В 2017 году Ричард Флорида — создатель теории креативного класса — опубликовал новую книгу, в которой рассказывает, как творческие кластеры ведут города к экономической и социальной сегрегации, порождая неравенство в обществе. В своей книге «The New Urban Crisis» («Новый кризис городов») урбанист прямо заявляет, что инновации и креативность делают жизнь лучше только для счастливых обладателей богатства, хорошего образования и таланта. А прочим остается лишь наблюдать кладбище собственных возможностей.

В Москве описанный Флоридой процесс стал необратимым и плотно въелся в городскую ткань. О том, как складывается жизнь районов в российских городах под влиянием креативного класса, The Village рассказывает на примере Миллионки — трущоб в центре Владивостока.

Текст

Дарья Миколайчук

Фотографии

Максим Шер

Миллионка — район в историческом центре Владивостока между улицами Пограничной, Семеновской, Адмирала Фокина и Алеутской. Несколько дореволюционных кварталов построены из красного кирпича, раньше здесь были китайские трущобы с опиумными курильнями и многочисленными притонами. В Миллионке обитали наркоманы, китайские пираты, контрабандисты и фальшивомонетчики.

Сейчас на этом месте современные офисы, магазины с вывесками на китайском языке, рестораны и хостелы. Здесь сформировался кластер молодых предпринимателей. Они продают одежду местных дизайнеров, комиксы и рюкзаки. Цены в местных крафтовых кафе — средние по городу. Молодых профессионалов привлекает невысокая арендная ставка — не больше 2 тысяч рублей за квадратный метр в старом здании без воды. При этом Миллионка хранит аутентичную атмосферу неблагополучия XIX века. Попасть в трущобы бывшего Чайнатауна можно, сделав всего пару шагов от центральной улицы — так называемого Арбата. Во дворах Миллионки, по соседству с модными ресторанами и кафе, живут люди, которые до сих пор топят квартиры дровами, пользуются туалетом на улице и ездят мыться к родственникам.

Во Владивостоке часто обсуждают переустройство района. Идей много: от сноса старых домов и строительства на их месте многоэтажек до точечного сноса особенно ветхих зданий. Но с 1990-х городская администрация полностью устранилась от проблемы района — трущобы не ликвидируют, но и не реставрируют.

Галина Ивановна и китаец в ушанке

Галина Ивановна живет в Миллионке с 71-го года. Ее называют баба Галя. Она помнит, как в подполе ее дома однажды нашли кувшин со старинными монетами, как топили печь дровами и ходили за водой с коромыслом. Ее квартира — 16 квадратов — это комната и прихожая, без санузла.

Женщина дома проводит почти все свое время, кроме утренних часов, когда моет пол в административном корпусе стадиона «Динамо» — ее работа в пяти минутах ходьбы. В последнее время она почти не бывает в других районах города. Только чтобы помыться в более благоустроенных квартирах родственников или сходить в недорогой магазин.

В восьмиметровой прихожей Галина Васильевна спит, готовит, стирает и встречает гостей. Она говорит, что ее жизнь стала более комфортной, чем раньше: не надо носить воду из колонки и топить печь, носить уголь из сарая во дворе. Водопровод в ее квартире появился случайно еще в 1990-х. Когда в очередной раз на колонку с водой наехала машина, ее муж получил справку на проведение водопровода за свой счет. Тогда же в квартире сделали отопление.

С торца дома стоят подпорки, удерживающие стены. В квартире Галины Ивановны видно трещину, которая  идет от потолка, но пенсионерка не придает этому особенного значения.

Галина Ивановна Алексеева

«Мы в Миллионке отлично живем и не плачем. Нехай будут магазины, офисы. Кто чему рад, лишь бы жизни радовались! Мне нравится, что распивочных нет, как раньше. Одно время здесь была улица с железными киосками, продавали все подряд. А потом их убрали, сделали бульвар. Теперь тут фонтаны, приятно посидеть вечерком. Владельцы заведений — молодцы, цветы садят. Но их магазинами не пользуюсь — дорого, даже хлеб не покупаю. В кафе тоже не хожу. По вечерам гуляю возле моря, по набережной. В подъезде со мной живут разные люди, они постоянно меняются. Владельцы квартир делят их на две-три «клетушки» и сдают посуточно. Здесь как общежитие. Я убираюсь в подъезде, лестницы подметаю, больше это делать некому».

