Паям Шарифи о переосмыслении классических и культовых поп-хитов

Паям Шарифи (Payam Sharifi) – ирано-американский писатель, художник и лектор, живущий между Москвой и Парижем. Родился и вырос в Техасе, закончил Колумбийский университет и Королевский колледж искусств. Его статьи публиковались в таких изданиях, как The New York Times, Libération, Art Review, Black Square и Purple. Кроме того, он – пишущий редактор европейского журнала 032c, выходящего два раза в год.

В 2005 году он вернулся в RCA, чтобы вести курс «Глобализированный идиот» в департаменте архитектуры и дизайна. Позже, в этом году вместе с группой художников основал проект Slavs and Tatars, посвященный культурному осмыслению пространства от бывшей Берлинской стены до Великой Китайской стены, проще говоря Евразии. Slavs and Tatars успешно устраивали выставки в лондонском центре современного искусства Barbican, Colette, в рамках Московского биеннале, и, совсем недавно, в бельгийском центре современного искусства Netwerk. Их работы находятся в постоянной коллекции в Музее современного искусства в Нью-Йорке. 

С 2006 года работает с Русским Стандартом в качестве креативного директора – его задачей является стратегическое и культурное определение современной России, для ведущего брэнда страны.

      

В прошлые выходные Slavs and Tatars впервые показали свой проект Hymns of No Resistance – серию поп-хитов 70-х и 80-х, с измененными текстами и в исполнении курдских музыкантов. Выступление было частью фестиваля Spoken World, проходившего в Брюсселе в театре Kaai. Посвящен он был 20-й годовщине 1989 года.

  

  • Invitation, Hymns of No Resistance, mimeography.

  

The Hymns of No Resistance используют классические и культовые поп-хиты, переделанные так, чтобы затронуть тему территориальных споров, проблем языка и геополитики Евразии. Например, из известной песни Майкла Сембелло «She's A Maniac», описывающая полную мучений жизнь молодой любительницы потанцевать вышла «She's Armenian», где страдания наполняют жизнь армянской диаспоры. Или переложение песни Рода Стюарта «Young Turks», – «Young Kurds», рассказывающая историю любви Массуда и Ширин, курдской пары, страдающей вопросами национальной идентичности. «Stuck in Ossetia with You» (если помните, была такая известная песня «Stuck in the Middle with You», прославленная сценой в «Reservoir Dogs») затрагивает русско-грузинский конфликт. А в песне Гершвина «Let's Сall the Whole Thing Off», в которой изначально пелось о разнице произношения слов potato или tomato, в нашем варианте рассматривалась привычка спорить о том, как правильно называть города, являющиеся причиной территориальных разногласий.

   

  • Décor projection for "Let's call the whole thing off". Hymns of No Resistance performance. 2009. Kaai Theatre, Brussels.

  

Подобно тому, как переделка текстов песен тут же заменяет попсовую слащавость на жесткую реальность, Бериван Кайа и курдский ансамбль вносят элегантную отстраненность туда, где раньше царил пафос танцевального хита. Надо заметить, что курды на протяжении всей своей истории были запрещенной нацией: зажатые где-то между Турцией, Ираком, Ираном и Сирией они почти утратили свой язык, культуру и самоидентификацию. Сегодня курдов по всему миру порядка 20-30 миллионов, это самая большая народность в мире, лишенная своего государства (технически у них есть автономия в северном Ираке, но у них нет собственной страны). В связи с чем большая часть их культурного и политического наследия передавалось устно, а точнее посредством музыки.

Проект был задуман в конце 2008 года и, как и многие наши работы, тесно связан со всем, что мы делаем. Будь то наша книга «Kidnapping Mountains», или наша экспозиция в галерее Netwerk, или готовящаяся к выходу книга.  Работая до 30 лет над самыми разными, чаще всего никак не связанными между собой, проектами, сейчас все, что я делаю вместе со Slavs and Tatars, – от книг до выставок, от публикаций в журналах до чтения публичных лекций, – все является частью одного большого проекта. Соответственно, по большому счету, все это лишь развитие одних и тех же мотивов в разной плоскости, на разной глубине и при помощи разных видов медиа.

