Редакция The Village устроила себе проверку на прочность — на месяц отказалась от разнообразных соблазнов, которым любой городской житель подвергается каждый день. В шляпе, в которой лежал наш приговор на ближайшие тридцать дней, были бумажки с надписями «отказ от секса и мастурбации», «отказ от мяса и рыбы», «отказ от алкоголя», «отказ от мата», «отказ от сериалов», «отказ от социальных сетей», «отказ от лишних трат», «отказ от сахара» и «отказ от иностранных продуктов». Кристина Фарберова вытянула бумажку, которая на месяц разлучила её с мясом.

Редакция предлагает мне месяц прожить без мяса. И я легко соглашаюсь, поскольку недавно прожила месяц с одним только мясом, по заветам Дюкана,  и ничего, справилась. Ела куриные котлеты, говяжий творог и индюшачий мармелад, не щадила друзей, которые украдкой жевали шоколад и плакали из-за этого, а на досуге читала лекции о пользе пищевого аскетизма. Теперь концепция меняется: мясо нельзя (а с ним — рыбу и птицу), а всё, что Дюкан запрещал, наоборот, можно. 

Следующим утром соседи застают меня на кухне в компании мягкого козьего сыра, хлеба и лосося. ЛОСОСЯ! Правило № 1: если вы что-то себе запретили  постарайтесь об этом не забыть. Откажитесь от одного, другого, пятого, лишите себя седьмого и десятого, запретите одиннадцатое и скажите твёрдое «Нельзя!» восемнадцатому. Только не забудьте об этом. 

Мысль о соевом мясе отбрасываю сразу — никаких полумер. На офисной кухне околачиваюсь возле кастрюль с овощными супами, уныло ковыряюсь в странной запеканке из моркови и стручковой фасоли (которую, кстати, ненавижу) и ем много хлеба. Правило № 2: в любой непонятной ситуации постарайтесь не есть хлеб. В офисе я жую эти треклятые «горячие» бутерброды (гренка и ещё одна гренка в виде куска запечённого сыра), а дома ем хлеб прямо из мешка, макая его во что-то чуть более мягкое, чем хлеб. В общем, ехал хлеб через хлеб, видит хлеб: хлеб, хлеб, хлеб. Жалуюсь на эти метаморфозы вегетарианцам — советуют не пренебрегать бобовыми. В конце концов, всегда можно выбрать здоровое питание — какой-нибудь обезжиренный творог или хлопья. Пенопласт в кефире! Пыль с молоком! Завтра я буду останавливать прохожих на улице, чтобы рассказать, как закваска изменила мою жизнь. А пока — снова съем хлеб. И печенье. 

Девушка с татуировкой бекона . Изображение № 1.

Издатель Look At Media Василий Эсманов может позволить себе на обед макаронную кашу с фаршем (было бы слишком смело называть это блюдо макаронами по-флотски), а я стараюсь уважить сельдерей и болгарский перец, смешав их с рисом и набросав сверху сырных крошек. Киноа! Руккола! Батат! Становлюсь частым гостем вегетарианского кафе на Большой Дмитровке. Облюбовала столик у окна и салат с какими-то грибами, собранными на краю Китая, соусом из священных орехов и подливкой из лотоса, тушённого в тофу. Мне нравится. В общем, правило № 3: примиритесь с новым рационом, найдите в нём свои плюсы.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что всё вокруг напоминает о мясе: едешь по улице, а на глаза моментально попадается вывеска «Шашлычная», читаешь новости, там открытие стадиона «Спартака», сразу в голове всплывает слоган «Кто мы — мясо!», или, там, берешь томик Лермонтова, открываешь на первой попавшейся странице, а там — «где, сливаяся, шумят, обнявшись, будто две сестры, струи Арагвы и Куры». КУРЫ! Бесполезное правило №4: держите себя в руках. 

В ночь на 8 сентября, так случилось, я оказываюсь один на один с куском высококлассного жареного белка — в смысле с курицей. Месяц мы жили отношениями на расстоянии, но мои мысли были с ней. Уже через минуту она — на моей тарелке, а ещё через минуту — на языке (не всё сразу — я отвлекаюсь на сериал). Взрывного эффекта нет: птичье мясо кажется очень жирным, вкус непривычный. Разочарованно ложусь спать. В следующие дни та же участь постигает варёно-копчёную говядину, слабосолёную сёмгу и котлеты из крольчатины. Думаю, что не прочь съесть ещё тех грибов с края Китая и лотос в тофу. И хлеб. И печенье.