Американский урбанист и журналист Дэниел Брук свою книгу «История городов будущего», вышедшую на русском языке в прошлом году, начинает с Санкт-Петербурга, а затем последовательно переходит к Бомбею, Шанхаю и Дубаю — все эти мегаполисы объединены величием замысла, пишет он, своей западной архитектурой и стилем они жизни сбивают с толку туриста. «Невероятная история создания Санкт-Петербурга в XVIII веке смотрится рельефнее в свете головокружительного подъёма Бомбея в следующем столетии. Понимание роли Петербурга как окна в Европу становится глубже, если знать, что Шанхай позже сыграл схожую роль для Китая».

Однако книга Брука — скорее, ретроспективный анализ развития городов, попытка найти общие закономерности в их прошлом. The Village связался с урбанистом и поговорил с ним про настоящее и будущее Петербурга.

«Петербургу нужен хороший психоаналитик»: Дэниел Брук — о будущем города
. Изображение № 1.

Дэнил Брук

американский урбанист и журналист, публикующийся в таких изданиях, как New York Times Magazine, Harper’s, The Nation и Slate.

   

Автор книг A history of future cities и The Trap: Selling Out to Stay Afloat in Winner-Take-All America. В 2010 году удостоился премии Winterhouse Award for Design Writing and Criticism, учреждённой Американским институтом графического искусства и Институтом Винтерхаус, за архитектурную критику. 

О Петербурге и Москве

 Сначала я пытался противопоставлять города на историческом уровне и быстро понял, что это довольно банально: да, история Петербурга, её основные предпосылки оппонируют московской истории. Означает ли это, что город и через 300 лет должен жить в этом режиме оппозиции? Совсем нет. Есть много случаев, когда один город в рамках одной страны с теми или иными (чаще всего политическими) целями противопоставлялся другому, но это не всегда приводит к тому, что называется тотальной автономизацией городского мифа. Ответ в результате, думаю, находится не столько в истории, сколько в экономических и географических обстоятельствах.

Москва, как мне показалось, сложившийся город — это финансовый и политический центр очень большой страны, а финансы и политика слишком системные категории, они задают стратегию на десятки лет вперёд, в этом смысле столица России движется в одном, очень понятном направлении. У страны могут меняться политические системы, она может переживать экономические кризисы и модернизации, но если не произойдёт радикальной революции, это всегда будет город, подчинённый власти и банкам.

Петербург же удивительным образом так и не нашёл себя, он, по моим ощущениям, находится в режиме самоанализа. Этот постоянной поиск и создаёт ситуацию противопоставления. Чтобы определить свою роль, нужны ориентиры, от которых нужно отталкиваться, а этот ориентир один — Москва — город с очень ярким образом. И совершенно логично, что ему ищут альтернативу, а не пытаются его копировать.

Петербург на краю страны. Здесь граница (внешние влияния и интеграции) и порты (логистика, транспорт и трансграничная экономика), по сути, противопоставляются московской бюрократии и финансовому капиталу, стремящимся к централизации. Это разные движущие силы и это не уникальная ситуация. Приграничные территории, морское побережье, порты и живой культурный слой по отдельности важны для судьбы любого города. Но сочетание всех этих факторов одновременно — довольное редкое явление.

О нераскрытой энергии Петербурга

«Петербургу нужен хороший психоаналитик»: Дэниел Брук — о будущем города
. Изображение № 2.

Ещё более редкое явление — когда все эти факторы остаются недоразвитыми. Складывается впечатление, что у города огромная внутренняя энергия, которая пока спрятана, не вырывается наружу, спит, чего-то ждёт. Давайте по порядку.

Я, например, не ощутил, что Петербург портовый город, хотя у него большой, динамичный и влиятельный, по европейским меркам, порт. Порт изолирован от городской среды, живёт своей жизнью.

Петербург, пусть и неформально, но, если брать исторически примыкающие к нему пространства, граничит с Европейским союзом. Однако это зарегулированная, закрытая граница, ограниченная федеральными нормами и законами, что совершенно нормально, но противоестественно для этой территории — её судьба в интеграции, иначе в петровском проекте «Петербург» не было бы никакого смысла.

 

Музеи как таковые продаются в мире хуже, чем кварталы. Эрмитаж велик, он всегда будет наполнен туристами, теперь нужно формулировать новые предложения

Город считается российским центром культуры и важным туристическим центром, что давно уже одно и то же. Культура привлекает туристические потоки, а туристические потоки питают и сохраняют культуру. Если посмотреть на петербургский культурный потенциал с этой стороны, то становится понятно, что и он не реализован. Петербургская культура очень централизованна, продаёт ограниченный набор брендов. Это, возможно, справедливо с точки зрения реальной стоимости этих брендов, но неоправданно на современном туристическом рынке. Музеи как таковые продаются в мире хуже, чем кварталы. Эрмитаж велик, он всегда будет наполнен туристами, теперь нужно формулировать новые предложения. Например, в городе потрясающие кварталы модерна, которые сейчас в мире на пике моды.

