«Нью-Йорк — ну и город», — говорил герой Билла Мюррея в одной из частей «Охотников за привидениями», той, в которой некое инфернальное чудовище материализуется, питаясь злобой горожан.

В нашем «небольшом яблоке» под названием Петербург я выхожу из кафе — и вижу направленный на меня пистолет. К счастью, игрушечный. «Пиф-паф», — говорит мальчик лет пяти и убегает в сторону родителей. 

Мы в детстве тоже играли в войнушку и казаков-разбойников (до сих пор вспоминаю с нежностью «пытку» «казаков»: загнать «разбойника» в некую ёмкость — эдакую огромную кастрюлю, невесть каким ветром принесённую в наш двор, — и напустить туда пыли. Сдавай своих или сдохни, гад!). Поэтому меня не то чтобы удивляет, но скорее завораживает то, как начиная с весны войнушка наползает на городское пространство, милитаризируя его на всех уровнях: от бюрократического до неформального. Это и раньше было: так, почти все НАШИ широко, буйно и пьяно отмечаемые праздники — милитаристские (кроме разве что Нового года, 8 Марта и Дня города). Но сейчас процесс запустили в ускоренной перемотке. Отчасти это связано с важной датой — столетием Первой мировой. Отчасти — с украинской историей. Отчасти — с невероятным ростом (и количественным, и качественным) представителей окружающего патриотизма.

В городских автобусах с августа транслируют звуковые ролики «Дни воинской славы и памятные даты России». Приподнято торжественным голосом — как будто из ниоткуда в никуда — диктор возвещает о славной победе при Бородине и смолкает. Интересно, почему не комильфо рассказать заодно о каком-нибудь малюсеньком поражении? Бесславно, конечно, и, видимо, потому не памятно.

В городском метро не менее приподнятый и торжественный голос — возможно, тот же, что в автобусах — не первый месяц собирает деньги на возведение триумфальной арки в Красном Селе. Не знаю, каковы результаты краудфандинга, но процесс чем-то похож на похождения профессиональных побирушек в той же подземке. 

В другом Селе, Царском, в начале августа открыли музей «Россия в Великой войне» — о Первой мировой. Хороший, говорят, музей — без чернухи: не про трупы и боль, но про величие и славу. 

На бывшем пустыре на улице Репищева в Приморском районе неделю назад открыли военизированную полосу препятствий для старшеклассников. Это, пишут, «первый спортивный объект в нашем районе, подготовленный в рамках исполнения указа президента России Владимира Путина о Всероссийском физкультурно-спортивном комплексе „Готов к труду и обороне“».

На доме, расположенном напротив станции «Обводный канал», появилось вот такое граффити. Сначала рисунок был куцый, с одной буквой «П» — потом дорисовали остальное, и стало ясно, что это не «победа» и не «Путин». И то ладно.

 Это всё официоз, но и обычные граждане склонны к ура-ажитации:

И так далее — каждый может при желании свои примеры вспомнить. Как антитеза, разумеется, появились и знаки пацифизма (тоже, что интересно, воинственного): скажем, трафареты с танчиком и надписью «маленькая победоносная *****» от коллектива Gandhi. Или вот такое послание от безвестного художника на Новочеркасском проспекте:

Весь мир идёт на меня войной. Изображение № 1.

В мощном тексте Марии Степановой «Позавчера сегодня» речь шла, в частности, о том, с каким подъёмом наши люди встречали начало Первой мировой («Ведь война — это прежде всего весело!» — говорил Александр Блок Зинаиде Гиппиус). Начало Великой Отечественной стало горем. Но память у человека как у мухи: впитывая в себя духоподъёмную милитари-риторику, не желая знать о поражениях, некоторые люди вновь готовы, ликуя, разить врагов не разбирая лиц. И кто-то инфернальный, вдоволь наевшись этим, кажется, вот-вот выползет наружу из канализации. 

Текст: Юлия Галкина