В новой рубрике The Village рассказывает о навязчивых городских узорах и маркерах эпохи, которые мы заметили раньше, чем вы начали по ним ностальгировать.

Классический билборд ЛДПР — это синий прямоугольник три на шесть метров с ярко-желтой аббревиатурой партии, и больше ничего — рисунок нарочито примитивен. Перед выборами снизу мелким кеглем прописывают юридические оговорки, но плакаты никуда не исчезают и в мирное время. От региона к региону под четырьмя главными буквами может появляться призывное и обтекаемое «За Подмосковье!», «За Приморье!» или «За Алтайский край!». Такую рекламу партия вешает как на центральных улицах городов, так и на окраинах и даже на пустынных обочинах федеральных трасс. Постепенно агитэкспансия ЛДПР расширяется: навязчивый уличный дизайн дарит обычному горожанину ощущение постоянного присутствия политики в жизни, и не только за счет бесплатных брендированных товаров, которые раздают волонтеры. Партия скупает рекламные площади на вокзалах, в метрополитене и на задних стеклах такси, а особенности шрифта стали мемом в среде дизайнеров.

До 2014 года
После 2014 года

Сейчас в ЛДПР заявляют, что придерживаются лаконичной рекламной стратегии с начала 2010-х. В 2014 году лишь слегка поменялась типографика: обновленную толщину символов и аляповатую каплю на кончике буквы Л в аббревиатуре называют «вкусовым выбором» Владимира Жириновского. Источники The Village подтверждают, что новое начертание действительно придумал сам лидер партии, он же забраковал несколько других версий и отстаивал свои правки. Отрисовкой брендбука при этом якобы занимался графический дизайнер, нанятый по фрилансу «за символическую сумму», хотя официально в ЛДПР говорят, что использовали только штатных сотрудников. Новый логотип внедряли постепенно — от Москвы к регионам. Единый брендбук гарантирует неизменность билбордов по всей стране — местные отделения могут добавить разве что адрес штаба, телефон приемной или легкий градиент фона.


Владимир Жириновский

лидер партии ЛДПР

[Многие люди] принимают решение, за кого голосовать, в последний момент. Кого первым вспомнили на участке — за того и голосуют. Как вы думаете, на сколько задерживается взгляд прохожего или водителя на рекламном щите? На одну-две секунды максимум. Поэтому главная задача такой агитации — просто запомниться за короткое время. Крупнейшие мировые бренды рекламируют себя так же... А всякий ширпотреб, наоборот, рекламируют тяжелыми баннерами, гружеными картинками — это все оставляет впечатление просто грязного пятна. Шрифт нашего логотипа — это чисто вкусовой выбор. Буквы должны были быть простыми, легко различимыми, хорошо читаться издалека. С буквой Л мы долго не могли прийти к конечному результату. Изначальный вариант без завитушки использовался пару лет, но потом мы решили использовать более резной вариант буквы из абсолютно прагматических соображений — лучше запоминается и лучше выглядит.


Главный месседж баннеров — «наши в городе». Партия скупает по России до 10 тысяч статичных поверхностей в течение года, и еще до 12 тысяч брендированных такси регулярно выходят на линию — кампания перманентная, объем агитации усиливается перед выборами. Об этом The Village рассказал депутат Госдумы Михаил Дегтярев, курирующий в ЛДПР блок агитации и пропаганды: «Владимир Вольфович пишет так (с каплей. — Прим. ред.) букву Л с первого класса, как научился грамоте. Мы решили перенести ее на логотип как интеллектуальное достояние и наследие партии. Наружная реклама мобилизует избирателя, активизирует электоральное ядро. Сами макеты очень лаконичные, потому что зритель не усваивает визуально больше двух-трех слов на щите, по нашим исследованиям. Содержательную же программу мы доносим через СМИ, соцсети и печатные материалы… Есть брендбук, где прописаны коды цветов, размеры, шрифты и прочее. Брендбуки имеются у каждого регионального отделения, и все местные рекламные кампании с ним сверяются».

The Village попросил Марию Дореули и Лизу Рассказову, профессиональных типографов студии Contrast Foundry, внимательно изучить дизайн последней версии билборда ЛДПР (она включает в себя и классический логотип, и новые детали кампании 2018 года), а также предложить свои правки к шрифту.

Официальный баннер предвыборной кампании ЛДПР в 2018 году. Анализ проводила студия Contrast Foundry, авторы правок — Лиза Рассказова и Мария Дореули

Посмотреть в большом разрешении


Лиза Рассказова

графический дизайнер Contrast Foundry

Года три-четыре назад я стала замечать эту бескомпромиссную сине-желтую рекламу почти каждый раз, прилетая в любой московский аэропорт. Ее можно увидеть прямо у стоек паспортного контроля, независимо от того, есть ли в ближайшее время хоть какие-то выборы или нет; почему их столько вокруг, всегда оставалось для меня загадкой.

Синий билборд ЛДПР невозможно рассматривать в профессиональной плоскости. Очевидно, что логотип рисовал человек, про буквы и современный дизайн решительно ничего не знающий. Он вызывает скорее умиление, чем негодование. Это акт чистого народного творчества, который незаметно стал такой же неотъемлемой частью московского пейзажа, как и надпись «Баянист тамада услуги». Графически он воспринимается так же, как объявления про ярмарку меда, продажу шуб выходного дня или приезд шапито, расклеенные на остановке. В сущности, каков продукт, такова и его обертка.


