Тема изменений городского пространства интересует теперь не только урбанистов, но и обычных жителей. Этим летом, например, институт «Стрелка» посвятил отдельную программу работе в отдалённых районах Москвы. Один из воркшопов проводил европейский активист Флориан Ривьер, сам себя он называет «хактивистом» — человеком, который взламывает город. В Страсбурге, Лондоне, Париже и Берлине Ривьер проводит акции по улучшению городской среды, а привычные объекты старается использовать по-новому. Флориан пытается показать, что формировать городскую среду могут не только архитекторы и чиновники, но и обычные жители. В Москве он также работал на местности и создал несколько проектов — правда, не все их поняли.

 

 

Флориан Ривьер

городской активист

 

Городскими проектами начал заниматься в 2008 году. Основал в родном Страсбурге организацию уличных художников Démocratie Créative. В рамках этого движения проводил различные фестивали и акции по изменению городской среды. Реализовал несколько проектов совместно с мэрией Страсбурга. В 2011-м занялся собственными проектами, работал в Берлине, Лондоне, Дублине, Париже, Вене, Варшаве и Москве. Сам себя Ривьер называет «хактивистом» — городские хакеры превращают улицы в свободное пространство для общения.

 

 

Три акции Флориана Ривьера

1. Карусель потребления

«Я увидел этот рекламный столб и подумал: как же дорого стоит его установка. И используется она только для рекламы. Я подумал: что ещё можно с ней сделать, чем она может быть полезна горожанам? И вот — прикрепил к ней тележки из супермаркета, получилась такая карусель. Но в то же время это символ общества потребления».

 

2. Городская открывашка

«По всему Страсбургу стоят паркоматы — автоматы, где вы можете оплатить парковку. Я придумал, как горожане могут использовать их. Там есть очень удобный треугольничек, с помощью которого легко открывать напитки в стеклянных бутылках. Я сделал несколько стикеров с инструкциями, наклеил их на паркоматы, по телеку рассказали о моей акции. Теперь весь Страсбург открывает так напитки».

Интервью: Хактивист Флориан Ривьер о том, как взломать Москву. Изображение № 1.

 

3. Переносная зебра

«Я нарисовал на чёрном ковре белые линии. Ковёр можно свернуть в трубочку и идти с ним по улице, а когда надо перейти дорогу, ты в любом месте раскатываешь зебру. Я хотел подчеркнуть, что город предназначен для людей, а не для машин, и автомобили не могут занимать столько места. В Москве эта проблема очень актуальна. Но эту идею может использовать и мэрия города — например, во время каких-то городских мероприятий.

Интервью: Хактивист Флориан Ривьер о том, как взломать Москву. Изображение № 2.

 

— Флориан, вы взломали не один город. Как вам показалась, что в первую очередь нужно изменить в Москве?

— Я почти не видел центр города, вся моя работа проходила в районе «Войковской». Это очень далеко, надо долго-долго ехать на метро. Вы знаете, где это вообще находится? То, что я видел, конечно, очень необычно. Хотя, с другой стороны, именно так я и представлял себе Россию: много военных объектов, заброшенных мест, ощущение, что повсюду солдаты или полицейские. Кажется, что они готовы выйти из-за любого угла. При этом «Войковская» удивительное место: там строится метро или что-то ещё, кругом заборы, много строительного мусора. Но можно завернуть за угол и увидеть прекрасный старый стадион. Ты идёшь и думаешь, что не встретишь ничего интересного, как вдруг за очередным поворотом открываешь что-то поразительное и прекрасное. 

Улицы здесь довольно унылые, но зато какие прекрасные парки. Замечательные парки. Наверное, лучшие парки, которые я когда-либо видел. Думаю, люди строили ужасные дома, а чтобы жить было не совсем печально, строили эти парки.

— Чем вы занимались на «Войковской»? Чему хотели научить участников воркшопа?

— Мы вместе с ребятами исследовали район, искали места, которые можно улучшить, опрашивали местных о том, что им нужно. Я бы хотел, чтобы уличные художники, участники моего воркшопа, да и простые москвичи посмотрели на город как на игровую площадку. Чтобы они не просто перемешались от дома до работы и обратно, а жили в городе.

