Давайте сразу спойлер: на этот раз наши победили. Вероятно, временно — пусть так.

Мне было интересно посмотреть на людей, которые собираются построить мусороперерабатывающий, суть мусоросжигательный, завод в Левашове. Я живу в Калининском районе: согласно карте Гринпис, нас все те чудеса, что потенциальный завод собирается извергать в атмосферу — ртуть, хром, кадмий, диоксины, — тоже зацепят. Ау, я не хочу умереть от рака на берегу вонючего Муринского ручья.

Мне было интересно посмотреть на людей, которые втихаря устроили слушания в предпоследний день года — когда условному нормальному человеку хочется наряжать ёлку, раскупоривать шампанское, строгать оливье и тискать кота перед телевизором, в котором показывают «Иронию судьбы».

И ещё мне было интересно посмотреть просто на людей. Их собралось много. Так много, что в зал слушаний сперва было не войти: очередь — превышающая по размеру ту, что стоит за жетонами на «Площади Восстания» в час пик — культурно выстроилась вдоль коридора на третьем этаже здания администрации Выборгского района.

— Они что, не в этом городе живут? — задал кто-то в очереди риторический вопрос. Они. Чужой, хищник.

— Да жадные они, им лишь бы нажиться, — ответили ему.

— Нет, ну понятно, но они же сами этим воздухом будут дышать? — не унимался вопрошающий.

Из кабинета с табличкой «заместитель главы Никишина» вышли две женщины — средних лет и пожилая.

— Что происходит? — удивилась пожилая.

— Слушания. Будут строить в Левашове перерабатывающий завод, потому что сейчас там огромная свалка, — ответила та, что средних лет. Бабушка понимающе кивнула.

Пожилые. Молодые. Активисты. Обыватели. Депутаты. Пара-тройка городских сумасшедших, куда без них. Листки А4 над головами: «Переработка вместо сжигания»; «Нет сжиганию»; «Я имею право на воздух». В актовом зале — натуральный рок-концерт. Только главный исполнитель мало кому нравится.

Это усатый мужчина в костюме. Ровно и негромко он читает доклад о заводе (с большой буквы «з», согласно слайдам на экране). Что чувствует этот человек, когда несколько сотен людей скандируют «пе-ре-нос», заглушают его речь хлопками и свистом, организуют стихийное голосование? Страх, ярость, презрение, усталость, сочувствие или ничего — космическую пустоту?

После часа с лишним густого крещендо кто-то из чиновников в президиуме сдаётся: «Слушания перенесены». Найдут другое помещение, объявят новую дату. На большом экране — замыленное кино: какие-то агрегаты, в которые весело ползут отходы, человек в спецкостюме, как в сериале «Штамм». Расходимся.

Есть такой хороший фильм — «Они живут» (They Live) Джона Карпентера. По сюжету, если надеть специальные очки, можно увидеть, что все вокруг делятся на две категории: люди как люди и какие-то инопланетяне, желающие людей поработить. Иногда кажется, что так и есть, причём соотношение на Земле не в пользу гуманоидов. Иначе откуда бы такая тяга к самоликвидации?