Эксперт в области работы с сообществами и группами населения Гюнтер Янке проповедует идею консенсуса во благо горожан. Он активно выступает за создание «гражданских платформ», которые у россиян ассоциируются, скорее, с политикой (так называется партия Михаила Прохорова). В мировой демократической практике «гражданская платформа» — это объединение локальных гражданских инициатив ради общей цели. Это может быть строительство велодорожек, студенческого кампуса, решение проблемы пробок и многое другое. В Петербурге, к примеру, единую гражданскую платформу могли бы составить такие движения, как «Красивый Петербург», «Велосипедизация», «Мусора.Больше.Нет». 

The Village поговорил с Гюнтером Янке о том, как в российских условиях, далёких от западной демократии и толерантности, простые смертные могут добиться от власти и бизнеса комфортной среды проживания.

 

Эксперт по сообществам — о том, как горожане могут договориться. Изображение № 1.

Гюнтер Янке

Международный эксперт в области работы с сообществами

   

Долгие годы Гюнтер работал в немецком институте организации сообществ. Он и его коллеги занимались community organizing — создавали в таких районах, как бедный и неблагополучный Нойкёльн в Берлине, гражданские платформы (не путать с российской политической партией) — объединения, которые могли влиять на политиков и решать прикладные проблемы жителей.

Гюнтер Янке также работал в США, а в настоящий момент трудоустроен в Лондоне. 

 

  

Первая вещь, которую я заметил по прибытии в Петербург, — город не так уж сильно изменился спустя 26 лет после моей первой поездки, когда я был совсем мальчишкой. Он всё ещё ощущается как очень консервативное место.

Эксперт по сообществам — о том, как горожане могут договориться. Изображение № 2.

На Дунайском проспекте, который мне показал здешний урбанист Данияр Юсупов, люди просто ночуют. А потом идут на работу. Никакой социальной жизни и мест, предназначенных для неё, я не заметил. Для устойчивого развития района важно, чтобы появлялись кафе или другие заведения, где ты можешь встречаться с людьми не в частном порядке, а публично. Наличие таких мест напрямую влияет на локальную жизнь, на развитие района с учётом интересов всех участников сообщества.

 

Как сообщества добиваются своего

 Первый пример — из восточной части Берлина, где я начал работать после падения стены. В конце 80-х — начале 90-х пошёл процесс индивидуализации, умение жить в сообществе было потеряно. Произошла перестройка сообщества: люди стали солидаризоваться, например, по религиозному признаку, или собираться в сообщества садоводов.

На востоке была индустриальная зона, и мы выяснили, что люди постепенно покидали эти территории — земля буквально умирала, она нуждалась в новом проекте. И мы — Институт организации сообществ — нашли такой проект: организация университетского кампуса на 6,5–7 тысяч студентов. Но город не мог согласиться на это: были политические аспекты — восток Берлина всегда недооценивался, плюс это стоило денег, которые никто не хотел тратить. Никто не воспринимал проект серьёзно. Однако нам удалось построить Bürgerplattform (гражданскую платформу): речь не идёт о каких-то конкретных людях, это объединение организаций, которые уже работали над этой проблемой или были заинтересованы в её решении. Базис таких платформ — устойчивые отношения и доверие. Как только гражданское объединение заявило о себе, политикам пришлось воспринимать нас серьёзно. В итоге всё получилось: в проект инвестировали более 20 миллионов евро, и через три года, в 2009-м, кампус Wilhelminenhof был открыт. 

Эксперт по сообществам — о том, как горожане могут договориться. Изображение № 3.

 Второй пример из Нью-Йорка. Часть Бруклина являла собой мёртвую зону: как будто по ней прошлась война. На улицах правили бал наркодилеры. Но в 1978 году в этой части Нью-Йорка появилось сообщество под кодовым названием «Церкви Восточного Бруклина» (East Brooklyn Churches — EBC). Сначала это была небольшая группа католиков и протестантов, последователей идей Сола Алински — основателя теории современной организации сообществ, в 1968 году создавшего Фонд промышленных территорий. Участники сообщества EBC пришли к выводу, что стабильное развитие района возможно только в случае, если у здешних семей будет собственное жильё, а не съёмное: это позволит пустить корни, избавиться от страха перед будущим.

На собственные и церковные деньги сообщество организовало трастовый фонд, и началось строительство индивидуального жилья. Это так называемый план «Неемия» — по имени наместника в Иудее, который много трудился над восстановлением Иерусалима. Жильё в Бруклине стало очень доступным по цене, даже бедные люди могли позволить его себе. Спекуляции были исключены, потому что люди не могли перепродать дом и получить выгоду. Они должны были просто жить там. Как и рассчитывали авторы плана «Неемия», строительство стабилизировало местное сообщество, в этой части Бруклина стало спокойнее. 

