. The Village поговорил с художником о его проектах последнего времени, отношениях с городскими жителями и о стрит-арте в целом.

О проекте «Место»

Идея проекта «Место» появилась благодаря моему документальному фильму о российских уличных художниках «В открытую», который я презентую в последний день фестиваля, в воскресенье 11 июня. Фильмом я занимался несколько лет, совершенно без спонсорской поддержки, на энтузиазме — путешествовал по городам самостоятельно и в рамках фестивалей, встречался с художниками и снимал интервью. Это очень важная и ценная история для меня — большой проект, который я с самого начала хотел презентовать в Нижнем Новгороде, и не просто выложить в интернет, а сделать полноценный показ.

Тогда я подумал, что было бы здорово на показ еще и привезти художников, участвующих в фильме, но не просто организовать их приезд, а чтобы они еще и создали какие-то арт-объекты в городе. Потом появились идеи лекций, мастер-классов, придумалась экскурсия, но всё выросло вокруг показа фильма, и именно он стал «ядром» фестиваля.

О фильме

Название для фильма нашлось не сразу — его сложно было подобрать. В итоге я понял, что само уличное искусство максимально открыто, в отличие от классического искусства в галереях и на выставках, которое закрыто для общества в целом, туда идет только часть людей. Уличное же искусство может увидеть любой.

При всем этом уличные художники остаются в тени, никто их не знает. Все видят результат, но как это появилось, кто за этим стоит, почему он это делает и зачем, как он начал это делать? Обычно все это остается неизвестным, поэтому в основе фильма лежит множество интервью, которые переплетаются между собой. Там много разных других, дополнительных кадров, но скелет фильма — интервью. Цель фильма, да и всей фестивальной программы, — максимально раскрываться, рассказывать и показывать.


У нас до сих пор нет большого, полноценного документального фильма
о российском уличном искусстве

По сути, у нас до сих пор нет большого, полноценного документального фильма о российском уличном искусстве. Есть отдельные, очень субкультурные видео о командах, фестивалях или отдельных художниках, но разных художников со всей страны никто не показывал, поэтому я понял, что было бы здорово снять и показать такой фильм.

О похожем

Когда я был в Оренбурге, нашел там несколько параллельных историй с Нижним Новгородом. Там тоже много атмосферных дворов, в которые классно вписывать работы. Там есть центральная пешеходная улица а-ля Покровка — вся прилизанная, а чуть шаг в сторону — и пошарпанные дворы, как у нас. Прошел еще — там речка Урал, не целое море, как наша Волга, а маленькая речушка. Иду дальше по набережной и вижу издалека маленький фуникулер, но только у нас это транспорт, а там туристы катаются с одного берега на другой. Дошел до фуникулера — лестница, почти как наша Чкаловская, только небольшая, будто макет нижегородской. Поднимаюсь по лестнице, а наверху памятник Чкалову, точно как у нас, и начинается пешеходная улица. Я ходил и удивлялся, как такое может быть.

О проекте «Точки»

В проекте «Точки» мне хотелось провести параллель между студийным, выставочным искусством и уличным — сейчас стрит-арт приходит в галереи и перестает быть стрит-артом, а мне хотелось сделать вроде бы и выставку, но не искажая при этом суть уличного искусства.

Я подготовил восемь панно на фанере, которые выставил на улице. Каждое панно было фрагментом полноценной работы на стенах города, в интернете был проанонсирован адрес, по которому находилась первая работа, и посыл был таким: «Хотите увидеть все работы целиком, а не частично? Вы должны выйти в город». Под каждой работой было описание с адресами других работ и ссылкой на интерактивную карту. Концептуально работы были связаны между собой — так сложилась единая мозаика, то есть получился формат выставки, но на улице.


Мне ведь не нужны чистые фасады
и стены на проходных местах,

я выберу неприметные стенки
и сделаю работу на них,
но сделаю живо, по-настоящему,
без согласования

Мне очень важно и намного интереснее работать максимально приближенно к условиям дикого стрит-арта, когда ты сам себе выбираешь места, без согласования сверху. Мне ведь не нужны чистые фасады и стены на проходных местах, я выберу неприметные стенки и сделаю работу на них, но сделаю живо, по-настоящему, без согласования. Здесь была абсолютно такая история. Несмотря на то что мой проект был в официальной программе «Ночи музеев» и меня внесли в нее через департамент культуры, там все равно не знали всех деталей. И работы, которые я готовил в рамках этой акции, прошли только мое личное внутреннее согласование. Ну, и если работа была связана с жилым домом, то я общался с жителями напрямую, без кругов ада инстанций и администрации. Я считаю, это естественный и правильный путь.

