5 марта на Пушкинской завершился первый цикл протестного движения. На самом деле, он завершился несколько раньше и то, что происходило у памятника, а четыре дня спустя — на Новом Арбате, происходило во многом по инерции. Слабая риторика, общее непонимание происходящего, крики «Путин — вор», которые неделей ранее выглядели бы органично, а теперь заставляли лишь нервно вздрагивать. Ну чего тут говорить — вы сами там были, сами все знаете. Протестное движение забродило и начало кислить.



«Мы, представители креативного класса, стоим на морозе, возвышаясь над обывателем, которого согнали на Манежную площадь за шоколадку». 


 

Чем был для нас протест на протяжении последних месяцев? Он позволял не только выразить свое возмущение, но также почувствовать себя частью единого целого. Мы кричали «Путен–вор» на Чистых прудах, улыбались друг другу на Болотной, маршировали по Якиманке и держались за руки на Садовом. Все это было невероятно обаятельно, но давайте уж начистоту — во всем этом присутствовал значительный элемент самолюбования. Элемент отпозиционирования. Мы словно говорили окружающему миру: «Посмотрите, какие мы классные. Мы, представители креативного класса, понимаем, как все устроено, и стоим на морозе, возвышаясь над обывателем, которого согнали на Манежную площадь, посулив шоколадку».

Вспомните комментарии после Болотной. Какие там были приятные лица — и какие неприятные на Поклонной. Какие прекрасные креативные плакаты покачивались над толпой в парке Репина, а этим — что раздали, тем они и машут. Как чисто и хорошо были одеты люди на нашем митинге, а те, что за Путина, — как-то не очень. Даже актер Максим Виторган, который произнес на Новом Арбате очень правильную речь, не смог удержаться от того чтобы назвать карусельщиков «серой массой». Это, конечно, не специально, но показательно.

Одна из главных проблем оппозиции заключается в том, что она слишком уж лихо записала во враги не только путинскую систему, но и вообще всех вокруг. Не испытываешь к Путину ненависти — мещанин и обыватель. Испытываешь симпатию — подлец, предатель и говно. Доволен своей жизнью, когда в России не строят дорог, — скотина ты бесчувственная. С эмоциональной точки зрения такая позиция понятна. С практической — вызывает недоумение.



Разница между Поклонной и Болотной действительно существует. Как существует она между человеком, который, наступив вам на ногу, извинится, и тем, который наоборот — с вызовом посмотрит. 


 

Попробуйте поставить себя на место подростка, который вышел барабанить за Путина. Ну, на секундочку. На нем — теплый китайский пуховик. Дома в холодильнике — вареная курица. Он играет на компьютере и хочет быть PR-менеджером. У него на носу ЕГЭ. С ним девушки не хотят гулять, потому что у него прыщи на лбу. Какое ему дело до того, что в России не строят дорог? Почему его должно волновать катастрофическое положение российского образования? Все это слишком для него абстрактно. Он сидит во «Вконтакте» и слушает музыку.

Какое дело до коррупции его маме? Разоблачения Навального для нее — тьфу, потому что она работает на заводе и получает зарплату день в день, но при этом хорошо помнит, как ее задерживали и выдавали не деньгами, а продукцией. Кстати, это совершенно реальная ситуация, о которой мне рассказал приятель, сам активный участник протестов. «Ты знаешь, — сказал он,— у моей девушки мама голосовала за Путина. Она работает на заводе, который производит какие-то турники. И она слишком хорошо помнит, как получала зарплату этими самыми турниками».

Я не пытаюсь оправдать власть тем фактом, что раньше вареной курицы не было, а теперь — есть. Я пытаюсь оправдать людей, которые этой властью довольны. Да, в стране объективно плохая ситуация. Да, она цинично маскируется откровенным враньем. Да, воруют. Однако чтобы это осознать, надо изучить факты, потратить время и силы, которых у многих просто нет. А для того чтобы испытать по этому поводу возмущение, нужно это с кем-то обсудить. А как обсудишь, когда от тебя отворачиваются и называют быдлом?

Нет, если честно, то некоторая разница между Поклонной и Болотной действительно существует. Как существует она между человеком, который, наступив вам на ногу, извинится, и человеком, который наоборот — с вызовом посмотрит. Однако разница эта — эстетическая и в данном случае к делу не относится. И если мы действительно хотим изменить мир, а не просто построить себе по скоростному социальному лифту, то первое, что мы должны сделать, — это забыть об этой разнице. А для этого нам надо понять тех, кто выходил на Поклонную и Манежную. Понять и полюбить.



Они машут выданными плакатами, не понимая, что на них написано. Но это происходит исключительно потому, что им никто не предложил ничего лучшего.


 

Люди, которые голосуют за Путина и выходят на Манежную, — не исчадья ада. Да, у них нет айфонов. Да, они машут выданными плакатами, не понимая, что на них написано. Но если с первым можно примириться, то второе происходит исключительно потому, что им никто не предложил ничего лучшего. А что может быть лучше, чем 500 рублей за участие в митинге и бесплатный концерт «Любэ?» Лучше может быть только правда о положении дел в стране. И эта правда у протестного движения есть.

Новый цикл протеста должен начаться не с обострения отношений. И уж тем более не с призывов оставаться в фонтане до тех пор, пока не уйдет Путин. Он должен начаться с широкого разворота в сторону тех, кто выходил на Поклонную или Манежную. Надо объяснять, доказывать, убеждать. Надо привлекать на свою сторону. Навальному пора масштабировать свою деятельность и превращаться в большую корпорацию, в которой будут отдел мигалок, отдел коррупции, отдел полицейского произвола и так далее. Качественные изменения в стране станут возможны только тогда, когда масштаб происходящего в ней бардака осознает Света из Иваново. И выйдет на митинг вместе с Юрием Сапрыкиным. И тогда — вот увидите — мир станет более лучше.

 

Фото на обложке: Дмитрий Костюков