Общественными пространствами Петербурга займутся иностранные урбанисты, городские исследователи и муниципалы. В городе при поддержке Совета Министров Северных Стран стартовал долгосрочный исследовательский проект SAGA, одним из результатов которого должно стать преобразование двух территорий — Коломны и Петроградки. Администрация именно этих районов оказалась больше других готова к экспериментам.

The Village продолжает серию публикаций, посвящённых разным направлениям SAGA. Проект рассчитан на несколько лет, а консультирует исследователей бюро Яна Гейла. Во втором выпуске сокуратор проектировочной и образовательной части Данияр Юсупов рассказал о старте работ в Коломне, о том, что такое метод Гейла и как из архитектора сделать суперчеловека.

  

Данияр Юсупов

архитектор, урбанист

Данияр Юсупов — архитектор, урбанист. Преподаёт на кафедре дизайна архитектурной среды в СПбГАСУ, член творческой группы урбанистов u:lab.spb. 

 

  

Метод Гейла

Методика Яна Гейла — штука универсальная, но немного поверхностная. Она показывает, как сделать успешное публичное пространство почти везде. Это анализ того, как люди используют пространство: вот они сидят на солнце, греются, вот они ходят, в каких-то местах предпочитают останавливаться, в других — не останавливаться. Останавливается взгляд, вместе с ним останавливается человек. То есть пространство начинают использовать, если для этого есть какой-то повод. Фактически методика состоит в том, чтобы вычислить эти поводы или создать их. 

Методика успешно применяется по всему миру, бюро, в частности, консультировало Москву по вопросам развития велодвижения. В её основе — базовая установка liveability пространства. Мы переводим это как «наполняемость пространства жизнью»: как вынуть людей из изолированных капсул их жизни, вывести их на улицу, вынести на улицу часть их деятельности и времяпрепровождения. И таким образом сделать из города домов и машин город людей (make people visible). Так сказать, восстановить базовую концепцию города через дизайн общественных пространств.

Первичный ознакомительный визит архитекторов бюро Яна Гейла поставил нам такой диагноз — у нас пространства как нефти и газа. То есть очень много. И используется оно в своём первичном непереработанном виде — как сырьё, то есть как придётся. Можно назвать это разбазариванием ресурса, они использовали более жёсткие определения waste of space — waste of money. И в рамках проекта SAGA это liveability пространства — инструмент более эффективного использования ресурса, находящегося буквально у нас под ногами.

Есть и другие цели проекта, неочевидные архитекторам, например более эффективная концепция местного самоуправления. То есть набор инструментов может быть использован в достижении различных целей. Нам, как ни парадоксально, не нужен проект от Гейла (чем, собственно, ограничилась Москва), нам нужно усвоить его инструментарий для того, чтобы понять, в достижении каких целей он может быть применён в наших условиях. Поэтому, помимо бюро Гейла, в проекте задействована мультидисциплинарная группа из Петербурга. 

 

Полевая работа

В Коломне мы пока действуем немного вразнобой, поскольку нужно разработать целую палитру методик — только так получится проект, который сработает. Социологи вытягивают из книжек Гейла метод и пытаются его применить. Команда урбанистов занята технологическим исследованием — они ищут, где может размещаться искомое нами общественное пространство и какой у него может быть характер. Среди нас и психологи, и экономисты, социологи, урбанисты, планировщики, географы, дизайнеры разных специальностей, специалисты по муниципальному самоуправлению.

 

  

люди сами устраивают функцию, которая им доступна, — тащат из ближайшего магазина бутылку и орешки

  

 

Мы делаем карту, на которую нанесены пешеходные треки — они показывают связь всех пространств. Есть несколько способов измерения этих связей, и мы их пробуем один за другим. Можно измерять длину пути до существующих общественных пространств — площади Репина, площади Тургенева. Мы считаем, например, что 15 минут пути — это допустимо, а 20 — это уже падение доступности. Если при этом учитывать извилистость пути, то картина меняется кардинально. Когда мы сделаем эту карту, то нужно будет проверить на месте, ходят ли там действительно люди. Мы можем обнаружить, что есть отрезок пути с высокой проходимостью, где нет никаких сервисов. Значит, у места высокий потенциал для размещения общественных пространств. 

К примеру, команда активистов, известная как v-café, для нашего проекта ищет необычные культурные феномены — граффити, деревья, вросшие в ограды, какие-то особые решётки. Мы это называем «весёлостью» фасадов. Нанесённые на карту, эти точки могут дать идею размещения проекта, ведь они придают дополнительную идентификацию пространству.

