На Арбате задержали двух человек, которые пытались сбыть антикварные книги со штампами сгоревшей библиотеки ИНИОН: «Труды Киевской духовной академии», «Московские церковные ведомости» и другие.  Большинство СМИ вслед за пресс-службой полиции назвали воришек волонтёрами, которые разгребали завалы: мол, сами книги спасают, сами выносят, сами ими торгуют. Потом, правда, выяснилось, что задержанные были вовсе не волонтёрами, а наёмными рабочими, но на это уже мало кто обратил внимание. Украденные тома — хотя, возможно, и не все — нашлись. Но осадок остался: не стоит, мол, пускать доброхотов к государственному имуществу, а то найдутся ещё книголюбы и уйдут за кордон с пачкой научных трудов или вестником какой-то другой епархии.

Стопроцентной гарантии от краж быть не может, и если бояться их пуще всего, то лучше и вовсе читателей в библиотеки не допускать даже в мирное время. Для ИНИОНа волонтёры не роскошь, а необходимость, и хочется объяснить, почему через полтора месяца после пожара без них всё ещё никуда.  

Две недели назад именно они из-под груды кирпичей извлекли чуть обугленный том легендарной «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремёсел» Дидро и Д’Аламбера, изданный в Париже в 1765 году. Если его полистать, выясним, например, что римляне называли «тенями» гостей, которых другие гости приводили на пир за компанию, то есть тех, кого мы сейчас зовём «+1». Без волонтёров с лопатой энциклопедисты, вероятно, отправились бы на свалку или сгнили под кучей мусора: «официальных» археологов и спасателей для них, увы, нет.

451 градус по Фаренгейту. Изображение № 1.

Большую часть книг, не сгоревших в главном хранилище и не размокших от воды при тушении, уже вывезли. Этим занимались сотрудники ИНИОНа, наёмные грузчики и те же добровольцы. Теперь разбирают завалы третьего этажа здания, где полыхал пожар. Там размещались читальные залы, а в коридорах в коробках лежали книги из библиотеки Института мировой литературы. Днём рабочие сбрасывают на землю строительный мусор: пепел, перемешанный с кирпичами, кусками арматуры, битым стеклом, спекшимся рубероидом и головешками мебели. С двух сторон здания образуются чёрные отвалы высотой в несколько метров. Вместе с отходами вниз летят тысячи книг, которые погребены в грязи и не видны под слоями копоти (рабочие их не выискивают или, возможно, откладывают лишь те книги, которые лежат на поверхности и не требуют методичных раскопок).

После шести вечера, когда разбор завалов заканчивается, на раскопки выходят волонтёры, которых мобилизует Зоя Метлицкая — специалист по истории раннесредневековой Англии. Их задача проста: разгрести кучи, вызволить оттуда максимум книг и вместе с сотрудниками отделить тех, кого ещё можно спасти, от «покойников». Часть книг из-за огня и влаги превратилась в горелые комья, некоторые рассыпаются, как только их возьмёшь в руки, от других остались обрывки листов, которые сразу же идут в мусор, но множество книг — в твёрдой обложке или те, кого от огня и воды защитили «соседи» — остались живы, а порой почти невредимы.

Темнеет рано, и раскопки в основном идут уже в темноте, при свете налобных фонариков. Иногда кто-то из волонтёров пригоняет свои машины, и те освещают отвалы фарами. Одни добровольцы приходят разок-другой (я сам был всего дважды), многие — изо дня в день, как на работу. Из орудий труда — две лопаты, остальное — руками. Вряд ли в Москве найдётся другое место, где ворочают землю и кирпичи под разговоры о древнеирландской литературе и, вытаскивая из земли металлический прут, обсуждают, как работали пропагандисты во время Первой мировой войны и существовала ли пропаганда в Средневековье.

Как и на настоящих археологических раскопках, здесь на кучу черепков приходится одна ценная находка — сохранная книга. Из последнего — французский перевод «Тимура и его команды» («Timour et sa brigade») Аркадия Гайдара, вышедший в 1945 году в Париже. Иногда попадаются тома XIX века вроде «Семи смертных грехов» Эжена Сю (в русском издании 1875 года под одну обложку попали две части: «Гордость» и «Сладострастие»). Но главный приз — это, конечно, XVIII век: «Истинной Мантор, или Воспитание дворянства, сочинённое маркизом Карачиоли, полковником в службе короля польскаго» (1769 год), «Доброе сердце и здравой разум, или Письма маркизы Помпадур» (1787 год), «Повесть забавная о двух турках в бытность их во Франции» (1793 год), изданная в Санкт-Петербурге «по Невской перспективе у Аничкова мосту, в доме Г. Зубова». Самая старая из пока найденных книг — «Изабелла Мендоза. Ишпанская повесть, сочинённая госпожою Кошуа», напечатанная в 1760 году «при сухопутном шляхетском кадетском корпусе».

Кроме волонтёров, разгребать пепельно-кирпичные развалы некому, и без них письма маркиз, наставления дворянству, книжные летописи, епархиальные вестники и смертные грехи так бы и остались на книжном кладбище. 

   

Для иллюстрации блога использована фотография обгоревшего листа книги 1922 года, который автор извлёк из строительного мусора библиотеки ИНИОН.