В одном проулке с Галиной Ивановной расположены две конкурирующие антикварные лавки. Летом они ставят на окна патефоны, бюсты Ленина и советские флаги, чтобы перетянуть внимание азиатских туристов. Хозяин одной из них, Андрей Эйрих, надевает на девятое мая военный бушлат и ходит по улице с муляжом автомата. Он собирает вещи дореволюционного периода. Однажды к нему в руки попала китайская трубка для курения опиума, которую он тут же продал. Хозяин второго магазина устраивает дворовые чемпионаты по нардам, и считается в этом деле непобедимым.

Кроме магазинов, в проулке расположены несколько подъездов и квартир с отдельным входом. На двери в одну из них висит объявление о сдаче в аренду, оно написано китайскими иероглифами. Жители рассказывают, как однажды ночью хозяин этой квартиры гулял по Миллионке в ушанке и нижнем белье.

Арт-квартирники и креативный бизнес

Мария Журавлева купила квартиру в Миллионке несколько лет назад. Ее жилье по меркам района считается элитным, потому что есть туалет и ванная. Мария работает в центре современного искусства «Заря». В ее квартире проходят квартирники и выставки, которые организуют молодые художники и арт-деятели.

Мария Журавлева

«Миллионка — это эклектичный, контрастный, завернутый мир. Здесь живут разные люди. От владельцев бизнеса и художников до мигрантов и старожилов, которые обращены в прошлое. Это точка притяжения разных культур. Так много срезов не найти в обыкновенном спальном районе, и здесь, в отличие от него, все друг друга знают. Как разные люди рядом существуют? Какие конфликты из этого рождаются? Я бы сказала, что возникают проблемы у молодежи с пожилыми жителями. Бабушки как будто находятся на своем месте, где пустили корни, и охраняют его. Они негативно относятся ко всему новому. Недавно в одном из домов поменяли проводку. Жильцы остались недовольны изменениями. Они сказали, что она некачественная, а прошлый кабель был лучше, потому что он толще и остался еще с царских времен».

Владелец магазина рюкзаков «Сопка», который находится в Миллионке, тоже считает, что между обитателями района есть конфликты. По его словам, в последние годы бизнес вытесняет отсюда местных жителей — превращает трущобы в центр творческой жизни.

Дмитрий Чубаев

«Мы переезжаем уже на второе место и оба раза выбирали помещение в этом районе. Несмотря на проблемы с коммуникациями, мне нравится здесь работать — большая проходимость, место привлекает атмосферой. Это хорошо для бизнеса, но местные жители стараются продать квартиры. Они приводят жилье в относительный порядок (делают без разрешения канализацию, например) и уезжают в более спокойное место. Атмосфера креатива вытесняет их отсюда, потому что они живут в своем мире, в старых устоях. Это долгое время был законсервированный район со своими порядками, а тут пришли молодые, которые делают бизнес. Конечно, пожилым это не нравится. Я заметил, что они воспринимают этот район только как жилой. Одну из пожилых женщин, которая живет в нашем проулке, знают все предприниматели. Она считает Миллионку спальным районом и вызывает полицию, когда во дворе шумят».

Напротив «Сопки» раньше работало заведение «Стрела». Его владелец Игорь Карклин создал площадку для реализации качественного секонда и вещей местных дизайнеров. Спустя год оно закрылось.

Игорь Карклин

«Я оказался в Миллионке, потому что меня позвали друзья. Здесь образовался кластер молодых предпринимателей, которые успешно работают. Просто так снять помещение здесь нереально — цены низкие, а проходимость хорошая, поэтому их быстро разбирают среди своих. Район идеально подходит для стартапов, но, несмотря на ажиотаж, смущает опытных предпринимателей отсутствием подъездных путей. Во многих домах нет коммуникаций — серьезная проблема для общепита.