— Играли в нём?

— Когда мы спрашивали, чего людям не хватает, практически все говорили про какие-то игровые объекты: они хотят площадку для бадминтона, стол для пинг-понга, поля для футбола. Но ведь не обязательно ждать, кода власти создадут что-то специально для горожан, для игры можно использовать самые обычные объекты городской среды. Например, в Страсбурге я делал акцию с мусорными ящиками. Возле урн рисовал краской разметку — как в баскетболе. Так простая мусорка прекращалась в корзину для баскетбола: ты выбрасываешь мусор и в то же время играешь. На «Войковской» мы тоже нарисовали такую разметку.

Интервью: Хактивист Флориан Ривьер о том, как взломать Москву. Изображение № 3.

— И как местные жители реагировали?

— По-разному. Как-то нам удалось привлечь работников коммунальных служб к нашей работе. У нас появилась идея на широком тротуаре рядом с автобусной остановкой нарисовать поле для игры в шахматы. Неподалёку два человека красили стену. Мы объяснили им, что хотим сделать, и они нарисовали квадратики. Обычно поля чёрные и белые, а у нас получились белые и красные: другой краски не было. Но это так здорово, что они нам помогали.

Интервью: Хактивист Флориан Ривьер о том, как взломать Москву. Изображение № 6.

Но были, конечно, и неприятные случаи. Например, в одном месте мы решили протянуть между стоящими рядом зданиями гамак. Гамак — это то, что нравится всем: там можно посидеть, отдохнуть, покачаться. Мы нашли сеть, стали её крепить к зданию, и тут из соседнего банка вышел охранник и сказал: «Прекращайте! Не надо здесь натягивать эту сеть». Мы ему объясняем, что это гамак, что это мило и полезно, что он сам может здесь посидеть. Но охранник был непреклонен. Я никогда этого не пойму: я пытаюсь сделать город более комфортным, мои инсталляции не мешают людям, почему кому-то это может не понравиться? Тот охранник не говорил по-английски, поэтому я не смог с ним нормально пообщаться.

Интервью: Хактивист Флориан Ривьер о том, как взломать Москву. Изображение № 12.

— А за время вашей работы в других городах у вас никогда не было проблем с местными властями или полицией?

— Никогда.

Это довольно удивительно слышать...

— Города, в которых я бывал, достаточно открыты к экспериментам. Я ведь стараюсь делать что-то полезное для горожан, то, что им бы самим в голову не пришло. Они смотрят на мои акции, а потом делают что-то подобное.

— Но вот вы прикрепляете к рекламному столбу тележки из супермаркета, а к вам подходит охранник и говорит: «Остановитесь»?

— Они не могут! Я ничего не ломаю, ничего не порчу — надо просто объяснить это окружающим. Я не работаю ночью, не выгляжу как гангстер, так что проблем не возникает. Москва, конечно, более закрытый город. Люди боятся проявлять хоть какую-то инициативу, боятся делать что-то на улицах, потому что думают: «Наверное, это запрещено». Очень часто нам во время воркшопа говорили: «Это не разрешено». И если вначале я ничего не боялся, то после пары неприятных случаев, как с гамаком, стало не по себе. В Берлине, например, ты можешь соорудить кучу гамаков — все будут только счастливы.

— Но, может, есть смысл в том, чтобы как-то ограничивать инициативу людей? Если каждый будет делать что-то, называя это арт-проектом, это может помешать другим.

— Конечно, вопрос ответственности достаточно сложный — я стараюсь не делать ничего опасного, мне легче отказаться от идеи, если я понимаю, что не могу просчитать риски. Но я готов к этой ответственности. И наоборот, мне кажется, проблема в том, что не все люди готовы повторить за мной. Некоторые мои проекты требуют большего участия со стороны граждан.

 

 

 

 

бюрократы при любой возможности говорят: «Нет-нет, ничего не трогайте, Не думайте, ничего не меняйте!»

 

 

 

 

— Мы привыкли к тому, что существуют архитекторы, которые строят город. У них есть бумажки, задание от властей, план. Но появляется другой тип архитекторов, урбанистов — это сами местные жители, они могут строить и улучшать публичные пространства. Это логично: общественные пространства и право общества их менять.

