В недавнем интервью The Village директор ЦПКиО имени Кирова Павел Селезнёв убедительно аргументировал, почему Елагин остров не будет похож на московский парк Горького: этому не способствуют охранный статус зданий, белки и деревья. Руководитель исследовательского отдела Леонтьевского центра Нина Одинг оспаривает «неприкосновенность» ЦПКиО, а заодно объясняет, что не так с другими парками города и почему многие из них делают Петербург похожим на Северную Корею. 

 

Нина Одинг из «Леонтьевского центра» о том, чем Петербург похож на Северную Корею. Изображение № 1.

Нина Одинг

Кандидат экономических наук

   

Руководитель исследовательского отдела Леонтьевского центра, в котором изучают проблемы макро- и микроэкономики, в частности городское планирование.

Является членом консультативного правления Исследовательского центра Северного измерения (Northern Dimension Research) при Технологическом университете в Лаппеэнранте.

 

   

Петербургу не обязательно повторять ошибки европейских городов, совершённые в 1970–1980-е годы. Мы можем сразу перейти к образцам, которые себя оправдали. В общественных пространствах есть место и коммерции, и рекреации, и гражданской деятельности. Но сейчас эти пространства заняты если не автомобилями, то временными постройками, которые не украшают город. Между тем наблюдается новое явление в жизни города: потребность в коммуникации не в Facebook или «ВКонтакте», а в настоящем физическом пространстве. Другая тенденция: физическое уменьшение площадей, где такая коммуникация возможна. 

 

Новые северокорейские парки

В городе за последние годы появились два новых парка — 300-летия и Муринский, оба сделаны в лучших традициях северокорейской эстетики. Я знаю, о чём говорю, поскольку в 1980-е выписывала журнал «Северная Корея». Именно в этой стране воплощена идея нечеловеческого размера дорожек в парках, просматриваемых площадок, редких правильных кустиков, очень малого количества посадочных мест — чтобы упорядоченные, регулируемые, контролируемые граждане двигались по этим дорожкам, чинно осуществляли потребление кислорода и любовались далями. Всё это родилось не из идей чучхе, а из социализма. В гротескном виде это описали братья Стругацкие в книге «Понедельник начинается в субботу»: люди в развевающихся одеждах ходят, как муравьи, среди циклопических пространств.

Любой архитектор, имеющий совесть, думаю, подтвердит, что организация того же парка 300-летия ужасна. Там нельзя делать ничего, кроме как выпивать и гулять с собаками. Не из-за вкусовщины: парк просто не отвечает человеческим потребностям. Вы, наверное, видели лестницы, ведущие в никуда, площадки, на которые можно сажать целые самолёты, — для кого это?! Да, там много людей — но куда им ещё деваться? Вы видели, что творится в ЦПКиО имени Кирова в выходной день? Мне нравится этот парк, потому что он в своё время был разбит грамотными архитекторами. Но мне не нравится количество людей на квадратный метр этого парка.

 

Шесть метров зелени на человека

Совершенно недопустимо иметь такое маленькое количество парков на такое огромное количество жителей. У нас формально около 70 парков, но вы же знаете, в каком удручающем состоянии тот же Екатерингоф: граждане рассматривают его как место для изготовления традиционной русской еды «шашлык» (хорошо хоть не хачапури). Я замечательно отношусь к национальной кухне, но пикники должны быть всё же в другом месте.

Нина Одинг из «Леонтьевского центра» о том, чем Петербург похож на Северную Корею. Изображение № 2.

В историческом центре всего шесть квадратных метров зелени на человека, при том что в нормальном городе вроде Копенгагена или Амстердама — за 30 метров. И пусть нас не обманывают наши официальные цифры удельного веса зелёных насаждений на поголовье населения: туда включены массивы Курортного района. А теперь попробуйте вспомнить какой-нибудь парк в Адмиралтейском районе. Наверное, назовёте скверик у Исаакиевского собора, или скверик у Адмиралтейства, где сейчас успешно вырубают деревья. Трудно всё это считать огромными парками, где можно отдыхать в тени деревьев. Даже по официальным оценкам количество зелёных насаждений уменьшается, а в последнее время в статистику стали включать ещё и кустарники с цветами, обильно развешанные по городу. Но, говоря словами героя О'Генри, «песок — неважная замена овсу». Цветочки не задерживают пыль и ветер. Любая хозяйка, живущая в центре, скажет, что каждую неделю ей приходится мыть окна и подоконники. Откроешь форточку — и всё: жирной пылью покрываются все поверхности. Это результат автомобилизации и отсутствия фильтров, коими являются деревья, а не цветочки в горшочках. 

 

ЦПКиО: Лепс vs. велосипедисты

В ЦПКиО последние годы идёт активная вырубка под предлогом санитарии. Наследие, созданное не нами, вся эта красота, планировка территории с грамотно высаженными растениями — вдруг всё это исчезает. На мой взгляд, хочет директор ЦПКиО того или нет, облик парка меняется не в лучшую сторону. И я не могу понять аргументацию: почему нельзя превращать ЦПКиО имени Кирова в подобие московского парка Горького? А насыщать наш парк ларьками и фанерными кафе с нечеловеческой музыкой — это нормально? Чад коптилен — это можно? ЦПКиО предпочитает коммерциализацию дурного типа — 1970-х годов. Но там же есть небольшие площадки, где можно организовывать, например, танцевальные вечера — не городских сумасшедших, а как это было в Юсуповском саду на Садовой, как это происходит на набережных в Москве, когда собираются свингующие люди, танцуют буги-вуги, учатся. Кого-то устраивает йога, кого-то — зарядка. Почему нет? Никто же не говорит о постоянных сооружениях. Или, например, почему не быть велодорожке? Сейчас велосипед запрещён в ЦПКиО по выходным. Получается, шашлыки и разнузданные песни Лепсов и Михайловых — это можно, а велосипед — нет?»

   

фотографии: elagin park