Отсутствие динамики и нераскрытую энергию всегда можно объяснить особенностями экономического развития страны, особенностями её исторического периода и так далее. Но я как урбанист верю в независимую судьбу городов. Город ждёт удобного момента, скрытая энергия должна выплеснуться. Другое дело, что, как это бывает с людьми, Петербургу, возможно, нужен для этого шага хороший психоаналитик. Во внутренних противоречиях города важно разбираться намного тщательнее, чем я попробовал сейчас. В этом смысле, когда я писал про города будущего, я, конечно, думал о Петербурге не только ретроспективно. Это город будущего в том смысле, что он ещё точно должен как-то показать себя, его путь, в отличие от многих других городов, непредсказуем, не предопределён.

О самодостаточности городов

«Петербургу нужен хороший психоаналитик»: Дэниел Брук — о будущем города
. Изображение № 3.

Самодостаточность городов — очень интересная и не до конца изученная тема. Если города могут быть важной частью модернизационных проектов — буквально как Петербург, который строился ради европейского прорыва, — то почему мы им отказываем в независимых источниках собственной модернизации. Конечно, эти источники, в отличие от источников национальных, не так очевидны, хорошо спрятаны и часто труднодоступны. И чаще всего они относятся к культурному, а не финансовому капиталу.

Например, разные исследования давно показывают, что на внешнем туристическом рынке Барселону чаще воспринимают вне контекста страны, к которой город относится. При этом Барселона далеко не самый богатый город в далеко не самой богатой стране.

Бренд города оказывается сильнее бренда страны. И связано это, насколько я понимаю, не столько с внутриполитическими обстоятельствами и даже не с Олимпиадой, которая многое дала городу с точки зрения инфраструктуры, а сколько с особым сочетанием истории, географии и очень разнообразным, не монолитным, культурным слоем: говоря про Барселону, ты представляешь и Гауди, и пляжи, и готический квартал, и гастрономические удовольствия, и футбольный клуб. Это особенности, которые невозможно спланировать, но их важно развивать параллельно. Самодостаточность города напрямую связана с его культурной универсальностью. Во-первых, он должен продавать и классику, и авангард в равной степени. Во-вторых, пытаться играть разные роли.

О том, хорошо ли быть столицей

В этом смысле Петербургу повезло: столичный статус с точки зрения городского развития сулит больше проблем, чем перспектив. Показателен Берлин — город, с которым Петербург тоже часто пытаются сравнивать. Нет сомнений в его светлом будущем, но бремя столицы рано или поздно начнёт влиять на его универсальность. Столица — это по определению другие цены на недвижимость, другое развитие общественных пространств (даже в самых либеральных системах, ограниченных столичными правилами в своём естественном развитии), другие социальные лифты, что прямо влияет на развитие дешёвых и творческих районов, другая динамика роста населения, что приводит к снижению качества жилья, другая динамика поступающей миграции, что влияет на уровень безопасности и преступности.

Всё это есть в любом большом городе, но речь о постепенных, не всегда заметных процессах, которые задают вектор и лишают города возможности для манёвра. Берлин мог стать европейским Нью-Йорком — мировым городом номер два, ещё одной творческой и культурной столицей мира, но, скорее всего, уже лет через десять будет европейским финансовым гигантом. Появилась стабильность и предсказуемость, но пропала интрига.

Почему пляж Петропавловки — идеальное общественное пространство

«Петербургу нужен хороший психоаналитик»: Дэниел Брук — о будущем города
. Изображение № 4.

Я не думаю, что такому городу стоит переживать о дефиците общественных пространств. Вообще, современный взгляд на эту проблему постепенно меняется. Ещё пять лет назад архитекторы, муниципальные менеджеры и урбанисты выступали за целевое проектирование городских общественных зон. Сейчас этот подход в случае со сложившимися городами, наполненными разнообразной архитектурой, не считается эффективным. Можно проектировать пространства, насыщать их архитектурой, комфортом и красотой, но результат этого финансово затратного процесса совсем не гарантирован: может получиться, а может при очень больших вложениях выйти непопулярная бессмыслица. Новый подход заключается в системе городских намёков, когда на сложившейся территории с определённой застройкой начинают стимулировать какую-то общественную жизнь — прямо или, что чаще, косвенно. Появляются чуть более удобные скамейки, или навесы от жары, или летнее кафе, которое раньше не могло там оказаться по закону, детская площадка или рампа для роллеров. Общество, как показывает практика, не любит, когда пространства ему назначают, а выбирает его само, порой совершенно неожиданно.

Получилось замечательно: пляж северного города с загорающими людьми у крепостных стен. Личная свобода против исторически заложенной несвободы, великая победа гражданской роли архитектуры над её прямой функцией

Скажем, Петропавловская крепость в Петербурге — гениальный пример того, как хорошая архитектура сама формирует вокруг себя зону городской активности. Страшная тюрьма, стены, религиозное сооружение — всё это вроде бы противоречит идее общественных пространств. Но получилось замечательно: пляж северного города с загорающими людьми у крепостных стен. Личная свобода против исторически заложенной несвободы, великая победа гражданской роли архитектуры над её прямой функцией.

фотографии: обложка — PeterSVETphoto, 1 — Shutterstock.com / Lisa-Lisa, 2 — Shutterstock.com / De Visu, 3 — Shutterstock.com / Lakov Filimonov