Эксперт по сообществам — о том, как горожане могут договориться. Изображение № 8.

 Наконец, пример из Лондона, где локальные группы рабочих, объединённые под эгидой платформы Citizens UK (своего рода хаб, с 1990-х годов консолидирующий различные гражданские инициативы в Великобритании), боролись за введение прожиточного минимума. В Лондоне есть стандартный минимум заработной платы, обусловленный законом, но прожить на эти деньги невозможно. Так что в 2001 году Citizens UK начали кампанию за прожиточный минимум, который был бы выше зарплатного. Таким образом, семья с двумя работающими родителями могла бы прожить на эти деньги, и им не надо было бы иметь по две-три работы. Профсоюзы в одиночку не могли добиться принятия прожиточного минимума, и только совместно с гражданской платформой у них получилось повлиять на власть.

За последние 10 лет люди получили 210 миллионов фунтов сверх зарплатного минимума. В ноябре 2013 года мэр Лондона Борис Джонсон увеличил прожиточный минимум до 8,55 фунта за час работы, в то время как зарплатный минимум равен 6,31 фунта. К настоящему моменту под обязательством платить не меньше, чем предусмотрено прожиточным минимумом, подписались более 200 работодателей, среди них Национальная портретная галерея и Oxfam — объединение, борющееся с проблемами бедности. 

 

Как работают гражданские платформы

Зачем нужна гражданская платформа? Во-первых, это устойчивый инструмент для поддержания активного гражданского общества. Во-вторых, это политический инструмент, который помогает людям, живущим в одном районе или городе, договариваться друг с другом. В-третьих, это когда-нибудь приведет к повышению социальной справедливости и качества жизни.

Есть три основных сектора социальной жизни: гражданское общество, власть и рынок. Они в идеале должны быть равноправными. При этом во всех странах сектор гражданского общества крайне фрагментирован — разные группы, разные интересы. Внутри церковного сообщества люди взаимодействуют одним способом, внутри организации садоводов и огородников — другим. Церковь и огородники могут годами не общаться. Но вдруг из района, где все они живут, перестают вывозить мусор. Или встаёт общий вопрос: надо ли строить новую школу? Выстраивание местных сообществ — это поиск ситуаций, которые заставляют все эти группы говорить друг с другом.

 

Как действуют люди
из правительства, обладающие властью? Сначала они тебя не признают, игнорируют. Затем тебя демонизируют

 

Мне как эксперту по работе с сообществами для начала всегда необходимо выделить лидеров в различных группах. Далее — налаживать отношения с этими лидерами и между ними. Как только они начинают знакомиться друг с другом, появляется доверие, начинается обсуждение разных возможностей. В какой-то момент вы находите территорию, например микрорайон, где люди говорят, что для них хорошая идея — это, допустим, велодорожки. Или ещё что-то. Но нужен диалог, чтобы выявить преимущества того или иного проекта. 

Классическая ситуация для нынешнего города, когда правительство говорит: «Нам это нужно», — а сообщество реагирует. Эта система в мире начала и продолжает меняться: сообщество должно само предлагать то, что ему полезно. Взаимодействие перестаёт быть директивным. Но такая система начинает строится только тогда, когда люди, представляющие разные группы, начинают общаться.  Это занимает время. В противном случае получается, что меньшинство (например, велосипедисты) выступает против большинства (например, автомобилистов). Ни к чему хорошему это не приводит. 

Как действуют люди из правительства, обладающие властью? Сначала они тебя не признают, игнорируют. У нас был такой опыт в Берлине — и, в принципе, это общемировая практика. Затем тебя демонизируют: «Ты не можешь об этом говорить, ты не официальный представитель, у тебя нет мандата». Они тебя атакуют. Но если ты сумеешь построить собственную организацию, гражданскую платформу — ты придёшь к тому, что политики всё же начнут с тобой общаться, узнавать тебя. Добившись этого, ты сможешь приглашать их на собственные публичные мероприятия, где им придется отвечать на твои вопросы. В какой-то момент они, возможно, захотят интегрировать тебя в собственную структуру, чтобы заставить замолчать. Если ты выстоишь — а это может занять годы, — всё получится.

   

 

Фотографии: HTW Berlin / Andreas Kettenhofen, HTW Berlin / Philipp Meuser, HTW Berlin/Alexander Rentsch, Honestbuildings.comFacebook.com/AlexanderGorlinArchitects