Например, в книге «Похищая горы» (Kidnapping Mountains) Кавказ становится доказательством существования оттенков серого в мире, привыкшем воспринимать все в черно-белом контексте, провозглашением неоднозначности и комплексности в обществе, где все по привычке просто. Все песни – кроме бонус-трека – так или иначе связаны с этим регионом: они об армянах, осетинах, грузинах, русских или азербайджанцах.



Другой пример – песня Let's Call the Whole Thing Off, в которой поется о постоянно меняющихся названиях городов, – в будущем вырастет в целую книгу, которая выйдет в конце года  – LOVE ME, LOVE ME NOT: CHANGED NAMES (Любит-не любит: перемена названий). Выйдет она во французском издательстве OneStar Press, которое, к слову, отличается особенный редакторским подходом. Точнее его фактическим отсутствием – приглашая художника, они принципиально не вмешиваются в процесс, открещиваясь от редакторского диктата. Получается, что буквально все может быть опубликованным. Единственные ограничения – формат книги и количество используемых цветов: 4 для обложки и один цвет для остальной печати, что продиктовано в основном соображениями экономической живучести изданий. Такая свободная политика позволяет им делать совместные проекты как с начинающими художниками, вроде нас, так и с общепризнанными, вроде Лоуренса Винера, Лайама Гиллика, Пьера Юи (Yига), не говоря уже о том, что их издания находятся в постоянной коллекции Музея современного искусства (MoMA) в Нью-Йорке.

Сам процесс, или, если угодно, стратегия, лежащая в основе Hymns of No Resistance – переложения хитов и их исполнение на курдских национальных инструментах – в академической традиции называется кругами креолизации: смешение культур как следствие проникновения несвязанных элементов, которые одновременно гетерогенны и локальны. Если говорить проще, это не так уж далеко от идеи мэшапов  (Google Mash-ups, 2ManyDjs), где два совершенно разных элемента жестоко миксуются – как если, к примеру, наложить Destiny's Child на песню Nirvana.

Проблема  и культура курдов интересовала нас несколько лет по следующим причинам: 

Первое: они представляют собой редкий пример транснационализма во все более раскалывающемся мире, где люди слишком часто определяют себя через этническую принадлежность, национальность или религию. Если угодно, ввиду особых исторических обстоятельств, Курды определяют себя, как нацию, через культуру – музыку, литературу и кино. Это тем более удивительно, если вспомнить о каком регионе идет речь – а мы говорим о Ближнем Востоке, где религия (будь то ислам или иудаизм, но в любом случае достаточно фундаменталистская версия и того, и другого) всегда ставится выше национальности, а уж тем более культуры. 

Второе: духовные традиции курдов это свидетельство комплексности и своеобразия их культуры. Хотя большинство курдов является суннитами, скорее именно мистический суфизм и в частности институт дервишей сыграли главную роль в становлении курдской национальной идентичности. По сравнению с экстазом кадерских дервишей фотографии лондонских рокеров авторства Эди Слимана выглядят детской забавой. Или вот еще Езидизм, довольно тонкое и уникальное восточное верование, напрасно обвиняемое в демонизме. Езиды прославляют Мелик-Тавуса (или Царя-Павлина), почитаемого как посланника Бога на земле, того, что отказался подчиняться Адаму. В христианской и мусульманской традициях Царь-Павлин считается павшим ангелом.

Ну и наконец: у них убийственное модное чутье. Традиционное мужское облачение состоит из мешковатых штанов с кушаком поверх бедер, в качестве ремня, и столь же аскетичный, почти армейского вида верх. Подобные брюки можно было заметить на парижских подиумах пару лет назад, в частности в коллекциях Haider Ackermann, [] Ann Demeulemeester. Своей брутальной элегантностью эти брюки лишь подчеркивали свое благородное происхождение.

