Если верить официальным данным, в России насчитывается 313 моногородов. Это много: каждый десятый живёт в таком городе. Создание большинства моногородов было связано с особенностями советской плановой экономики: тогда вопросы о том, где и какие крупные предприятия необходимо построить, решались централизованно. Сверху давали указания, в нужном месте начиналась «ударная комсомольская стройка», из земли вырастали огромные корпуса завода, а после и город вокруг — «спальный цех» для рабочих и обслуживающего персонала.

С переходом экономики на рыночные рельсы почти все моногорода оказались в сложном положении: устаревшие производства не выдерживали конкуренции. Если закроется завод, что будет с городом? Российское правительство задалось этим вопросом во время кризиса 2008 года. Тогда экономические проблемы моногородов резко начали превращаться в социальные. Многие помнят драматическую историю Пикалёво в Ленинградской области, где лишившиеся работ и зарплат жители перекрыли федеральную трассу (после этого решать проблемы города приехал Владимир Путин). 

В США, где проблема моногородов стала актуальной в 1980–1990-е, практиковали так называемое «сжатие»: большинство жителей переселяли в более благополучные города, оставляя на месте мелкий бизнес и государственные службы. Или вовсе переселяли всех жителей, оставляя на месте город-призрак.

В России на вариант с переселением пока никто не решался: люди маломобильны и консервативны, чтобы переехать куда-то всем городом. Поэтому остаётся второй вариант — целевая государственная поддержка. На поддержку 313 городов денег не хватает, поэтому правительство вынуждено определять, кто получит финансирование из федерального бюджета — под конкретные инвестиционные проекты. На ближайшие четыре года на это планируют потратить 30 миллиардов рублей.

О том, кому и на что будут выделены эти деньги, представители рабочей группы говорили на выездном заседании международного форума «Город будущего» в Тольятти. Последний относится к числу моногородов, состояние которых сильно зависит от градообразующего предприятия. В случае с Тольятти это АвтоВАЗ, где ещё недавно работало более 100 тысяч сотрудников. Завод и город всегда были тесно связаны друг с другом — иногда Тольятти даже в шутку называли спальным цехом АвтоВАЗа. В последние годы предприятие переживало не лучшие времена: завод погряз в долгах, производство упало, прошло несколько волн массовых увольнений. Теперь главная задача городских властей — создать альтернативные точки роста и развивать город так, чтобы он перестал зависеть от градообразующего предприятия.

Большинство докладчиков форума выстраивали свою речь однотипно: сначала говорили об успехах, потом — о проблемах, а в конце просили дать денег. Несколько чиновников жаловались, что в последнее время экономическая ситуация в их городах настолько улучшилась, что они были исключены из категории проблемных моногородов. Один докладчик даже тяжело вздохнул и добавил: «К сожалению».

Грусть чиновников легко объяснима. Каждый год правительство делит все моногорода на три категории: в первую попадают моногорода со стабильной экономической ситуацией, во вторую — с риском её ухудшения, в третью — с наиболее сложным социально-экономическим положением. Финансовую поддержку оказывают последним. Так что либо у тебя в городе всё плохо, но правительство может дать денег, либо ты улучшаешь ситуацию, но тогда забудь о дотациях из федерального бюджета. 

Печально даже не то, что некоторые чиновники переживают из-за недостаточной проблемности своих городов. Обиднее, что большинство проектов, на которые они просили деньги у правительства, выглядят удивительно однообразными. Страдая из-за того, что градообразующее предприятие находится в кризисе, многие просили денег на строительство второго завода. Спору нет, новые рабочие места в кризисных моногородах нужны, но ведь на дворе XXI век, эпоха постиндустриальной экономики, а это значит, что нужно придумывать новое будущее для города с учётом его особенностей.

Год назад мне самому довелось участвовать в разработке концепции развития Байкальска, одного из самых проблемных моногородов России. Градообразующее предприятие — Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат — сливал часть переработанных отходов в озеро. О закрытии завода мечтали экологи со всего мира. В итоге прогрессивная общественность победила — комбинат закрыли. Остался вопрос: что же будет с городом и его жителями?

Благотворительный фонд «Зелёное будущее» поручил КБ «Стрелка» разработать концепцию развития территории бывшего комбината с условием, что проект будет отвечать нуждам жителей города и не нанесёт ущерба природе. Очевидно, что при таких условиях развивать Байкальск как промышленный город не имело смысла. Необходимо было придумать для него новый профиль. 

Решить эту задачу мы смогли лишь после того, как съездили в Байкальск и обстоятельно его изучили. Мы ожидали увидеть мрачный депрессивный промышленный город и были поражены, насколько красив Байкальск, раскинувшийся между озером и живописными горами Хамар-Дабана. Удачное расположение прямо на берегу Байкала, сравнительно близко от Иркутска, навело нас на мысль о перспективах развития туризма (тем более что благодаря горнолыжному курорту «Гора Соболиная» зимой сюда и так приезжают тысячи любителей активных видов спорта). Отказываясь от индустриального прошлого, Байкальск имеет все шансы стать «зелёным городом», обозначив эконаправление в качестве одного из приоритетов развития.

На стыке тем экологии и туризма мы разработали концепцию тематического парка экологической направленности «Байкальский комбинат производства природы», который должен был стать своего рода воротами на Байкал для туристов со всей России. Проект парка был одобрен Русским географическим обществом и Министерством природных ресурсов и экологии РФ и сейчас ждёт реализации. Кстати, в нынешних экономических условиях этот проект стал ещё перспективней: российские эксперты прогнозируют рост внутреннего туризма, а Байкал может стать одним из самых популярных направлений.  

Беда в том, что, кроме Байкальска, в стране сейчас 73 моногорода, которые испытывают серьёзные социально-экономические трудности, и 149 городов с повышенным риском ухудшения ситуации. А продуманных инвестиционных проектов для этих моногородов пока пугающе мало. На заседании в Тольятти председатель рабочей группы по развитию моногородов Ирина Макеева строго сказала, что государство будет финансово поддерживать только качественные, хорошо проработанные проекты. Получается, что деньги-то есть, а вот хороших идей не хватает.  

Хороший пример продемонстрировал как раз Тольятти: недавно прямо напротив АвтоВАЗа открылся новый технопарк «Жигулёвская долина». Здесь уже появились первые резиденты, а всего планируется создать 3 тысячи рабочих мест. Мэр Тольятти Сергей Андреев стал чуть ли не единственным, кто после заседания рабочей группы заявил, что совсем не хочет, чтобы его вотчина вошла в число проблемных моногородов. Даже ради финансовой помощи от государства.