Открытую симпатию этой рекламе обычно выражают сами сторонники партии и волонтеры. Например, в июле 2017 года Мытищинское отделение ЛДПР объявило концептуальный конкурс, напоминающий легендарную серию Fuck Off китайского художника Ай Вэйвэя: ради призового велосипеда участникам предлагалось сфотографировать большой палец с любой рекламой ЛДПР, которую они увидят, а затем опубликовать в соцсетях с хештегом #лдпрблизко. Такой же конкурс был запущен еще в нескольких областях. Кроме того, успехи агитации партийные функционеры публикуют под хештегом #агитпроп.

Но гораздо чаще навязчивая агитация вызывает у прохожих раздражение. Краевед Александр Усольцев в своем фейсбуке даже иронично предположил, что партия специально размещает плакаты только в депрессивных городах. По словам Усольцева, он использует «индекс ЛДПР» в путешествиях как противоположность «индексу „Старбакса“»: «Если же в городе есть Старбакс, то в этот город абсолютно точно стоит съездить, там есть что посмотреть, город развивается, там есть деньги и активная жизнь… Если при въезде в город видишь рекламу ЛДПР — пиши пропало. Эта партия очень хорошо знает свой электорат, чем больше рекламы ЛДПР на улицах, тем, как правило, депрессивней город».

Летом 2017 года ЛДПР подписала рекламный контракт с десятком таксопарков, в Москве крупнейшим из них стало такси «2412», сейчас входящее в ГК «Командир». Одновременно компания тесно работала с Uber, в результате брендинг агрегатора стал соседствовать с политикой. В «Командире» подтвердили The Village, что работали с ЛДПР, но их партнерство завершилось еще летом. Представители большой тройки агрегаторов — Uber, «Яндекс.Такси» и Gett — также рассказали, что компании никогда не сотрудничали с партией ЛДПР. Инициатива такой обклейки машин всегда исходит от таксопарков, сервисы воспринимают их уже как данность, рассказал корреспонденту источник в одной из компаний. Особых требований к содержанию рекламы никто не предъявляет: вешать нельзя разве что брендинг конкурирующего сервиса. С 2016 года ЛДПР также активно обклеивается на общественном транспорте — например, на турникетах пригородных электричек Ярославского и Павелецкого вокзалов в Москве.

Опрошенные The Village пассажиры отзываются о таких стикерах резко негативно даже тогда, когда в целом не имеют претензий к партии. Блогеры часто задаются вопросом о правомерности политической рекламы в таких местах вообще, однако Михаил Дегтярев уверяет, что присутствие ЛДПР совершенно законно, хотя и большого труда стоит зайти на новые площадки и заключить контракты. По его словам, маркетинговые ноу-хау «управления пропаганды» — реклама на грузовиках доставки, в торговых сетях (например, «Окей») и даже на тележках в аэропорту Домодедово.

Публицист Олег Кашин по просьбе The Village вспомнил все этапы эволюции ЛДПР в рекламе, рассказал, как он сам впервые увидел обновленную символику, а также пришел к парадоксальному выводу о том, что сейчас для обычного человека именно ЛДПР символизирует большую, якобы публичную политику.


Олег Кашин

политический журналист, обозреватель «Дождя»

Классическую партийную символику ЛДПР уже никто не помнит, а это был такой тяжеловесный герб с орлом (одноглавым), который летит над картой России, включающей Польшу, Финляндию и Аляску. Этот герб печатали на первой полосе газеты «Сокол Жириновского», в которой рок-музыкант Сергей Жариков объяснял, что такое спагетти (как сейчас помню — хитросплетения реальной закулисной политики), а сам Жириновский анонсировал отделение от России Тывы сразу, как будет достроена железная дорога до Кызыла. Это начало 90-х, ЛДПР еще играет на том же поле, что и Лимонов, и Проханов — ведет интеллектуальный разговор со школьниками и военными пенсионерами. Жанр интересный, но, видимо, тупиковый.

И когда Жириновский стал тем Жириновским, которого мы знаем и любим, и уже в этом образе победил на выборах 1993 года, появилась и новая символика — концептуальная, аскетичная, тогда еще голубыми буквами на белом фоне. Очень хорошо помню, как я увидел ее впервые — там, где я любил гулять в мои 14 лет, был интернат для глухонемых детей, и вот я обратил внимание, что эти дети теперь играют в футбол в белых футболках с голубой надписью «ЛДПР» — откуда они взялись, кто их им дал, зачем? Было непонятно, и поэтому завораживало. И дальше элдэпээровский мерч возникал такими вспышками повсюду. Бейсболка ЛДПР на соседе-алкоголике. Пакет ЛДПР у бабушки в булочной. Ручка ЛДПР у одноклассника. Откуда — непонятно, но, с другой стороны, зачем вообще понимать то, что становится явлением природы?

Это можно назвать политтехнологией, но политтехнологией такого рода, когда партийный бренд, не привязанный вообще ни к чему, оказывается единственным звеном, связывающим твой маленький мир с каким-то внешним большим. И тут уже неважно, чего хочет эта партия и что говорит ее лидер — источником доверия становятся сами эти четыре буквы. Фон посинел, надпись пожелтела, явление осталось, дошло в какой-то момент и до билбордов — они стоят по стране в самых невыразительных ее местах и остаются единственным для этих мест напоминанием о том, что в России существует какая-то публичная политика.



Фотографии: Оксана Алешина/«Фотобанк Лори», Анатолий Матвейчук/«Фотобанк Лори»