Утром 19 января в поселке Сосновый Бор в Улан-Удэ подросток поджег класс «коктейлем Молотова» и напал с топором на учителя и учеников. Пострадали шесть человек: пять семиклассников и учительница; сам нападавший попытался покончить с собой. Следственный комитет заявил, что нападавший действовал в одиночку. По другой информации, с ним были еще двое. Мотивом нападения, по версии правоохранительных органов, могут быть неуспеваемость подростка и его связь с субкультурой «АУЕ».

За последнюю неделю это уже третье нападение в школе, произошедшее в России. В понедельник, 15 января, в школе № 127 в Перми девятиклассник и бывший ученик этой школы напали с ножами на учеников четвертого класса и учительницу. Пострадали 15 человек, в том числе учительница и сами нападавшие. Через два дня в Челябинской области ученик школы Сосновского района ударил ножом одноклассника.

The Village попросил психолога, журналистку, социолога и священника рассказать, почему подростки готовы идти на такие преступления и что нужно сделать, чтобы это прекратилось.

Школьная атака в Улан-Удэ

Учителя не умеют работать с детьми, требующими особого подхода

Ксения
Кнорре-Дмитриева

журналист «Мела», «Новой газеты» и «Православия и мира»

Разрушение системы коррекционных учреждений и то, что красиво назвали инклюзией, привело к тому, что в обычных классах учатся дети, требующие особого подхода, которому учителя и сотрудники школы не обучены. Они могли бы получать профобразование и даже работать, но учиться в колледже непрестижно, а работать — до определенного возраста незаконно. При этом учитель не имеет практически никаких мер воздействия на учащихся, которые проявляют признаки асоциального поведения: он не может даже выставить ребенка за дверь во время урока, не то что отчислить его из школы. Учитель сейчас обычно так же далек от учеников, как если бы он вел урок по скайпу. Он им никто: ни авторитет, ни старший товарищ, ни наставник — у него просто нет сил и времени еще и на эти тонкости. Поэтому товарищи и наставники ребенка — это анонимные друзья во «ВКонтакте», одногруппники по сетевой игре и видеоблогеры, которые его учат чему угодно, только не тому, что мы старомодно называем вечными ценностями.


Никого не заставишь быть внимательнее к своим детям

Алена Ал-Ас

психолог

Скорее всего, у подростков, совершивших эти страшные преступления, есть большие проблемы с психическим здоровьем. А у некоторых из них и явные, даже подтвержденные заболевания. Раньше такие дети находились на домашнем обучении и под пристальным вниманием врачей (хотя бы стояли на учете), сейчас же картина несколько иная. Чтобы школьника с проблемами диагностировать и отправить на домашнее обучение, родители должны пройти с ним медкомиссию. В этом и кроется основная проблема: родители таких детей либо ведут асоциальный образ жизни и им просто нет дела до обследования их ребенка, либо по каким-то причинам не хотят его вести к врачу.

Понятно, что такие дети отличаются от своих одноклассников. Начинаются насмешки, которые и дети со здоровой психикой сложно переносят, а у проблемных детей и тем более подростков они вызывают бурную и зачастую непредсказуемую реакцию. Добавим сюда проблемы и недопонимание в семье, которые наверняка есть. Слабое психическое здоровье такого подростка в какой-то момент просто перегружается — происходит срыв. Каким он будет — просто истерика, депрессия или массовое убийство, — предугадать сложно.

Что делать? К сожалению, прямого ответа нет. Не каждый психолог в школе может среди массы детей выделить проблемных и принять меры. Да и не в каждой школе есть психолог вообще. Вся надежда только на родителей. Но и тут, как мы понимаем, никого не заставишь быть внимательнее к своим детям.


Виноваты социальные сети и идеология суицида

Георгий Кочетков

священник, ректор Свято-Филаретовского православно-христианского института

Подобные инциденты — реальность нашего времени. А причины в том, что люди разучились жить друг с другом: их не объединяют никакие культурные и нравственные основы, им нечего противопоставить тем разрушительным тенденциям, которые есть в каждом человеке. В результате нарастает агрессия по отношению к внешнему миру — особенно среди подростков, которые еще не сформировались, переживают болезни роста. Очень часто у детей стираются границы, они путают добро со злом, что можно, а что нельзя, ориентируясь на виртуальных персонажей. С этим связаны и распространяющиеся, в том числе через социальные сети, идеологии суицида: когда люди не знают смысла жизни, не ценят ее, они не дорожат ей и не понимают, что потерять ее очень легко.

Устранить это влияние полностью невозможно, мы не можем отказаться от благ цивилизации. Но можно помогать детям противостоять агрессивной среде, воспитывая в них ответственность за свою жизнь, за жизнь своих друзей, семьи и других людей. С решением этих вопросов всем нам надо очень спешить, иначе трагедий будет еще больше.


Отношения между подростками — это отражение климата в обществе

Арег Мкртычян

клинический психолог, кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории при Центре социологии образования Российской академии образования

Действительно, эскалация подростковой агрессии сейчас налицо. Прежде всего это связано с тем, что само по себе общество стало агрессивным. Отношения между подростками, вообще подростковая субкультура во всех ее проявлениях, в том числе в агрессивных, — это всегда отражение общих эмоциональных, психологических, культурных, экономических, социальных отношений и климата в самом обществе. Поэтому само по себе информационное окружение, которое содержит агрессию, социальное расслоение, общие установки ненависти, злости, ревности, социальной несправедливости в общем-то формируют тот агрессивный фон и тенденции, которые мы наблюдаем. Есть еще один момент: сейчас агрессия подростков оценивается ими самими как инструмент для самопопуляризации в соцсетях. Потому что есть тенденция — выкладывание тех агрессивных актов, которые совершаются, в собственных аккаунтах, группах и так далее — и эти видео набирают просмотры и повышают популярность подростка в Сети.

Если говорить о безопасности в самих школьных учреждениях, то это вопрос, скорее, не к школьным психологам, а к правоохранительным органам, системе образования. Если мы говорим о том, чтобы подобных агрессивных форм поведения было меньше, то речь идет о профилактике, которая должна носить более векторный характер. С одной стороны, это профилактика среди семей, потому что подростки в огромном количестве черпают негатив из семейных отношений, отношений между родителями. С другой — профилактика в рамках внутришкольной агрессии, в частности буллинга. И это довольно-таки сложно, потому что сама по себе школьная система, как бы парадоксально это ни звучало, на данный момент очень закрытая. Для психологических профилактических работ (я не говорю про школьных психологов, которые номинально там существуют), проведения исследований, практических мероприятий, направленных на профилактику агрессии, девиантных форм поведения, зависимостей, экстремизма, — школа остается крайне закрытым и недружелюбным институтом для социально-психологических инноваций.

Виноваты ли социальные сети — очень болезненный вопрос. Соцсети сейчас выступают ведущим агентом социализации подростков, формирования подростковой субкультуры как таковой. Я не могу однозначно обвинить соцсети в том, что в подростковой среде присутствует агрессия: не всегда социальные сети являются транслятором агрессии, она в общем-то проявляется в реальной жизни. Но можно сказать, что ряд характеристик соцсетей (их доступность, отсутствие цензуры, некая анонимность и, соответственно, безнаказанность), конечно, способствуют тому, что агрессия — как в самих соцсетях, так и та, которая просто демонстрируется через соцсети, — становится более приемлемой, более доступной. Из-за этого порог агрессивного поведения у подростков снижается.



Фотографии: Anna Ogorodnik / «Интерпресс» / ТАСС