Этим летом в центре общественного внимания внезапно оказался юго-запад Петербурга — безымянный район окраинных панельных новостроек. Этого бы никогда не случилось, не возникни вдруг шальной идеи назвать здесь мост именем первого президента Чечни Ахмата Кадырова. Мост, под стать всему району, скорее невыразителен, и общественность первое время принимала за него исключительно проходящую рядом трубу теплоцентрали с выдающейся опорной конструкцией (она, впрочем, является частью единого с мостом проекта) на берегу Дудергофского канала.

Петиция против «кадыровского моста» собрала уже больше 80 тысяч подписей, а на самом мосту несколько часов провисела растяжка «Он убивал русских солдат». Однако жители прибрежного района в этой активности были едва замечены. И даже громкий митинг с воззваниями к властям прошёл не у моста, а привычно на Марсовом поле.

По просьбе The Village фотограф Виктор Юльев запечатлел моменты жизни района, а Екатерина Алябьева поговорила с его обитателями. Из их рассказов становится понятно, что новый мост разделил не только лоялистов и готовых бунтовать несогласных, но и два мира — два социальных слоя, окопавшихся по обе стороны канала.

Фотографии

виктор юльев

Северная сторона — от начала Ленинского проспекта до Южно-Приморского парка — почти полностью социальный квартал, выстроенный в 2000-2010-е годы. Жильё здесь давали по льготной очереди — в основном инвалидам и многодетным. В домах есть удобные широкие пандусы, большие лифты. В каждом дворе — детские площадки. Со стороны берега вдоль всего квартала — только что сданные дома «Огни залива» с большим строительным городком. По району гуляют люди на костылях, в колясках, с белыми тростями слепых. Газоны покрыты слоем собачьих испражнений и окурков.

Жители во многом наследуют общинному, деревенскому типу сожительства, распространившемуся в спальных районах во время массовой урбанизации 60-х. Молодые матери с выводками детей толпятся у одного на множество домов магазинчика — универсама с большим алкогольным отделом. В их новостной повестке — поликлиника и квартплата, а известие о наименовании моста вызывает лишь вялое раздражение: мол, наконец-то про нас вспомнили, да только повод не тот.

Интересуемся мнением и строителей-мусульман из вагончиков-бараков. Но из двух десятков человек почти никто не понимает по-русски, а понимающим ни о чём не говорит имя Ахмата Кадырова. При этом несколько человек из любопытства ходили на церемонию открытия моста 1 мая или слышали о ней по радио.

Через мост — очередной строительный пустырь, за которым начинается «Балтийская жемчужина» — возможно, лучшее, что осталось городу от эпохи сытых нулевых с их бумом иностранных инвестиций. Хоть инвестиции были китайскими, а проект курировал лично Путин, сейчас об этом не напоминает ничего: это симпатичный жилой комплекс на 35 тысяч жителей с торговым и офисным центрами, пабами, фитнес-студиями, европейского вида детскими площадками и Матисовым каналом, на котором летом не протолкнуться водным мотоциклам. В память о погибших здесь в 41–44-м защитниках Ленинграда нет ничего, и вряд ли кто из жителей задумывался: дома стоят на месте сражений, где так и не проведены регламентированные законом раскопки с перезахоронением останков. Зато о петиции против моста Ахмата Кадырова здесь знают многие. Правда, поддерживать её спешат не все.

«Я не подписывал петицию. Мне совершенно безразлично, — признался житель „Балтийской жемчужины“ предприниматель Александр, отец висящих на нём Оливера, Мартина и Стефана. — Я вообще, честно говоря, наверно, не патриот, поэтому мне тяжело общаться на эту тему. Если меня дети будут спрашивать, почему мост так называются, я объясню, что это решилось так же, как и многие вещи в России: сделали — и всё, а почему и как — объяснению не поддаётся».


Виктория

мать двоих детей, жительница социального квартала на улице Маршала Захарова

Я пять лет живу в 12-х домах по Захарова (ближайшие к мосту дома из двух корпусов. — Прим. ред.). Это социальное жильё. Квартиру получила не я, а моя мама как многодетная. Она 30 лет стояла на очереди. Я тоже давно замужем, у меня двое детей, старший из них инвалид. Раньше мы жили в пятикомнатной коммуналке в Басковом переулке, где Путин жил. Мы жили в конце переулка, он жил в начале. Тем не менее коммуналка — что там делать-то? Там до детской площадки надо было идти через дорогу. Здесь единственный плюс, что тут выходишь — и площадка.