Мне предложили здание бывшей конюшни. Фундамент и потолок разваливались, трубы засорялись, а стены были настолько тонкие, что я слышал сеансы психолога справа и фен из парикмахерской слева. Я как раз закончил с предыдущим проектом и решил делать здесь качественный секонд. У нас были крутые немецкие куртки из 90-х и английские пиджаки 70-х. Люди приходили, с интересом смотрели, а когда понимали, что это б/у, делали недовольные лица. Со временем я понял, что окупаю только аренду. Тогда мы купили кофемашину, замаскировали трещину на потолке гусиным пухом и стали работать как кафе. Умудрялись делать супы на барной стойке, сэндвичи, роллы. Потом я занялся другим проектом, решил продать «Стрелу», и скоро место закрылось. Думаю, здесь дело в новых руководителях, а не в Миллионке».

Советская парикмахерская и ностальгия

В безымянной парикмахерской как в СССР: мастер маникюра Надежда Складчикова в белом халате красит ногти перламутровым лаком. Она работает здесь 30 лет. Клиентка, которой она делает маникюр, живет неподалеку и ходит сюда со своего совершеннолетия — уже 39 лет.

Обе женщины любят вспоминать, как было раньше, но мало говорят о том, что происходит сейчас. Они рассказывают, что когда-то в парикмахерской была очередь на запись, а в проулке неподалеку сидела Роза Дмитриевна — символ советской Миллионки. Женщина, которая посещала все игры местной футбольной команды «Луч».

Надежда Складчикова

«Раньше здесь печь топили дровами. Улицы назывались Пекинской, Китайской. Тот старый Владивосток, когда деревья растут под окнами. Здесь стоял огромный тополь, его не могли вытащить никакой техникой, настолько он был большой. В нашу контору „Парикмахерское хозяйство“ ходили местные жители. К мастерам было не пробиться, мы считались очень популярным местом. Сейчас все меняется в худшую сторону. Раньше улица была зеленой, а сейчас машины ездят. Многих клиентов расселили, теперь вместо них офисы. Приходят ко мне мало, особенно зимой. Парикмахерская не выдерживает конкуренции с двумя другими, где оказывают более современные услуги. Уходить или учиться делать новые маникюры я не хочу. Работаю 30 лет на одном месте: в женском и мужском залах, на кассе. Зачем что-то менять на пенсии? С внуками надо нянчиться».

Надежда Складчикова гордится тем, что «вошла в историю». Ее клиентка отвезла в Америку набор открыток. На одну из них попала Надежда в розовых бигуди и белом халате — на фото она стояла у входа в парикмахерскую на фоне веревок с бельем.

Один из подъездов на Миллионке с мастерскими художников
Художник Анатолий Кротов получил эту мастерскую в 1978 году

Жизнь на пособие и отсутствие интернета

Олеся Ткаченко с детства живет в Миллионке. Несмотря на диагноз «церебральный паралич», она окончила вечернюю школу и училище по специальности «закройщик-портной». Затем работала швеей на дому, пока не сломалась швейная машинка.

У Олеси трое детей, все от разных мужчин. Первый муж умер. Второй ушел, потому что не хотел жить в Миллионке, а с его родителями у молодой пары отношения не сложились. Сейчас мужчина хочет доказать, что квартира Олеси не подходит для содержания детей. Третьего недавно посадили в СИЗО, его обвиняют в краже 17 телефонов. Олеся считает, что он попал в дурную компанию.

Олеся Ткаченко

Женщина гуляет с детьми по Арбату, но остальной инфраструктурой в центре города не пользуется: по ее словам, в магазинах и кафе цены слишком высокие. Иногда ходит с детьми в кино. Она живет на свою пенсию по инвалидности и детское пособие. Недавно Олеся подала заявление на улучшение жилищных условий с материнского капитала, хочет сделать ремонт и поставить душевую кабину. Сейчас она живет в квартире, которая ей не принадлежит: въехала туда, когда у мамы стало тесно. Хозяева площади не приватизировали жилье — они уехали, оставили ей ключи и пустили на время.

