Всю прошлую неделю вокруг дома Мельникова кипели страсти. Внучка архитектора Екатерина Каринская обвинила музей «Дом Мельникова», созданный на базе Государственного музея архитектуры имени Щусева, в рейдерском захвате здания. Искусствоведы выдвинули в ответ свои претензии: якобы Каринская не заботится о доме и препятствует созданию музея и последующей реставрации шедевра. The Village попросил представителей обеих сторон объяснить свою позицию. 

 

Почему он важен?

Потому что это икона мировой культуры. Дом Мельникова — одноквартирный жилой дом. Архитектор Константин Мельников построил его в Кривоарбатском переулке по собственному проекту в 1927–1929 годах. Практически тут же необычный эксперимент стал одним из самых интересных символов архитектуры XX века. Оригинальную функциональную планировку, объёмно-пространственную композицию и некоторые конструкторские приёмы вскоре признали революционными. Они прославили архитектора и его творение на весь мир. Некоторые искусствоведы считают дом Мельникова одним из высших достижений русской архитектуры.

 

В каком он состоянии?

Специалисты оценивают состояние дома как неудовлетворительное. В стенах, перегородках и перекрытиях трещины. Осыпается штукатурка. Отсыревают нижние части стен. Лопнули некоторые стёкла. Лестницы в наземной части дома изношены. Под домом оседает грунт. Из-за некачественного ремонта в 1990-х появился грибок, повредились мембранные плиты перекрытий.

В 2012 году НИИОСП им. Герсеванова провело полное обследование конструкций дома. Специалисты пришли к выводу, что причины разрушения — отсутствие ремонта в течение 83 лет и специфика конструктивных решений. Деревянные несущие элементы перекрытий гниют из-за отсутствия отмостков, гидроизоляции кладки, отвода дождевых стоков.

Государство не может провести ремонт дома Мельникова, пока всё здание не будет в госсобственности. Иначе выделение денег признают нецелевым расходованием средств.

 

Кому принадлежит дом?

У Константина Мельникова было двое детей, между которыми после его смерти поделили дом. Людмила Мельникова свою половину передала по наследству сыну, который в 2003 году продал её сенатору Совета Федерации Сергею Гордееву. Гордеев впоследствии передал свою часть государству.

Екатерина Викторовна Каринская, наследница Мельникова. Изображение № 1.Екатерина Викторовна Каринская, наследница Мельникова

Гораздо запутаннее ситуация со второй половиной дома. У Виктора Константиновича Мельникова было две дочери — Елена Мельникова и Екатерина Каринская. Он несколько раз переназначал наследника, и наследственное дело продолжается до сих пор. Обе его дочери претендуют на части дома. Однако Елена Мельникова уже заключила соглашение с музеем и не препятствует его созданию. Екатерина Каринская, проживающая в доме, тоже не возражает против музея, однако отношения с его руководителями у неё не сложились.

 

Почему конфликт перешёл в открытое противостояние?

   

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 2.

Николай васильев
генеральный секретарь DOCOMOMO России

Екатерина Каринская стала хранительницей дома, потому что так завещал Виктор Мельников. Ей не то чтобы это в радость. Она бы и рада передать кому-нибудь такое право, но после смерти предыдущего главы Музея архитектуры им. Щусева Давида Саркисяна она не видит никого, кому можно было бы это доверить. В первую очередь потому, что новый директор музея Ирина Коробьина — профессиональный, но, как мы можем наблюдать, не самый дипломатичный человек. Насколько мне известно, у неё были плохие отношения с семьёй Мельниковых, ещё когда был жив Виктор.

Один раз Каринская сама пришла к Ирине Коробьиной, но её просто не пустили. Охранник признался: не велено. В другой раз Каринской назначали дату и время, но Коробьина куда-то уехала. В результате на Каринскую натравливают людей типа Лихачёвой, с которой разговаривать в принципе тяжело из-за стиля её общения. Поймите: Каринская — усталый пожилой человек. Она имеет право обижаться.

   

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 3.

Елизавета Лихачёва
заместитель директора Государственного музея Константина
и Виктора Мельниковых

В 2010 году один из собственников дома, которого звали Сергей Гордеев, пожертвовал свою часть дома государству. Через год музей получил два свидетельства. В первом написано, что собственником одной и сособственником второй части дома является РФ. Во втором — что оперативное управление домом государство поручает Государственному музею архитекторы. Помимо этого, есть завещание Виктора Мельникова, которое передаёт всё имущество государству для организации музея.

