Тревога и беспокойство овладели мной, когда Катя, окончив «Британку» и получив хорошую должность в топ-нейм бюро, бросила всё через полгода и купила билеты в один конец в Непал. Я ведь знаю, как она мечтала работать дизайнером, приехав покорять Москву! До этого Гоа забрал трех моих друзей, которые мечтали снимать свое кино. Костя, талантливый музыкант, уже третий год живет в Бангкоке, зарабатывая переводами, и дает знать о себе только агрессивными статусами в адрес Asiana Airlines. Мои 25–30-летние друзья регулярно бросают многообещающие карьеры, прежние мечты, мужей, жен, детей и уходят в себя, уезжают в гималайские деревни, погружаются в апатию, сумятицу, беспокойство. Ищут себя.



«Наши родители сходят с ума, когда мы, бросив клубничные грядки, решаем открыть школу хастла и контактной импровизации» 


 

Кажется, жизненный сценарий наших родителей, который представлял собой эпическое кино о труде, любви и служении гуманистическим идеалам, дал серьезную трещину. Жизнь моего поколения больше напоминает сериал: цепь ярких, разрозненных эпизодов с каруселью действующих лиц, вихрем сюжетных линий и непредсказуемых экспериментов над самим собой, объединенных только главным героем. Вот я в ашраме в Керале. Вот я получил грант Fulbright и изучаю медиаменеджмент в UCLA. А вот я всё бросил и развожу ампельную клубнику в деревне Мосолово. Неудивительно, что наши родители с ума сходят от беспокойства и только пожимают плечами, когда мы, бросив клубничные грядки, решаем открыть школу хастла и контактной импровизации.

Ведь как это было в их времена? Человек получал образование, поступал в институт, женился, работал в каком-нибудь НИИ, через десять лет — квартира, дети, машина, чешская стенка, повышение, дача. Жизненный сценарий был сбит довольно плотно, без зазора, без щелочки. С минимальными промежутками между структурами, которые подчиняли себе твое бытие. Было не принято долго думать, куда нести свой диплом, да и мысли не было, чтобы, закинув его на чердак, пойти торговать материнскими платами. Существовало понятие «непрерывный трудовой стаж», которым гордились. Может, и скучно, но эта заданная размеренность, видимо, здорово спасала от кризиса четверти жизни, который подтачивает моих сверстников вопросом: «Кто я?»

Конечно, жить по родительскому сценарию сейчас невозможно: даже в эпоху стабильности нет долгосрочных социальных гарантий, но главное — этот сценарий не предполагает жажды самопознания и внесения корректив в жизненный план по ходу действия. Я — врач. Я — учительница. Я — железнодорожник. И так всю жизнь.

Вряд ли кто-нибудь сегодня согласится работать 10 лет на одном предприятии, довольствоваться одним профильным образованием, до смерти жить на одном месте. И не получится. Экономически это нецелесообразно: дешевле набирать людей под конкретные проекты, чем держать балласт из 10 тысяч пожизненных сотрудников. Поэтому многие работодатели ценят умение быстро собрать команду, поднять стартап с нуля, на ходу добирая необходимые знания, адаптироваться к новым условиям.



«Большинство живет в каком-то шизофреническом двоемирии. Петя, выучившись на эколога, работает сисадмином, а по ночам он байкер» 


 

Мы озабочены эфемерной самореализацией. И никакая вечная троица квартира-машина-дача не перевесят ее значимости. К несчастью, наша самореализация бесконечно осложнена всё возрастающим количеством возможностей. Каждый день мы получаем тонны информации о новых местах, людях, профессиях. Их так много, что они уже просто не могут уместиться в одну человеческую жизнь.

Поэтому большинство молодых людей живут в каком-то шизофреническом двоемирии. Все привыкли к тому, что Петя, выучившись на эколога, работает сисадмином, а по ночам он байкер. Аня, корреспондент государственного канала, вечером — клавишница в рок-группе, училась на социолога. Вова — курьер, по профессии связист, но его главная страсть — сцена: он играет волшебника Изумрудного города в любительской постановке. Это только в начале нулевых еще кого-то удивляло, что лидер панк-рок группы «Наив» Чача Иванов работает то банкиром, то брокером в солидных структурах. Сегодня более подозрительны брокеры, у которых нет второй, тайной жизни.

В отличие от устаканившейся Европы, в России еще есть возможность пробовать, примерять на себя разные жизненные модели, кардинально менять карьеру, уходить в ирландские монастыри, возвращаться, вливаться в новые проекты. В поисках себя мы меняем работу каждые два года, каждые пять лет — профессию, каждые три — начинаем новые отношения. В отличие от эпического кино, драматургия сериала усложняется: появляются второстепенные линии, которые иногда перерастают в основные, случаются флешбэки, меняются места действия, появляются всё новые и новые персонажи. Мы уже проживаем не одну, а несколько жизней: друида, Лары Крофт, Чипа, Дейла и Дюка Нюкема.

И всё бы ничего, но недостаток терпения и мотивации не дают нам реализовать себя в новом деле, в новом увлечении, в новых отношениях. Мы, как капризные дети, не разобравшись с инструкцией, бросаем игрушку и бежим к следующей. Хотя у многих получается: закончил один проект, отдохнул, принялся за следующей. Главное, не забывать, что у каждой серии обязательно должна быть развязка. Достижение. Результат. Завершение. Конец.