Сейчас она возвращается из поликлиники с младшей дочерью Леной. Чтобы попасть домой, Олесе нужно преодолеть с коляской крутую внешнюю лестницу, с которой запросто можно упасть. На входе в подъезд она говорит, что очень боится заразиться туберкулезом от бездомных, которые ночуют на лестничной клетке.

Средняя дочь Олеси идет в первый класс, а старший сын учится в пятом, но дома нет компьютера и интернета. Она говорит, что купит компьютер, когда сын подрастет. Сама пользоваться им не умеет.

Гора мусора и реакция на снос хрущевок

В одном из дворов высится большая свалка. Управляющая компания отказалась убирать мусор со всего района. Решение объяснили тем, что жильцов осталось мало, поэтому вывозить мусор стало невыгодно.

На мусор открывается вид из окон протестантской церкви. Молодежные служения здесь курирует студентка Мария, она учится в магистратуре по направлению «социология». Год назад Мария вышла замуж и теперь собирается переезжать. Жизнь в Миллионке ей казалась удобной, пока она училась, но для создания семьи район не подходит.

Мария

«Здесь чувствуется атмосфера китайского гетто. Если надо скрыться, это правильное место. Здесь все происходит бесконтрольно: во многих домах странные перепланировки, в округе много квартир, которые не приватизированы, и непонятно, кто в них живет. В доме напротив без разрешения построен целый этаж. Его собирались снести, но потом забыли. Вопрос о деревянных туалетах на улице мы поднимали и обращались во все возможные структуры. Они спросили: а куда вы в туалет ходите? Официально канализации в Миллонке нет. Если вы зайдете за дом, вы увидите канализационную трубу, которая идет мимо дома. У каждой квартиры свой стояк. Мой стояк проходит здесь, в коридоре, у кого-то — в квартире, у кого-то — в подъезде».

Из задних окон дома, где находится квартира Марии, открывается вид на стену соседнего дома. Расстояние между зданиями не больше метра. По словам девушки, раньше жильцы в эту щель выбрасывали мусор прямо из окон, а еще два года назад у многих не было канализации, и они выливали туда отходы. Первый этаж превратился в свалку.

«Это нам должны платить за то, что мы в этих домах живем, а не мы за них», — говорит житель Миллионки Федор Иванов. Когда он слышит о сносе хрущевок в Москве, то приходит в ужас. Мужчина живет в доме 1897 года постройки, в комнате площадью в 18 квадратов. Когда он въехал сюда в 1990-х, то топил печку. Его сосед топит до сих пор, поэтому во дворе хранятся дрова.

Уличный художник и «китайские трущобы»

Уличный художник Юрий Платонов каждое утро идет рисовать шаржи, за каждый берет по 500 рублей. Он работает на набережной, в теплую погоду плавает в Японском море. Художник арендует жилье в Миллионке с 1988 года и успел пожить почти во всех дворах. Сейчас снимает жилье у людей, которые часто сидят в тюрьме, — всегда вовремя платит за квартиру.

Юрий Платонов

«Зачем лишняя недвижимость? Все мы здесь проездом. Мне нравится тут жить — как в декорациях фильма. Есть комнатенки очень убогие, но моя ничего. В ней только кровать, есть отдельный вход со двора. В туалет всегда ходили на улицу, а сейчас сортир замуровали забором. Жаль, был хороший, все пользовались. Один из кандидатов в мэры сказал, мол, весь город ходит под себя. А я скажу так: Миллионка ходит под себя. В Москве — чем ближе к центру, тем богаче публика. Здесь наоборот: в центре города — наркота, пьяницы, ветхие дома. Это не жилой квартал, а китайские трущобы. И зачем нашему городу в них вкладывать деньги, если стены от старости рассыпаются? Я понял: все в жизни временно. И Миллионка — тоже. Я здесь попрыгаю еще немного, а потом поеду в Москву».