О городе

На развитие стрит-арта в Нижнем влияет сам город, его архитектура и сама городская атмосфера. Я был на фестивале в Дубае — это пример контраста: там одни небоскребы, а стрит-арт там если и может быть, то, на мой взгляд, совершенно другой, неживой. Здесь же сам город этим уже пропитан, тебе надо чуть-чуть что-то самому добавить — и уже получится мощная работа, выйдет высказывание.

Хорошо, что за синим забором хоть что-то начали делать. Там, конечно, можно было создать интересное творческое пространство, ведь для этого почти все готово было. Я был недавно в Вене, там в центре города тоже набережная. Город помпезный, но при этом на набережной вдоль реки с обеих сторон длинные стены, по несколько километров, изрисованные в сотни слоев художниками со всего мира. Это легальная площадка, там параллельно всякие кафе и заведения, где люди тусуются и отдыхают, но при этом рядом много-много уличного искусства. Вот я и думал: здесь все у нас готово, уберите мусор, спилите арматуру, поставьте лавочки и скажите, что стенка легальная. Там будут рисовать, будут приходить толпы туристов — и будет всем счастье.

А тут просто все снесли. Ладно еще, если сделают хоть что-то — пусть даже просто пешеходную зону, главное, чтобы это еще на десять лет не застыло в пустоте.

У меня недавно снесли отбойными молотками работу на Почаине — прошлым летом ее сделал, так она года не прожила. Снесли странно — думал, там будет ремонт какой-то, может быть, утепляют стены или что-то такое, а там просто кирпич остался. Я тогда гулял у Кремля, посмотрел на стену, — со склона было обычно видно работу, — не увидел ее, спустился посмотреть, смотрю — осколки лежат. Подобрал несколько камней и отрисовал на них часть работы — как раз думал о том, как художники уличные трансформируются в студийных, а тут наоборот получилось, что часть уличной работы перешла в студию.

Но я не жалею, когда уничтожают мои работы, — это часть стрит-арта, он временный, он изменяется и сносится, уничтожается.

О восприятии за рубежом

За рубежом выстрелил проект с живыми стенами, который я сейчас завершил, — он был именно серией, проектом, а не отдельными работами. И зарубежные СМИ зацепило, что вышла целая история, сложенная из разных мест, что это путешествие по России и лица необычных объектов из разных, провинциальных и не очень, городов.

Однажды мне пришла толстая книга из Гонконга, но не про стрит-арт, а про всякие ландшафтные дизайнерские штуки с упором на функциональность — необычные лавки, уличные фонари. И мои работы из проекта «Живые стены» попали в раздел «Уличные инсталляции», так они оказались там единственными из сферы стрит-арта и единственными работами из России.

Я показываю книгу родителям, а там Европа, Америка, Азия — чистые площадки, парки навороченные с подсветками — и вдруг мои работы: кирпичи, выпавшие из пасти персонажа, разбитые стены. Папа увидел это и говорит: «Единственное, что во всей книге про Россию написали, ну молодец!» Я это воспринял как наблюдение за тем, как наша страна воспринимается за рубежом. Но в целом она такая и есть: потресканная и с кирпичами, выпавшими из стены.

О горожанах

Когда рисовал «Точки», одна из работ должна была быть на жилом доме, где уже была расписанная и затэганная стенка. Подошел к жителям и спросил, можно ли тут сделать работу? Они разрешили. А потом, когда уже рисовал, из окна сверху выглянул покурить мужчина. Видимо, он не был в курсе, что я тут рисую. Спрашивает: «Что, негде больше?» Говорю: «Много где! Но я общался с жителями...» В общем, объяснил ему. Он спустился, мы познакомились, обменялись телефонами, он вынес краску. Я стул попросил — он мне и стул принес.


Здесь проще — барьера нет, особенно если сравнивать с Москвой, где с людьми особо и не поговоришь

Возможно, так не только в Нижнем. Но здесь проще — барьера нет, особенно если сравнивать с Москвой, где с людьми особо и не поговоришь — они либо бегут куда-то, либо злые все. Ну как ты там будешь общаться и говорить, что «я у вас тут порисую»? Наверное, в более провинциальных городах примерно так же выстроятся отношения.

Если ты открыто заявляешь о том, что хочешь сделать на стене дома, показываешь эскиз и вообще общаешься, то и люди к тебе хорошо относятся, не кричат на тебя. Главное — самому быть открытым.


Фотографии: Обложка, 1–12 - Дима Четыре, 13–15 - Илья Большаков