Когда мы вычислим область размещения этого общественного пространства, нам нужно будет понять его характер. К этому моменту должны быть готовы и исследования по транспорту. Это многоступенчатый проект. Всё кончается инструкцией, мануалом к тому, как делать общественное пространство в условиях нашего социального, экономического и урбанистического ландшафта. Мы должны довести проект до реализации в Коломне, чтобы понять, как он будет функционировать. То есть получится учебник по изготовлению общественных пространств.

 

Дизайн-интервенция

У Гейла вся методика заточена под то, что в проекте заинтересовано либо городское сообщество, либо муниципалитет, либо какое-то партнёрство. Нам же необходимо эту силу искать. Мы не можем создать проект, а потом уговорить людей его сделать. С самого начала проектировать надо вместе с теми, кто будет осуществлять, поддерживать, использовать этот проект. Мы будем тестировать такой способ, как дизайн-интервенция. Вот белые табуретки помните? Под конец правления Собчака, где-то в 1989 году, по городу стали появляться белые табуретки в разных неожиданных местах. Поначалу люди о них просто спотыкались, затем пытались как-то их использовать. Естественно, половину утащили домой на кухню. Потом оказалось, что некоторые нашли своё место — например, встав на эту табуретку можно через горбатость моста у Капеллы увидеть весь Александрийский столп вместе с пьедесталом. Некоторые табуретки использовали для импровизированных концертов. Был создан повод для того, чтобы люди, которые привыкли просто пробегать по своим делам, остановились.

 

О существующих пространствах

Успех Малой Садовой случаен, просто там огромное количество туристов. Даже если там ничего не сделать, она всё равно будет успешной. В Соляном переулке и на улице Правды, наоборот, не так много случайных прохожих. Если место непроходное, то можно на самой улице создать то, за чем люди туда придут. А какие «поводы» были размещены на улице Правды? Скульптуры, стеклянные призмы, скамеечки и клумбы, которые гибнут зимой. Наиболее успешный фрагмент — это водяной мостик, хотя он тоже разрушен неисправным дизайном. Но его по крайней мере используют дети.

«Новую Голландию» можно считать успешным общественным пространством, но оно жёстко контролируется сверху. Есть определённая культурная программа, которая напористо инсталлируется. К тому же всё это страшно недёшево. Это не самоподдерживаемое общественное пространство. Если сила, которая поддерживает это пространство, иссякнет, передумает или эмигрирует, то оно перестанет существовать. А успех проекта главным образом говорит о дефиците такого рода пространств в нашем городе. Люди едут из Купчино, чтобы пройтись по «Новой Голландии», потому что это единственное место в городе с какими-то общественными сервисами.

В Петербурге существует по сути два типа общественных пространств. Это парк, который почти что лес. То есть озеленение без сервисов, где люди сами себе устраивают публичную функцию в виде шашлыка. Либо площадь и гранитная набережная, тоже без общественной функции. Там люди сами устраивают функцию, которая им доступна, — тащат из ближайшего магазина бутылку и орешки. 

Прямая речь: Данияр Юсупов — о диагнозе Петербургу. Изображение № 1.

В Петербурге успешные общественные пространства существуют стихийно. Они очень маленькие, в размере частной инициативы. Мне действительно нравился проект «Дюны», когда он был в Третьем таксопарке в Конюшенных дворах. Но это же единичный проект, это не создание общественного блага, вокруг которого бы сгущалась какая-то другая деятельность. «Дюны» — это импортная инициатива, немцы из Гамбурга привезли. Но пока даже импортные инициативы у нас чрезвычайно незрелые. 

В конце 80-х годов было довольно много исследований на тему того, как нужно делать пешеходные пространства. Были какие-то активисты из «Ленжилпроекта», которые писали очень литературные концепции про дворы Достоевского, дворы Пушкина. Но в другое время эти пространства подверглись серьёзному испытанию — внезапные большие деньги. Малая Садовая и улица Правды сделаны так: много денег сразу, некогда думать, исследовать, ходить, проектировать. Именно поэтому я верю в проекты, которые создаются общественным фондированием, например в SAGA. Создание общественной пользы должно стать, мне кажется, обычным делом. Но только не нужно частных девелоперов заставлять это делать на частные деньги. 

  

 Фотографии: vk.com/newhollandsp
Интервью: Ольга Якушенко