Город всегда испытывает нервы на прочность: толпы в транспорте, ремонтные работы, погодные аномалии могут вывести из равновесия кого угодно. Добавить к этому частый стресс на работе — и вот уже пора бежать в аптеку за седативными. Чтобы приободриться перед наступлением настоящей весны, когда будет не до скуки, мы расспросили пять человек незаурядных профессий о том, как они справляются с напряжением во время и после работы. Спецпроект подготовлен совместно с лекарственным средством «Скинорен», которое помогает избавиться от стресса хотя бы по поводу кожи.

 

Марина Денисова, инструктор по вождению

 Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 1.

Я работаю инструктором по вождению шесть лет, а до этого была учителем младших классов. Во-первых, я всегда интересовалась автомобилями, а во-вторых, мне очень не нравилось, как женщины ведут себя за рулём и как их от этого воспринимают на дороге. Решила своими силами менять ситуацию. Большинство моих учеников — девушки и женщины, хотя молодые люди тоже обращаются. Каждому нужен индивидуальный подход.

Свой рабочий день я планирую с вечера, обзваниваю всех учеников. Каждое утро я обязательно проверяю автомобиль, чтобы не было никаких неисправностей. Очень важно подготовиться самой, настроиться: я не имею права выходить на работу в плохом настроении, не имею права раздражаться. Учеников надо встречать с улыбкой, особенно женщин. Для них психологический настрой в начале занятий очень важен. Я знаю, что от меня многое зависит, потому что волнение передаётся от учителя ученику.

 

Пожалуй, самое стрессовое в моей профессии — отношение других участников движения к учебным автомобилям. Людям должно быть стыдно обижать слабых на дороге, а ведь таковыми и являются ученики.

 

Новички за рулём пугаются как дети, а мне приходится сталкиваться с хамством и открытой агрессией. Но я стараюсь никогда не вступать в конфликты. Плохо, что люди забывают, как страшно им самим было в первый день за рулём. Чтобы отвлечься от стрессовых ситуаций, я стараюсь перенастроиться, подумать о чём-то хорошем и на этом сконцентрироваться, оставив за скобками неприятный инцидент.

Я замечаю, что с каждым годом люди в Москве становятся внимательнее на дороге. Девушек и женщин становится всё больше, и водят они иногда даже аккуратнее, чем мужчины: включают поворотники, резко не тормозят, уважительно относятся к другим участникам движения. Мне кажется, в этой профессии я нашла себя: я не только получаю от работы удовольствие, но и искренне горжусь своими учениками.

 

 

 

Анастасия Таболина, участница национальной сборной по синхронному плаванию, многократная чемпионка России

 Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 2.

Сейчас у меня период интенсивной подготовки к соревнованиям, так что сразу после завтрака я иду в тренажёрный зал для подкачки. Затем на первую тренировку — четыре часа в бассейне. Потом нам дают перерыв, чтобы восстановить силы. Готовясь к выступлениям, мы проводим тренировки не только в воде. Регулярны и обязательны занятия акробатикой, где мы предварительно отрабатываем поддержки, делаем сальто. Все фигуры сначала доводятся до совершенства «на суше» и только потом — в бассейне. Помимо этого мы обязательно занимаемся растяжкой: гнём спину и садимся на шпагат. Тренировки в бассейне тоже различаются. Есть строго спортивная часть, во время которой мы, как пловцы, работаем над техникой и скоростью, проплывая бассейн за бассейном. Это необходимо, чтобы функциональные возможности тела не терялись — грубо говоря, чтобы мы не выдыхались во время выступления. Другая часть тренировок — специальная, где мы занимаемся непосредственно элементами синхронного плавания.

 

В день я провожу в воде по девять—десять часов, это серьёзный стресс для кожи. После каждой тренировки — обязательно душ, чтобы смыть с себя хлорированную воду, а потом — увлажняющие лосьоны для тела.

 

За две недели до соревнований мы начинаем тренироваться без очков. Это настоящее испытание для глаз, так что приходится пользоваться каплями, которые снимают покраснения и зуд после хлорированной воды.

