Первыми были безобидные наручники. Потом появились кандалы и цепи. Потом — колодки, щипцы, плети. Когда десять лет назад Валерий Переверзев начал собирать свою личную коллекцию пыточных инструментов, он не думал о музее. Затем открылась экспозиция на ВВЦ, в павильоне «Казахстан», и теперь вот — полноценный музей с прицелом на иностранцев Torture Museum.

Музей расположился в подвале бывшего ресторана Alt Berlin, поэтому завсегдатаи еще заходят сюда по ошибке, не замечая новую надпись над дверью. Переверзев меньше всего хотел сделать диснейлендовскую комнату страха или уголок поклонников садомазо (им лучше зайти в музей эротики по соседству). Его музей пыток призван не пугать, а заставить думать. «Зачем создаются такие музеи по всему миру? — спрашивает сам себя Валерий. — Чтобы эти экспонаты в них хранились, а не возвращались в нашу жизнь. Пусть это останется историей».

В Москве открылся музей телесных наказаний. Изображение № 1.

«Пытки, казни — это ведь тоже искусство. Вот посмотрите на колесо. Вы знаете, что такое колесование? Человека привязывали к колесу, раскручивали, а палач бил по конечностям, ломая и отрывая их. Когда колесо останавливалось, живого или мертвого казнимого еще и выставляли на всеобщее обозрение. И это было не где-то за тридевять земель, а у нас — на Красной, на Болотной площадях». Отвечая на любой вопрос, Валерий моментально срывается в длительный исторический экскурс — верный признак не бизнесмена, который решил заработать на чужой жажде крови, а фаната своего дела. «Людям всегда нужен был перформанс. Люди с печатью вора, например, — это же ходячий перформанс, а зайти на площадь с висельниками и колесованными — это как музей посетить. К тому же пытки и казни — это еще и первая социальная реклама: не воруй, не убивай, а то получишь на лицо маску фальшивомонетчика и в горло зальют те самые монеты. Вот, кстати, эта маска, ее вешали перед входом в торговые ряды».

В Москве открылся музей телесных наказаний. Изображение № 10.

В плей-листе музея нет треков с истошными криками или звуками верещащей пилы. Аккуратно разложенные инструменты пыток, по мнению Валерия, вызовут куда более сильный эффект, нежели надувной скелет с динамиком во рту. «Вот щипцы для вырывания языка, этим отрезали пальцы, а вот это — чтобы ломать голень, — музейщик перечисляет инструменты, разложенные на столике в зале «Русская пыточная». — Меня всегда удивляло то, что, когда рассказывают нашу историю, в музее или на уроке, то говорят про наши победы и то, какая плохая была инквизиция на Западе и какие чудовищные пытки у китайцев и монголов. Но у нас тоже было сожжение или казнь „худой кувшин“, когда голову постепенно пробивали капли воды. Ну или человек просто сходил с ума. Конечно, Иван Грозный вкупе с Петром I — дети по сравнению с каким-нибудь Генрихом VIII, который казнил сотни тысяч. Но всё же это тоже часть нашей истории, пускай и почти полностью заимствованная».

В Москве открылся музей телесных наказаний. Изображение № 15.

В зале с портретами самых известных палачей, которые написал, между прочим, сам Переверзев, разговор заходит о сути профессии. «Простите, но палачи — это вершители правосудия. Поэтому если кто-то называет Гитлера палачом, то он приравнивает его деяния к законным методам правосудия. Едва ли истребление целых народов можно назвать законным. Палачи — это те люди, которых мы сами рождаем, когда на дороге нас подрезают, а мы кричим, что вешать таких надо. Или сейчас вот предлагается кастрация педофилов, которую поддерживают в массах. Идея, кинутая не очень умной властью народу, который, по-видимому, за последнее время притупел. Чем менее цивилизованное общество, тем изощреннее у него были и есть казни и пытки. Был такой прецедент в английской истории, когда мужик свалился с дерева на ребенка и его убил. По принципу „око за око“ его приговорили к казни через прыжки палачей с дерева».

В Москве открылся музей телесных наказаний. Изображение № 21.

Для себя, помимо экскурсий, которые Валерий Переверзев будет проводить лично, он оставил одно развлечение. В музее нет льготных билетов, но есть мужской и женский, причем последний стоит на сто рублей дешевле — 200 р. Это своего рода поощрение для прекрасной половины человечества, которую создатель Музея телесных наказаний считает более открытой всему новому. «Впрочем, если мужчина попросит женский билет, ему никто не откажет. Для меня забавно будет посмотреть на человека, который за сто рублей захочет сменить пол на время посещения моего музея».

Фото: Василий Попов


Музей истории телесных наказаний
Арбат, 25/36
м. «Арбатская», «Смоленская»
+7 (919) 728-77-48

Режим работы: пн-вс 11:00–19:00


В Москве открылся музей телесных наказаний. Изображение № 25.НА НОВОМ АРБАТЕ
ОТКРЫЛСЯ МУЗЕЙ
ЭРОТИЧЕСКОГО ИСКУССТВА