Здесь многодетные семьи живут — какой у них может быть достаток? Дети в основном без присмотра, потому что родители вынуждены работать. Ну, конечно, и алкоголики есть, но мне кажется, это везде так. С соседями у нас хорошо. Мы целым домом дружим. Общаемся вживую и на площадке с мамочками. Обмениваемся опытом, у кого какие плачевные дела, у кого что-то получается — по обслуживанию дома, по здоровью. С соседкой напротив мы друг к другу ходим в гости. Другая соседка по лестничной клетке, бабушка старенькая, старой закалки, порядок соблюдает, чтобы никто нигде не хулиганил, и мы её поддерживаем, чтоб соблюдалась чистота. Но не на всех этажах так, конечно. В лифтах у нас ужас. У нас дети такие активные, любят порисовать. Хоккейную площадку испортили, хотя я не видела, кто именно это сделал. На баскетбольной площадке тоже повыбивали несколько щитов. Но не все, конечно, не так, как на хоккейной.

Эта езда по тротуарам, конечно, тоже вымораживает. У меня даже супруг так не паркуется, потому что задумывается о других, а другие друг о друге не задумываются, так скажем. Наверно, всё-таки воспитание у людей сказывается. На тротуарах много дорогих машин. Здесь же кто-то продаёт свои социальные квартиры, и их покупают такие состоятельные люди. У нас соседи такие есть. Конечно, они выделяются. Характером. Они все, так сказать, обнаглевшие. Они всё, а остальные ничего. Это выражается в целом в их жизни — для них никого нет, кроме них: «Я состоятельный и я всё могу, а ты ничё не можешь, сиди дома». И с воспитанием детей у них плохо: не здороваются, толкаются, дерутся — это сразу видно. Ну, быдло, одним словом. Там, где мы раньше жили, такого не было: там люди более воспитанные и такого терпеть никто не будет, сразу стёкла побьют или шины проколют.

Мне не нравится здесь жить, потому что везде кругом стройки, строительная пыль, она кусками прямо — окна когда моешь, понимаешь, сколько на них цемента. Ветер-то постоянно с Финского залива дует в нашу сторону. Она вредная, она оседает в лёгких, вызывает астму при большом накоплении. Дети это все нюхают, глотают. Это очень сказывается на здоровье детей, они чаще болеют, кашляют. Парк есть, но как он может компенсировать лёгкие моих детей и их здоровье? Да, и залив рядом, и парки — это всё шикарно, красиво, но жить здесь очень плохо.

Обслуживания, сервиса здесь вообще никакого. Ржавая вода — и холодная, и горячая. Поликлиника — это вообще отдельный номер, в неё вообще не попасть. Дома настроили, а поликлинику для нас не сделали. К специалистам попасть — это целый месяц ждать надо, а экстренная помощь, когда я с ушами или ещё с чем-то обращалась, — это всё равно стоять очередюгу большую. Не предусмотрено здесь для нас ничего.

Что назвать мост хотят, я слышала, но про Ахмата Кадырова я не осведомлена, кто он такой. Я слышала, что какой-то высокий чиновник, не более того. Мне политика неинтересна. Вообще, насколько я знаю, здесь все улицы называются в честь героев военной славы. Чем конкретно маршал Захаров знаменит, я не знаю. Но здесь одни маршалы, лётчики. И при чём здесь Ахмат Кадыров, как он относится к этой местности, я, конечно, тоже понять не могу. У меня дедушка у самой воевал, герой войны, получил множество медалей за отвагу.

Когда мы подавали документы на жильё, нас обхитрили. Сказали нам с мужем заявление написать о разделе имущества, что мы ведём разное хозяйство с мамой, и нам бы выдали разное жильё. Нас обхитрили и сказали, что, если маме выдали, то нам уже ничего не положено. Но мы будем всё равно добиваться, писать в Смольный, не знаю кому, потому что это жильё мамы, не моё.

Станислав

сотрудник строительной компании, житель «Балтийской жемчужины»

Мы живём в «Балтийской жемчужине» два года. Переехали сюда с женой, я в этих местах всю жизнь прожил, и мне хотелось здесь остаться. Как раз начали строить эти кварталы, и мне был в первую очередь важен надёжный застройщик. В итоге в общем и целом здесь неплохо, наверно, четвёрку бы я поставил. Конечно, здесь не всё благоустроено: стройки кругом, много чего доделывать нужно, но со временем, я думаю, это будет сделано. Я сам в строительстве работаю, знаю, что нигде благоустройство сразу не делается, кроме как в центре. Инфраструктура нам не важна особо, потому что я на машине, жена с ребёнком дома.

Здесь живут среднего звена люди, с детишками, молодые семьи. Если сравнивать с районом через мостик — с социальным, то здесь, конечно, день и ночь. Видно, что у нас молодой район, 90 % населения — это люди не старше 35 лет. То есть молодёжь среднего достатка. Здесь видно, что все спортом занимаются, что люди благонадёжные — не страшно жену отпустить вечером до магазина дойти. Здесь культура на нормальном уровне, здесь нету прям работяг конкретных. Здесь квартиры стоят денег. Я не думаю, что кто-то из рабочего класса способен здесь себе квартиру купить. Разве что со стройки узбеки проходят мимо.