    

  • Décor projection for "Young Kurds". Hymns of No Resistance performance. 2009. Kaai Theatre, Brussels.

     

Возвращаясь к нашему проекту: музыкантов мы нашли через Сивиана Первера, это такой курдский вариант Брюса Спрингстина, признанный «голос Курдистана». Первер – курд турецкого происхождения, подлинная звезда: он выступал на одной сцене вместе с Питером Гэбриэлом и Стингом; ему под силу собрать стадионы (такие как Уэмбли), обычно предназначенные для рока, а не для курдской меланхолии.

Свое шоу мы планируем показать во многих городах, от Амстердама до Нью-Йорка в марте 2010. Москва в числе прочих кажется естественный точкой в нашем маршруте, поскольку сегодня является пристанищем для довольно редкой курдской общины – советского разлива (те, что раньше жили на Кавказе). Поскольку в советское время процветал миф о национальном самоопределении, советские курды были единственной общность курдов, наделенной правом свободно говорить, писать, публиковаться на курдском языке. Этого их побратимам в Сирии, Ираке, Турции или Иране заслужить не удалось.

She's Armenian (based on Michael Sambello's She's a Maniac, 1983)

Just a Christian girl living in Istanbul,
leaving behind her entire life.
In the real time world no one sees her at all,
They all think she’s fakin’. 

Takin’ the silver and leavin’ the rest,
Set to flee into the night.
She has danced into the danger zone,
Where minority’s never right.

She can picture the future,
When Armenians take the stage,
like Agassi, Aznavour, and Cher.

She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’s fleeing but the flight has just begun.
She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’ll fight ‘til the Hayastantsi are one.

Because the minority is something
Too many choose not to see.
It’s a hard won place of tragedy,
Touch it, but can’t hold it.

You run all your life from that moment in time,
It could come or pass you by.
Against the push of the Turks
There is always a chance,
If the diaspora thrives.


No retreat from recognition
Without conceding defeat.
She’s still a ‘hay, whether Parska- or Libana-.

She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’s fleeing but the flight has just begun.
She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’s fleeing but Karabagh will be won.

INSTRUMENTAL BREAK

She can picture the future,
When Armenians take,
With Gurdjieff, Komitas, and Atom Egoyan.

She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’s fleeing but the fight has just begun.
She’s Armenian, Armenian on the run,
And she’ll fight until recognition is won.

      

 Stuck in Ossetia with You (based on Stealers Wheel' Stuck in the Middle with You, 1972)

I don’t know why I’m in Tskhinvali tonight,
I got the feeling that something ain’t right,
I’m so scared in case I’m caught in a raid,
And I’m wondering what plans history’s made.
Russians to the North of me,
NATO to the West, here I am,
Stuck in Ossetia with you.

Yes I’m stuck in Ossetia with you,
And I’m wondering what it is I should do,
It’s so hard to keep this smile from my face,
losing control, Georgia’s all over the place,
Clowns to the North of me, Jokers to the West,
here I am, stuck in Ossetia with you.

Well you started out Alani
but they treat you like Irani
Now your friends, they’re in Kandahar,
Slap you on the back and say,
Peace… Peace…


Trying to make some sense of it all,
But I can see that it makes no sense at all,
Is it cool to skip town, be a ‘fugee,
‘Cause I can’t take anymore Saakashvili,
Russians to North of me, NATO to the West,
here I am, stuck in Ossetia with you.

Well you started out Alani
but they treat you like Irani
Now your friends, they’re in Kandahar,
Slap you on the back and say,
Peace…  Peace… 

I don’t know why I’m in Tskhinvali tonight,
I got the feeling that something ain’t right,
I’m so scared in case I’m caught in a raid,
And I’m wondering what plans history’s made.
Russians to the North of me,
NATO to the West, here I am,
Stuck in Ossetia with you.
Yes I’m stuck in Ossetia with you,
Stuck in Ossetia with you.