В Петербурге назрел очередной градостроительный скандал. Совет по сохранению наследия с перевесом в один голос разрешил нарушить высотный регламент для нового здания больницы Военно-медицинской академии на улице Комиссара Смирнова. Противники разрешения сетовали на то, что постройку будет видно с Дворцовой набережной, в то время как вид и так основательно испорчен печально известным зданием «Монблан». Сторонники упирали на социальную значимость объекта. Автор проекта — известный местный архитектор Михаил Мамошин.

Как спасти вид с Дворцовой набережной. Изображение № 1.

От обсуждений высотности и сохранения небесной линии в Петербурге возникает ощущение бессилия. Разумеется, нельзя не радоваться значительным успехам охранителей: в городе есть какие-никакие регламенты и возведение некоторого количества объектов удалось остановить. Однако это не отменяет того, что Петербург с каждым годом становится всё хуже. Высокие или низкие, большие или маленькие, новые здания не украшают пейзаж.

Есть дурацкая детская шутка: «стыдно, у кого видно». Как-то так обстоят дела с архитектурой в Петербурге: желание спрятать её, сделать незаметной, является показателем подсознательного чувства неловкости, которое она вызывает, и совершенно справедливо. У нас как-то свыклись с мыслью о том, что красота сосредоточена в наследии, а всё новое изначально плохо, и задача-максимум заключается в том, чтобы не потревожить исторические виды.

Такая точка зрения досталась нам в наследство от поздних советских времён, когда современность была представлена типовыми блочными жилыми зданиями. Объяснялось это далеко не только политическими обстоятельствами. Архитектура 1970-х годов до сих пор легко узнается почти в любом европейском городе благодаря однообразным, громоздким, основательно истёртым за несколько десятилетий фасадам.

Сейчас ситуация совершенно другая. Европейская архитектура переживает золотой век. Практически в каждом большом, а часто и в средних размеров городе есть одна или несколько достопримечательностей, построенных за последние двадцать лет. Больше того, за последние десять лет архитекторы добиваются всё больших успехов в том, чтобы делать не выдающиеся, а среднестатистические постройки удобными и симпатичными. Некоторые кварталы в Северной Европе ничем качественно не уступают тому, что строилось в девятнадцатом веке и раньше.

Двадцатый век для архитектуры был чем-то вроде эпохи великих открытий, когда идеи и технологии развивались настолько быстро, что их применение на практике неизбежно провоцировало непредсказуемые нежелательные эффекты. Одним из самых важных вызовов нового времени оказался масштаб. Быстрая урбанизация и появление новых конструкций способствовали значительному увеличению размера сооружений, а оно, в свою очередь, — нарушению столетиями сложившихся паттернов строительства городов.

 

Главная петербургская традиция, заложенная одновременно с городом — строить не хуже, чем в Европе. Очень хочется к ней вернуться. Здание важной городской больницы заслуживает международного конкурса

Методом проб и ошибок удалось выяснить, что массивное здание требует специального отношения к силуэту, к качеству материалов и проработке деталей фасада, к взаимодействию первых этажей с окружающей средой, к сочленению больших объёмов. Отчасти некрасивость архитектуры 1970-х годов происходит именно из-за отсутствия перечисленных навыков. Сегодня благодаря не в последнюю очередь художественной изобретательности архитекторов они появились, но Петербург, кажется, так и остался в позапрошлых десятилетиях.

Если верить аннотации архитектурной мастерской Михаила Мамошина, проект больницы ВМА сочетает в здании современные технологии с петербургскими традициями. Заключается это в том, что фасады здания, представляющего собой незамысловато соединённые друг с другом корпуса-коробки, частично облицованы плиткой, имитирующей ритм окон в каменном или кирпичном здании, построенном до появления металлических каркасов и сплошных остеклений.

Михаил Мамошин сам считает себя учеником одного из лучших ленинградских зодчих Евгения Адольфовича Левинсона. Левинсон, переживший не одну перемену партийных установок, считал, что городская традиция заключается в следовании определённому масштабу и ритму оконных проёмов. Это позволяло ему одинаково изящно строить и простые модернистские, и декорированные неоклассические здания. Михаил Мамошин, видимо, усвоил урок слишком формально и применил полученное когда-то знание в неподходящей ситуации. Наложенный слой издалека будет едва заметен, а вблизи раздражать грубостью и неподходящим качеством материалов. Словом, приём с игрой в узнавание традиции настолько неубедителен, что расценивать его можно только как пиар ход. В остальном же трудно придумать архитектуру менее изобретательную.

Главная петербургская традиция, заложенная одновременно с городом, — строить не хуже, чем в Европе. Очень хочется к ней вернуться. Здание важной городской больницы заслуживает международного конкурса. Можно обойтись без громких имён, достаточно пригласить бюро второго ряда, и мы увидим, что бывает такая архитектура, за которую не стыдно, даже в перспективе Дворцовой набережной.

 ФОТОГРАФИЯ: Karpovka.net