Рядом с железнодорожным вокзалом Екатеринбурга стоит выкрашенный в белый и голубой храм. Каждую пятницу к нему стягиваются десятки бездомных людей. Они знают, что в шесть вечера здесь бесплатно накормят супом и кашей с мясом, дадут хлеб.

Еду бездомным привозят четыре парня с городских окраин, всем чуть больше двадцати. Год назад Тимофей, Максим, Степа и Ваня пообещали друг другу помогать бедным. С тех пор ни разу не нарушили слова. Автор The Village Ольга Татарникова на один вечер присоединилась к компании, чтобы понять, зачем ребята тратят вечер пятницы на бездомных.

Фотографии

Сергей Потеряев

Текст

Ольга Татарникова

Парни

В марте 2015-го четверо друзей встретили в центре Екатеринбурга мужчину, который умолял прохожих купить ему еды. Ребята накормили бедняка и с того момента решили помогать голодным людям.

Тимофей Жуков и Максим Щипанов уже занимались благотворительностью. В 2013 году они организовали футбольный клуб «Юнион», где бесплатно занимаются дети. Сейчас клуб существует за счет благотворителей, а для 24-летнего Максима тренерская работа стала основной: ради нее он отказался работать в «Газпроме».

Тимофею 23 года, он учится на втором курсе Академии госслужбы. Вырос на Сортировке, в сердце окраинной жизни, среди драк и краж телефонов. Мечтал о карьере профессионального футболиста, а после создания детского клуба придумал спортивный сайт SportDay.

Ваня Сергеев в благотворительности впервые, в свои 26 лет он работает заместителем администратора в популярном алкомаркете. Степа Клищ — студент УрФУ. Ради бедняков он иногда прогуливает пары, а в свободное время бегает марафоны, купается в проруби и танцует сальсу.

Ребята отыскали бизнесмена, который согласился готовить еду для бедняков. Решили раздавать обеды на территории храма, чтобы не было вопросов у полицейских. Получили благословение митрополита и санитарные книжки. Нашли раскладной стол, прочитали СанПиН и подготовились: порции в одноразовой посуде, термосы, перчатки. Ужинать сначала приходили 10 человек, а теперь уже 70.

Через полгода о благотворителях начали писать журналисты. После первой публикации Тимофею позвонили из общества йоги, предложили свою помощь и начали по вторникам кормить нуждающихся вегетарианской едой — рисом и овощной пастой. Хлеб и овощи предоставлял фонд «Город без наркотиков», колбасу, сосиски и копченые окорочка несколько раз жертвовал магазин «Гипербола». Однако наладить постоянную помощь не получилось — гипермаркету нужны документы, а у друзей есть только честное слово.

За год молодые благотворители раздали на площади более 3 000 порций бульона, гречневой каши с тушенкой, макарон с мясом, горячего чая и плова. За едой приходили бездомные, а еще люди в тяжелой жизненной ситуации и пенсионеры.

Пятница

Стоим у перекрестка. Скоро приедут ребята, и мы отправимся на кухню за едой, а потом к подопечным. Я познакомлюсь с вокзальными завсегдатаями и помогу на раздаче. Чтобы добраться до кухни на Елизавете, районе на окраине Екатеринбурга, и вернуться на вокзал, у нас есть три часа. Опаздывать к бездомным нельзя: будут шуметь и волноваться.

Серая тойота резко паркуется на обочине. Из пассажирской двери выходит голубоглазый парень в коричневой парке и потрепанной шапке. Это Тимофей Жуков. Друзей Тимофей называет пацанами, кентами и братухами, а бездомных держит в железной дисциплине. Пьяных гостей в благотворительной столовой не обслуживают.

Тимофей Жуков:

«Однажды мы с пацанами гуляли по Вайнера: я, Ванька, Степка и Макс. К нам подошел высокий рыжий мужик и попросил купить еды. Мы ему: „Конечно, братуха, не вопрос. А че случилось-то?“ И пока шли в продуктовый, этот мужик, его Лехой звать, рассказал, что закончил ПТУ, работает грузчиком, а дома мать болеет и дети малые. Деньги им отдает, а на себя не хватает. Мы его накормили, конечно, и тогда решили, что будем помогать таким „лехам“. Можно бесконечно говорить, как все плохо. А мы просто увидели проблему и захотели ее решить. Дали слово друг другу, что это не поиграться на несколько месяцев, а навсегда. Лично для меня это очень понятные мужские вещи».

Кухня

Мы приезжаем на промзону. Окраина Елизавета, монастырь через дорогу, слышен звон колоколов. Никаких признаков, что рядом есть кухня. Тимофей набирает хозяина: «Мишаня, мы на месте. Сейчас поднимемся».

На лестнице нас встречает поджарый мужчина в отглаженной клетчатой рубашке. Михаилу Прусскому, директору комбината питания, 31 год. Раньше он занимался поставкой стройматериалов, потом арендовал цех, наладил производство и сейчас снабжает пять общепитов. Помимо бездомных, кормит студентов Горного университета и судей арбитражного суда.

На то, чтобы приготовить первое и второе для 40 человек, он тратит около 2 000 рублей в неделю. Никто за добро его не хвалит.

Михаил Прусский:

«Не все меряется деньгами. Я считаю, что нужно делиться. Сейчас модно помогать детям, но о взрослых мало кто задумывается. Я не доверяю благотворительным фондам, потому что непонятно, куда уходят деньги. А у меня все открыто: вот продукты, вот повар. Это та же еда, что и в остальных столовых. Мы приготовили, ребята приехали, забрали и людей накормили».