До получения этих свидетельств мы в дело не вмешивались. У нас просто не было на это права.

Как только оно появилось, мы начали договариваться с Екатериной Каринской о второй половине дома, однако она всячески саботировала эти предложения.

С ноября мы пытались попасть в дом, чтобы провести там опись объектов. Для этого мы предлагали Каринской отделить личные вещи от предметов мемориальной обстановки. Однако она всё время отговаривалась: то у неё болит голова, то она на даче, то в больнице. В итоге мы решили действовать явочным порядком и пришли туда в среду.

   

 

Что произошло с вентиляционной системой?

Николай Васильев: Каринская не убирала вентиляционную систему. Она установила, хотя даже не подключила, новый водяной котёл. Убирать газ из дома было решено ещё по проекту реставрации 90-х годов. Просто проект не выполнили, а Каринская доделывает. То же самое с крышей, где она сделала настил для уборки снега. Каким он был изначально, никто не знает.
Его нет на чертежах Мельникова и фотографиях. Наверняка где-то Каринская не соблюла процедуры. Но это мелочи, которые прикрывают серьёзные проблемы. Например, Мосгорнаследие согласовало стройку на соседнем участке. Это преступление, от которого страдает дом.

Елизавета Лихачёва: В этом году Мосгорнаследие обнаружило, что в доме уничтожили уникальную мельниковскую систему вентиляции и установили водяной котёл. По этому случаю в доме даже устроили светский приём. В доме с деревянными перекрытиями, с кучей бумаги, где всё может вспыхнуть от любой искры, стоял мармит с открытым огнём и ходила куча людей. Стало понятно, что надо срочно предпринимать какие-то действия, иначе дом просто не доживёт до открытия музея.

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 4.

Что произошло в доме в среду?

Николай Васильев: Они захватили дом и выгнали оттуда мужа Екатерины Каринской, который только что перенёс инфаркт. У него действительно нет там прописки, но в паспорте написано, что он её муж. Это просто хамство.

Елизавета Лихачёва: Когда мы пришли в дом, меня охватил ужас: вместо Каринской дома был неизвестный мужчина. Представиться он отказался. Тогда я написала заявление в полицию, что на территории дома Мельникова находится неизвестный человек. У него нет там ни прописки, ни временной регистрации. Участковый выдворил его.

Мы зашли в дом. Замки не ломали, двери не выносили, а провели опись. Задача описи — выделить то, что точно не является предметом мемориальной обстановки. Например, чайник «Мулине». После этого я позвонила в ЧОП и попросила опечатать дом, чтобы туда не проникли злоумышленники. По периметру мы выставили охрану. Около 21:00 они нам позвонили в истерике и сказали, что к ним рвётся толпа в 40 человек. Они выбили дверь, сорвали все наши пломбы.

Я снова пошла в полицию и написала такое же заявление, как утром. Полиция опять вывела оттуда всех, кроме Каринской, потому что у неё в паспорте стоит штамп о прописке в этом доме. Если бы она, прежде чем врываться в дом, предъявила этот штамп охраннику, она бы туда спокойно вошла. Сейчас же её оттуда никто не выдворяет, она находится дома.

 

Была ли нарушена неприкосновенность жилища?

Николай Васильев: Каринская делала специальный запрос в Конституционный суд о праве на прописку в этом доме. Суд ей такое право дал. В четверг ОВД «Арбат» делало дополнительный запрос в УФМС. Там сказали, что прописка действительна. Значит, музей нарушил 25-ю статью Конституции о неприкосновенности жилища.

Елизавета Лихачёва: Мы не нарушали 25-ю статью Конституции. Во-первых, мы являемся сособственником здания, а значит, имеем право в нём находиться. Во-вторых, Каринская юридически исполнитель завещания. Значит, она имеет право надзирать за зависимым имуществом, но не использовать его.

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 9.

Заботится ли музей о доме?

Николай Васильев: Дом, конечно, в плохом состоянии. Хорошо, что хотя бы начали об этом говорить. Екатерина Каринская одна не может его поддерживать, ей надо помогать. Это делают только волонтёры. Музей не вложил в дом Мельникова ни копейки, но пытается представить ситуацию так, будто Каринская виновата в некачественной реставрации 90-х годов.

Елизавета Лихачёва: Во-первых, мы договорились с частной компанией об установке маяков на трещины в доме. С их помощью мы выясним, в каком он состоянии. Сами мы как представитель государства вкладывать деньги в дом не могли, пока не получили охранное обязательство. Оно накладывает на музей как на сособственника здания функции по его охране. Это произошло в прошлом ноябре. Сейчас средства для поддержания дома зарезервированы.