За мостом видно, что класс совершенно другой. Там много социального жилья, и видно, какие люди живут. Просто в парк зайдите, посмотрите, что там творится по выходным дням — там вакханалия, просто полная. Там шашлыки чуть ли не под окном прямо жарят люди и на машинах в парк заезжают. Я хожу там и вижу, люди из дворов выходят: у них под окном машина с музыкой стоит. У меня есть знакомые, кто снимают там квартиру, они говорят, что там творится. Здесь такого как бы нет. Здесь все культурно отдыхают на травке сидят. Я не знаю, хорошо это или плохо, если наши дети будут гулять и играть с детьми оттуда. В плане какие-то там болячки подцепить это везде есть такой риск. Понятно, да, что есть опасения, что с такими детишками не хотелось бы, конечно, рядом быть, само собой, из таких семей, где учат уже с детства мату.

Я знаю, что мост хотят назвать именем Ахмата Кадырова, петицию против этого подписывали мои знакомые ребята, и я тоже против. Чем Кадыров лучше любого другого политика? Чем он заслужил? Не понимаю я. Я не особо хорошо отношусь к Кадырову, потому что он террорист, ставший президентом страны, ещё и в честь него улицы какие-то называть это не очень.

Моя улица названа в честь адмирала Черокова. Заслугами его я, честно говоря, не интересовался, как-то даже странно. Но он точно не террорист. Как может быть адмирал террористом? Ахмат Кадыров — герой России, да? Ну, так это уже Путин его провозгласил героем России. Путин может кого угодно сегодня поставить героем, а завтра снять с него звезду Героя — это всё же у нас очень просто. Я помню, что нас в школе водили по всем местным памятникам и рассказывали про тех, в честь кого названы улицы. Про Кадырова мне не рассказывали. Хотя историю Чеченской войны я знаю.

Я считаю, что социальная активность имеет смысл. Не просто же с бухты-барахты люди что-то подписывают: «Все подписали и я подписал», — а люди выражают своё мнение, и я думаю, это правильно. Я надеюсь, что таким образом можно на что-то повлиять. И естественно, что так думают люди в нашем квартале, а не в том, социальном. Здесь умнее люди, больше читают, больше информации черпают не из телевизора, а из других источников. И им есть что терять, они вперёд заглядывают, не одним днём живут. При этом люди классом ниже всегда больше недовольны жизнью, но не верят, что могут на что-то повлиять, это нормально.

Я планирую здесь и дальше жить. Я смотрел по карте загрязнённости — у нас здесь вредных пятен особо нет. Бывает, пахнет табаком с завода, но, насколько я знаю, это не опасно.

Саша

сторож закрытой строительной зоны между социальным кварталом и побережьем

Новый район, что вы хотели. Он чистый, залив рядом, продувается, поэтому не загазован. Дороги здесь сделали хорошие до самого залива. А где парковаться — нету. Парковки здесь знаете сколько уже стоят? Два года стоят. Почему — кто их знает. Метро здесь построят. Но из-за чемпионата мира (по футболу 2018 года) перенесли его строительство. Мост открыли, так теперь из Петергофа едет много народа, объезжают здесь пробку.

Жители разные. Здесь социальные дома, и контингент — половина на половину: есть люди нормальные, а есть всякие. Из молодёжи есть, кто хулиганят, выпивают, постоянно дерутся. Строители-мигранты из городка с местными не пересекаются, не общаются. С утра строят, потом до ночи сидят здесь безвылазно. Они тут временные, тут их большой поток. Здесь получают социальное жильё многодетные мигранты, но не со строек, а многие из центра приехали, те, кто давно в России живут, наверно. Чеченцев здесь нет, узбеки, таджики, молдаване. Они и не знают, кто такой Кадыров, им всё равно.

Я слышал про мост, но у каждого своё мнение, правильно? Кадыров что для нашего города сделал? Он ничего не сделал. Вообще никакого отношения не имел. Это какая-то филька. Это что-то на день рождения (подарок) или за какие-либо услуги. Кто его знает, за какие. В политику мы не лезем (мы — это Саша и его напарник. — Прим. ред.). На что тут можно повлиять, когда даже по телевизору показывали, что глава района Красносельского от ответа ушёл? Ну, если народ соберётся, то, не знаю, может быть, и есть какой-то смысл. С другой стороны, должны же мнение людей выслушать, в принципе? Или как?

Может, переулок или бульвар в честь него какой-нибудь назвать? Ну, маленькую улочку. Раз им хочется этого. Но мост назвать — это уж слишком. Мост важнее, конечно. Построили новый мост — это честь!

Маршалы, в честь кого названы эти улицы, во время войны были командующими фронтами. Жуков, Казаков (в действительности начальник артиллерии многих фронтов, но не Ленинградского. — Прим. ред.), Захаров (начальник штаба при нескольких командующих разных фронтов. — Прим. ред.), адмирал Кузнецов (не адмирал, первый секретарь Ленинградского обкома. — Прим. ред.). У нас здесь новая улица будет Патриотов. А вот это Героев. Тут всё военное. А что дальше будет там решат, конечно.