Для выступлений нам нужен яркий макияж, но вопреки распространённому мнению мы не используем особую косметику — все средства продаются в обычных магазинах. Чаще всего перед выступлениями мы собираемся вместе, смотрим, кто что купил из косметики, и коллективно решаем, что лучше подойдёт под программу. Макияж мы придумываем сами. Обычно в команде есть девочка, которая умеет хорошо красить, и она помогает всем остальным. Конечно, есть кое-какие секреты. Например, чтобы тени держались, под них мы наносим блеск для губ или жирный крем. Тушью никто не пользуется, потому что глаза и так красят очень ярко. Самый ужас — это блестки. Они царапаются, и смыть их целиком после выступления крайне сложно.

Я занимаюсь синхронным плаванием 15 лет и привыкла к такому ритму. Отдыхать нам помогает массажист и выходные. Сейчас у меня только один свободный день, и в него я стараюсь съездить домой. Правда, даже в выходной у меня есть ещё одна тренировка. А вообще, я люблю ходить по магазинам и покупать вещи, это позволяет переключиться.

 

 

 

Дмитрий Плавуцкий, инструктор по аэродайвингу

 Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 3.

Инструктором я стал, можно сказать, случайно. Я работал в банке и увлёкся прыжками с парашютом. В конце 2008 года, когда был кризис, я попал под сокращение, остался без работы и долго не мог себя найти. Тогда я и не думал, что могу попасть в трубу: никаких знакомств не было, да и опыт прыжков был совсем небольшой. Рассылая резюме, я наудачу откликнулся и на вакансию инструктора. Я уже и не помнил об этом, когда через полгода мне позвонили и пригласили на собеседование.

В тот момент, когда меня приняли на работу, я был начинающим парашютистом: всего 300 прыжков. У профессионалов они исчисляются тысячами. Повезло, что для инструктора в аэротрубе богатый опыт не нужен. В команду я влился быстро и, постоянно практикуясь в трубе, стал участником двух рекордов России по фрифлаю — это направление парашютного спорта, в котором люди прыгают группой, на огромной скорости мчатся к земле фактически вниз головой.

 

Аэродайвинг, или попросту полёт в трубе, пришёл в Россию около семи лет назад. Но уже сейчас можно сказать, что он изменил технику парашютного спорта.

 

Чаще всего в наш аэродинамический комплекс приходят тренироваться спортсмены, но по выходным он работает как аттракцион. Многие люди приходят заниматься, ни разу до этого не прыгнув с парашютом. Дело в том, что с прыжками сопряжено много эмоциональных моментов, например страх высоты. А здесь никакой дополнительной моральной подготовки не требуется. Что касается новичков, то, конечно, им непривычен такой сильный поток воздуха: в трубе всё вокруг гудит-шумит-вибрирует. Чтобы не повредиться и не обветриться, мы надеваем специальную экипировку: комбинезон, шлем, очки.

Для меня аэродайвинг — это повседневность, ведь в трубе я бываю каждый день. А вот прыгать с парашютом мне до сих пор страшно. Каждый раз волнуюсь, когда захожу в самолёт, ощущаю, как он набирает скорость, слышу, как открывается дверь, представляю, как делаю шаг в воздух. Как ни странно, но во время падения я чувствую себя спокойнее, потому что привык к сильному потоку воздуха, в нём я как рыба в воде. Пожалуй, самый волнительный момент — это раскрытие парашюта. Доли секунды, пока ждёшь, когда он наполнится воздухом, в голове крутится: «Всё в порядке? Всё по плану? Ничего не запуталось? Раскрылся?» Расслабляюсь я, когда уже парю под куполом. Стресс и волнение отступают — летишь и наслаждаешься. Совсем легко становится в момент приземления. А вообще, для меня, как и для любого человека, увлекающегося экстремальным спортом, полёт и есть освобождение от стресса.

 

 

 

Мария Кроль, певица, студентка ГИТИС

 Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 4.

Несмотря на сильное влечение к пению и актёрскому ремеслу, после школы я училась по специальности «художник по костюму». В скором времени я с головой окунулась в административную работу на съёмочных площадках кино и рекламы, а пять лет назад одна невероятная народная артистка сказала мне: «Что ты здесь делаешь? Тебе же самой сниматься нужно!» На тот момент я уже немного занималась вокалом, выкраивая свободные часы, ездила к педагогу на индивидуальные занятия. Прошлой весной мама подтолкнула меня к поступлению в ГИТИС — как говорится, на старости лет. Я подготовилась за три месяца и поступила. График у студентов театральных вузов совершенно безумный: учёба с раннего утра до поздней ночи, один выходной, да и тот не всегда.