 

Можно ли открыть музей
в ближайшее время?

Николай Васильев: Дом гибнет. Это связано не с прогнившим полом, а с фундаментом, тем, что передний цилиндр деформируется. В музее ничего не хотят об этом слышать. Они готовы уже завтра запустить туда экскурсантов. Это может привести к гибели дома.

Елизавета Лихачёва: Понятно, что дом нуждается в реставрации. Но степень его повреждения не ясна. Маяки на трещинах показали волосяное расхождение в 0,05 мм. По словам специалистов, оно возникло из-за смены времён года. Если в октябре маяки сойдутся, то мы сможем открыть там музей. Надо только описать обстановку и помыть дом, потому что он жутко грязный. Ну и проверить, не повлечёт ли открытие музея фатальных последствий для дома.

 

Где выход?

Николай Васильев: Все юристы говорят, что вопрос этот крайне запутанный. Аргументы есть у обеих сторон. К сожалению, поведение музея не ведёт к компромиссу. Было бы гораздо продуктивнее, если бы Каринская участвовала в организации музея. Но как ей работать с музеем после таких действий?

В идеале нужно было создать согласительную комиссию, в которую бы вошли представители общественности и международные специалисты с опытом создания мемориальных и архитектурных музеев. Они могли бы выработать компромиссное решение.

Вариант, который сейчас предлагает музей, может устроить Каринскую, если она будет понимать, кому передаёт дом. Пока музей ей даже не показал документы, что музей учреждён. На сайте Министерства культуры мы их тоже не обнаружили. Если ей их покажут, всё возможно. Какой ей смысл жить посреди скандала? Это не продлевает жизнь пожилого человека. Но она не может отдать дом неизвестно кому.

Елизавета Лихачёва: Каринская не хочет выезжать, так как якобы не уверена, что музей создан. Она требует, чтобы ей предъявили постановление правительства об учреждении музея. Но музеи учреждает не правительство, а Министерство культуры. Что оно и сделало.

Поэтому мы предлагали следующее: пока у вас идут наследственные споры и суды, мы делаем музей. При этом Каринская выезжает, и мы заключаем с ней договор о надзоре — такой же, как мы заключили с её сестрой Еленой Мельниковой. Мы поймём, что входит в наследственную долю, а что нет, и когда вы разберётесь в судах, проведём нотариальную оценку. Тогда вы получите компенсацию за вычетом наследственного налога.

 

 

Ещё четыре дома архитектора Мельникова

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 13.

Ново-Сухаревский рынок

год постройки: 1926

Самая ранняя из дошедших до нас построек Константина Мельникова — перестроенное конторское здание Ново-Сухаревского рынка, просуществовавшего с 1925 по 1930 год. Архитектор застроил рынок поставленными «пилой» деревянными киосками, над которыми возвышалось треугольное здание, все фасады которого отличались друг от друга.




 

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 14.

Дом культуры имени
И. В. Русакова

год постройки: 1929

К началу 1930-х годов архитектор построил в Москве сразу шесть клубов, отличающихся формой и функциями. Дом культуры Русакова на Стромынке — самый известный из них. Отчасти из-за необычных и эффектных выступов на фасаде, которые являлись частью внутреннего зала-трансформера на 1 300 человек. С 1996 года клуб занимает театр Романа Виктюка. В начале прошлого года здание закрыли на реконструкцию.

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 15.

Бахметьевский гараж

год постройки: 1927

Совместный проект с инженером Владимиром Шуховым: при создании автобусного парка Мельников придумал использовать расстановку автотранспорта в виде уступов, позволявшую эффективно использовать внутреннее пространство, поэтому здание имеет необычную форму параллелограмма. В 2008 году в здании был открыт Центр современной культуры «Гараж», а четыре года спустя его место занял Еврейский музей и центр толерантности.

 

Что происходит с домом Мельникова. Изображение № 16.

Гараж
Госплана

год постройки: 1936

Последняя из сохранившихся построек архитектора: гараж Госплана, открытый почти спустя десятилетие после Бахметьевского автобусного парка. Как и в случае предыдущего проекта — гаража «Интуриста» на Сущёвском Валу — Мельников занимался лишь архитектурным решением фасадов, не касаясь внутренней планировки. Круглое окно, выходящее на Авиамоторную улицу, имеет иконический вид. 

 

 

Фотографии: Саша Котлова, Nikolai VassilievSergey Norin, Wikipedia, Lolinberg