Еду для бездомных повар Фархот перекладывает в котел. Сегодня он приготовил куриный бульон и плов с мясом. Смотрит на нас, улыбается и немного стесняется съемки.

Храм

На обратном пути машина прыгает на ямах, ребята переживают за термосы в багажнике. Мы подъезжаем на площадь за час до ужина. Охранник приветливо машет рукой и поднимает шлагбаум. Тимофей комментирует: если придется жить на вокзале, они не пропадут, тут все свои.

Сейчас ребята мечтают о помещении, где можно организовать приют. Место, где бездомные могли бы переночевать, погреться, помыться, пройти осмотр медика. О реабилитации и возвращении бездомных в общество никто не говорит, главное — спасти людей от смерти. Ваня объясняет, что через полгода на улице психика человека меняется безвозвратно. Он сам изменился за этот год: стал проще относиться к собственным проблемам.

Иван Сергеев:

«Я никогда не называю их бомжами. Это слово негативное, злое. Я пообщался с ними и понял, что это обычные люди. Просто у них мышление другое. Им вместо квартиры и машины нужна свобода от обязательств. Захотел — поспал, захотел — пошел гулять. Я первое время думал: ну почему так, они же должны работать и жить как все. И только месяца через три понял, что никто никому ничего не должен. А если я могу просто поддерживать и не дать людям умереть — я это делаю».

У церкви уже стоят пятеро. Мы идем поздороваться. «О, привет, Хоттабыч. Как дела? Где твоя новая куртка?» — Ваня жмет руку дедушке с длинной белой бородой. Тот отвечает, что все путем и показывает пуховик. В прошлую пятницу Максим снял эту куртку с себя и отдал старику. Уже во второй раз.

Людмила со слезящимися глазами просит у Тимофея новые штаны — в своих ей совсем холодно. Потом поворачивается ко мне и похлопывает по плечу: «Иди греться в машину, моя хорошая, не то простудишься. А нам пора занимать очередь».

Я знакомлюсь с мужчиной по имени Александр с большим рюкзаком за спиной. Он паломничает по монастырям Свердловской области. Говорит, что ночует в спальном мешке и никогда не мерзнет. Признается, что в церкви всегда пишет имена Тимофея и Вани в записках о здравии, чтобы священники за них помолились.

Ужин

К шести часам появляются Максим и Степа. Начинается суета. Максим раскладывает стол. Кто-то ищет нож, чтобы нарезать хлеб. Люди толкаются перед столами, пытаясь выяснить, кто раньше занял очередь. Сегодня ужинать пришли полсотни человек.

Я засучиваю рукава пальто и надеваю полиэтиленовые перчатки. Моя задача — накладывать плов. Людей много, а это значит, что порции будут небольшие. Вокруг гомон и напряжение. Я чувствую, как меня сверлят десятки взглядов. Тимофей показывает, сколько еды должно быть в одной порции. Мы начинаем.

Поначалу я все делаю быстро, но вскоре сбиваюсь. Переворачиваю полную поварешку плова, а он не хочет падать — прилип. Обе руки заняты, и помочь себе я не могу. Люди напирают, ощущаю себя сломанным винтиком в конвейере и сильнее стучу о стакан.

«Девушка, ну положите побольше, тут совсем на донышке», — обращается старушка, когда я протягиваю ей стакан с едой. Тянусь за добавкой, но Тимофей меня останавливает: людей сегодня много, и мы накладываем по половине порции, чтобы хватило всем. Женщина бурчит в ответ и уходит — я чувствую себя виноватой.

Макс разливает бульон, Степа режет хлеб, Тимофей раздает. Тут он замечает стеклянные глаза бездомного. Видит, что тот пьяный, и предупреждает, чтобы в следующую пятницу не приходил. Здесь работает правило: нашел деньги на выпивку, найдешь и на еду.

Здесь работает правило: нашел деньги на выпивку, найдешь и на еду

Неожиданно моя поварешка громко бьется о дно термоса. Бездомные понимают, что всем не хватит, и начинают напирать сильнее. Нарастает хаос. «Кому не хватит еды, отдадим тушенкой и лапшой», — пытается успокоить людей Тимофей. «А серого хлеба нет? А мы тушенку когда получим? А еще яблочек можно? А мне ничего не дали!» — повсюду недовольные сиплые голоса.

Плов совсем закончился. Я соскребаю остатки пластиковой ложкой. Получается половина порции. Никто не хочет ее брать: боятся, что тогда не дадут тушенки. Замечаю в стороне дедушку в старенькой шубе и шапке. На бездомного не похож. Через несколько минут я знакомлюсь с Федором. Бывший заводской мастер, он пришел сюда впервые и очень боится, что его увидят знакомые. Просит не фотографировать и добавляет, что больше сюда не вернется. Еда вкусная, однако ругаться за нее с бездомными он не готов.

Бездомные расходятся, и тут появляется еще один краснолицый мужчина в потрепанной куртке. Пока он растерянно оглядывает пустую площадь, его замечает Тимофей: «Что, родной, не успел? Сейчас мы тебе сообразим». Тимофей дает Вите три яблока и упаковку лапши «Роллтон». Тот складывает все в клетчатую сумку. В сумке лежат книги.

Ребята убирают в багажник печенье и фрукты: привезут их обратно в следующую пятницу. Сегодня 40 порциями горячего ужина накормили 55 человек. Ребята разъезжаются по своим делам. Максим с девушкой отправился в церковь, Тимофей поехал домой на Сортировку, Степа — на тренировку, Ваня — к жене. Я тоже собираюсь домой и по пути то и дело натыкаюсь на бездомных. Спрашиваю себя, действительно ли их стало больше или в эту пятницу я вдруг стала их замечать.