На первом курсе большинство тренингов нацелено на самопознание. Пожалуй, это самое напряжённое в эмоциональном плане время.

 

Бывают занятия, цель которых — вспомнить очень сильное чувство. Так, недавно мы в группе делились тем, что любим и не любим. Начали с простого, типа «люблю шоколад», а потом перешли на такие личные и сокровенные вещи, что тренинг закончился ливнем слёз.

 

Наши занятия по сценической речи — это, как бы смешно ни звучало, испытание для лица и рта. Они начинаются с массажа языка: мы его мнём, массируем, разминаем. Потом то же самое с щеками и мышцами лица. Само занятие напоминает йогу и чуть-чуть — секту. Все сидят в странных позах, издают странные звуки, кричат, мычат, шепчут. Есть и другие не менее энерго- и эмоционально ёмкие тренинги, вроде сценического движения, вокала, занятий у балетного станка. Конечно, помимо постоянного эмоционального напряжения, мы испытываем себя физически: скачем по сцене по несколько часов. Хотя актёрский грим больше не подразумевает тонны белил, нам приходится использовать очень яркие цвета и наносить двойной слой косметики.

При таком напряжённом графике лучший способ отдохнуть для меня — это хорошенько выспаться, а перед сном принять горячую ванну с содой и морской солью. Помедитировать — и в кровать. Или другой вариант — оказаться в узком кругу близких друзей и родных, перед которыми не нужно держать себя в строгих рамках: можно есть вкусно, лежать удобно, сходить с ума весело, слушать музыку громко.

 

 

 

Евгений Фук, художник-аэрографист, преподаватель

 Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 5.

Я занимаюсь аэрографией около семи лет. Вообще я рисую с самого детства: сначала брал уроки у разных художников, немного учила мама. Уже в сознательном возрасте я на какое-то время уехал в Непал и осваивал там традиционные техники. Аэрографию первый раз увидел лет десять назад в Москве и сразу же заинтересовался. Год-два осваивал технику сам, а потом пошёл в школу аэрографии. Несмотря на то что после окончания курсов прошло несколько лет, я чувствую, что продолжаю учиться, практикуясь каждый день. Кроме того, время от времени я посещаю дополнительные курсы и мастер-классы.

Сейчас я сам преподаю технику рисования аэрографом в московской школе Exstudio, она признана одной из лучших в России. Кроме того, я постоянно рисую для себя. Клиенты и ученики находят меня сами, в нашей профессии хорошо работает сарафанное радио.

 

Самый необычный заказ, который я выполнял недавно, — роспись шахты лифта в частном доме. Заказчик попросил нанести изображение так, чтобы мою работу было видно только изнутри кабины.

 

Я собрал ветки на улице, обработал их золотой краской и поместил на чёрный фон. Получилось очень красиво! Что касается других заказов, меня уже ничто не удивляет, хотя люди редко приходят с оригинальными идеями. Чаще всего просят нарисовать волосатых кошек — тигров или львов. На втором месте — цветы, самый распространённый заказ у девушек. Следующие по популярности — персонажи мультфильмов и актёры. На выполнение одной работы может уйти от четырёх дней до двух недель, всё зависит от сложности заказа.

Каждый день я работаю с краской и лаками. В обучении мы чаще всего используем водорастворимую — с ней мы работаем больше всего. Прежде чем нанести рисунок, поверхность обезжиривается с помощью спирта, а когда работа окончена, обязательно надо покрыть его слоем лака, чтобы изображение держалось. Несмотря на такое обилие химии, моя работа не доставляет мне никаких хлопот. Самое страшное в профессии — когда портят произведение. Не раз и не два случалось, что кто-то случайно царапал, или ронял, или вовсе ставил кружку с чаем на незакреплённый рисунок. Такие вещи могут испортить настроение на целый день. Для меня лучший способ избавиться от стресса — снова приступить к работе. Исправляя даже испорченную работу, придумывая способ сделать её лучше, а изъян — незаметным, я быстро забываю все обиды и снимаю напряжение.

 

 

 

 

Как люди нервных профессий справляются со стрессом на работе. Изображение № 6.

 

 

 

 

Портрет Марии Кроль: Valery Po