В это воскресенье, 18 сентября 2016 года, состоятся выборы в Государственную думу VII созыва. Впрочем, в голосовании не смогут участвовать миллионы горожан, которые годами живут в Москве без регистрации. В своей колонке для The Village журналист Илья Клишин рассказывает, как в столице сложилась подобная ситуация и есть ли из нее выход. 

Текст

илья клишин

В Москве сейчас — а если быть точным, на 1 июля 2016 года — зарегистрированы 7 миллионов 342 тысячи избирателей. Всего же, по данным Госстата, в столице живет 12 миллионов 330 тысяч человек. Разница составляет ровно 5 миллионов. Вычитаем из них детей и подростков — и получаем пару миллионов людей, пораженных в избирательных правах. Таких, как я: москвичей второго сорта.

Скорее всего, их, то есть нас, больше. Официальная статистика, конечно, занижает численность населения города, подсчитывая только людей с постоянной и временной регистрацией — студентов и «белых» рабочих. Оценки в 15, а то и 20 миллионов жителей, пожалуй, ближе к действительности. Недавно расформированная ФМС уверяла, что в Москве не более 700 тысяч граждан России без какой-либо регистрации, но весь мой эмпирический опыт подсказывает, что это неправда.

Ежегодно московские вузы и колледжи выпускают сотни тысяч менеджеров, журналистов, дизайнеров, программистов, юристов, экономистов, а то и просто продавцов в магазинах у станций метро, которые, согласно их паспортам, проживают в Самаре, Краснодаре, Вологде, Петербурге, Екатеринбурге, Омске, Владивостоке, Воронеже и Тамбове. Не очень часто слышны истории о том, как они триумфально вернулись домой, верно? Понабрался, мол, ума в столице и поехал поднимать родину. И прибавьте к этому еще людей, отучившихся в регионах и затем приехавших в Москву попытать удачу.

Всех их, то есть нас, немало: 2 миллиона, пять, семь? Честно, не знаю. Но думаю, не совру, если скажу, что столичные средний и креативный классы (пересекающиеся, но не совпадающие множества) процентов на 50 состоят из этих невидимых для властей людей.

Помимо голосования, невозможность которого не для всех является трагедией, все они сталкиваются с сотней бытовых проблем. Оформить загранпаспорт? Или дорого и очень долго в центре на «Новослободской», или ехать в родной город. Вообще, москвичи второго сорта уже привыкли и даже не видят порой ничего такого в том, что для получения какой-то услуги от государства — самой обычной бумажки — им надо проехать тысячу километров туда-обратно, а то и две, и десять. Россия большая, и не всем повезло быть родом из Рязани.

«Невидимые» люди иногда болеют и тогда идут в районную поликлинику выслушивать в сотый раз, что они тут не «прикреплены». У «невидимых» людей рождаются дети, и тогда приходится давать взятки, чтобы устроить их в детский сад, а потом и в школу. Государственные телеканалы любят смаковать, как тяжело живется русскоязычным негражданам в странах Балтии, но ни разу я не видел там сюжета про обывательский ад русскоязычных «негорожан» в Москве.

Обычно на все это возражают так:
ну что — сами виноваты, оформили бы временную, а потом и постоянную регистрацию. Живут по-серому, пусть и мучаются. Говорят это обычно люди, которые никогда не сталкивались с вопросом сами

Простой пример. Я живу в Москве уже 12 лет, и из них в течение восьми, после бакалавриата, я снимал самые разные квартиры. Дорогие и дешевые, и в арбатских переулках, и на «Водном стадионе», да так, что до метро еще 20 минут на автобусе ехать. Но их всегда объединяло одно: полиция, налоговая и власти понятия не имели, что я там жил. Договоры, которые я скреплял своими подписями, были филькиными грамотами, и меня всегда можно было выгнать из квартиры чуть что, и это даже случалось со мной дважды. И только сейчас я снимаю квартиру легально, но это скорее исключение на нашем рынке недвижимости. И то потому, что у моей хозяйки блажь такая.

Вообще, квартиросъемщик в Москве — не человек, а бесправное существо. Он заходит в дверь на цыпочках, надеясь, что грозный владелец жилплощади милостиво выберет его, а не кого-то другого из сотни претендентов. Диктовать свои условия не положено, бери что дают. Не нравится — уходи, желающих много.

Если вам кажется, что это имеет что-то общее с капитализмом, вы не правы. Возьмем для примера не полусоциалистическую Европу, а США. В Нью-Йорке три четверти жителей города живут в съемных квартирах. Их права жестко защищены местными властями. Лендлорд не может резко поднять квартплату и выгнать вас, если вы исправно платите за жилье. Зачастую квартиры в Нью-Йорке снимают десятилетиями и даже передают из поколения в поколение. При этом все эти люди, разумеется, имеют право голоса — и на федеральных выборах, и на выборах мэра.

У нас о местных выборах речь вообще не идет. «Невидимые» люди годами исправно платят налоги в московский бюджет просто так. Ну и что, что рязанский менеджер прожил тут 15 или 20 лет, с чего это вдруг он должен избирать мэра?

Но и с федеральными выборами все сложно. С постоянной и даже временной регистрацией можно включить себя в списки голосующих. А вот если регистрации нет, нужно съездить в родной город за открепительным удостоверением. И каждый сам решает для себя: готов он ехать тысячи километров туда-обратно, чтобы проголосовать, или нет.

И дело даже не в имущественном цензе, который по факту существует в Москве: нет квартиры — не можешь голосовать и еще много чего делать. И не в том, в каком примитивном состоянии находится у нас сегодня рынок жилья, — ужасном по сравнению с теми же доходными домами начала XX века. А в том, что миллионы живых людей оказались заложниками дурацкой «двадцать второй уловки».

Чтобы защитить их права, нужен политик. Но ни один политик за них, то есть за нас, не вступится, потому что мы не можем за него проголосовать. Значит, мы ему не интересны. Ведь мы как бы не существуем.

Но это же неправда. Мы существуем. 


обложка: Лебедев Артур/ТАСС