Хотя в России обстановочка, пожалуй, похуже. Я, конечно, знаю не так много о стране, но здесь есть просто непробиваемая прослойка бюрократов, а местное сообщество пока не сформировалось как сила. И эти бюрократы при любой возможности говорят: «Нет-нет, ничего не трогайте. Не думайте, ничего не меняйте — мы всё вам обеспечим. Просто расслабьтесь!»

— Вы называете себя «хактивистом», а в России это движение называется «Партизанинг». Вы тоже относитесь к властям как к врагу или готовы сотрудничать?

— Моя идея не столько в том, чтобы противостоять системе. Я хочу показать окружающим альтернативные пути, потому что у города, у чиновников не хватает творческого мышления. Они не подходят к развитию города творчески. Я активно сотрудничаю с чиновниками в Страсбурге, пару раз они просили меня сделать что-то для них — я охотно соглашался. Например, с баскетболом в мусорных корзинах. Теперь разметкой разрисован весь город — этот проект заказала и оплатила мэрия. Вообще, моя задача скорее в том, чтобы показать что-то горожанам, а если это им понравится, они смогут требовать от чиновников воплотить идею на новом уровне.

— А почему бы просто напрямую не попросить властей?

— Раньше я пытался. Ты звонишь по какому-то номеру, говоришь, что вот классно было бы сделать вот это. А тебе в ответ: «Конечно-конечно, позвоните по другому номеру». Там пересылают ещё куда-то, и может пройти несколько месяцев, пока ты найдёшь нужного человека, который в конце концов скажет: «Ой, нет, мы это сделать не сможем». Например, в Москве мы нарисовали лабиринт на лестнице при спуске с пешеходного моста на «Стрелку». Люди ходят по нему, он им нравится, образуются какие-то связи, это становится событием в жизни города. И, может быть, когда все будут про лабиринт знать, власти скажут: «О, прикольная идея». Но просто позвонить и предложить сделать такую вещь – так не сработает.

— А почему бы вам не пойти работать в мэрию какого-нибудь города? Там бы стало на одного креативного человека больше.

— Когда мне будет много лет, наверное, соглашусь на такую работу. Но я думаю, что для творческих людей необходимо чувство свободы, возможность встречаться с разными людьми. А не приходить в один и тот же офис и видеть всех этих ребят в костюмах. Так можно очень быстро потерять вдохновение.

— Что вы думаете об акциях российских партизанов?

— Мне нравится движение «Партизанинг», у них очень интересные акции, хорошие интервью на сайте. В такой стране, как Россия, уличным художникам должно быть очень интересно: здесь так много надо менять, есть, чему противостоять.

 

 

 

 

приятно посмотреть, как кто-то вставляет российской власти, которая кажется такой могущественной

 

 

 

 

В Европе довольно известна группа «Война», «Хуй в плену у КГБ» — очень интересная акция. Но я думаю так: я в своих акциях не критикую, а пытаюсь показать, что можно сделать хорошего. Вот вам что-то не нравится — прекрасно, но так предложите решение! Это важно. Многие пьют пиво на лавочке и жалуются, что «ненавидят систему». Если так — попытайтесь сделать что-то хорошее. «Война» не предлагает никаких идей, они известны только тем, что против правительства. Хотя, безусловно, приятно посмотреть, как кто-то вставляет российской власти, которая кажется такой могущественной.

— А у вас есть какой-то рецепт, как изменить сознание людей, как сделать их более открытыми?

— Наверное, надо просто вежливо каждый раз объяснять им: я пытаюсь соорудить здесь гамак, потому что я хотел бы проводить больше времени на улице, потому что я хочу читать книгу в тени деревьев. Почему вы считаете, что я не могу этого сделать? Почему хотите запретить мне?

Самый лучший способ поладить с кем-то — заставить человека улыбнуться. Если вы делаете что-то забавное, люди улыбаются и открываются. Вот почему я пытаюсь превратить город в игровую площадку — это весело. А когда вы делаете что-то весёлое, людям уже не хочется с вами спорить, а хочется согласиться. Думаю, юмор делает людей более открытыми.

Фотографии: www.florianriviere.fr, Мария Семененко