За последнее время сразу в нескольких важных для Москвы и всей страны музеях сменились директора. Ушла со своего поста Ирина Антонова, которая руководила Пушкинским более полувека. Покинула пост основательница музея Булгакова Инна Мишина. Ушли директора Политеха и музея Москвы. Им на смену назначены более молодые руководители, подчас вообще прежде не связанные с музейной деятельностью. Нравится это, понятное дело, не всем. The Village поговорил с четырьмя новыми директорами о том, нужно ли Москве переосмыслить понятие «музей», каким они видят музеи будущего и каких изменений следует ждать под их руководством.

 

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 1.

Пётр Мансилья-Круз

Директор музея Булгакова, 31 год

Историк по образованию, работал редактором в ИД «Афиша», продюсером на НТВ, телеканале «Культура», на Первом канале и СТС. В апреле 2013 года назначен директором Музея Булгакова.

  

Понятие «музей» наполняется новыми смыслами прямо сейчас, пока вы читаете этот текст. Десятки, а может быть, даже сотни умнейших людей в мире думают о том, как сделать лучше и интереснее то пространство, куда вы придёте, чтобы узнать, почувствовать или пережить что-то новое. Каждый следующий новаторский музейный проект меняет представление о том, что может быть темой, объектом, средством передачи мысли или эмоции. Создание, придумывание музеев — одно из самых сложных занятий. Не в последнюю очередь потому, что границы привычного раз за разом раздвигает фантазия, часто с помощью разных невероятных технологий. Если новое слово о том, каким ещё может быть музей, будет сказано в Москве, это будет большой удачей.

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 2.

Одна из самых важных функций музея — хранение. Но если вы произнесёте вслух: «Давайте немного отвлечёмся от бесконечного собирательства, не будем над златом чахнуть, подумаем, как бы всё это показать, чтобы людям было интереснее», — музейное сообщество вас немедленно съест. Потому что мнимая дихотомия «хранение-представление» по-прежнему определяет содержание многих музейных дискуссий. Не зря разговоры об открытом хранении у нас всё ещё кажутся смелостью. Вопрос не в том, позволять ли трогать руками экспонаты, не в том, допускать ли простых смертных в священные чертоги.

Путь, пройти который может предложить музей — от любопытства к пониманию вещей и явлений, — это естественный путь человеческой мысли. Когда построить его получается, в музее хорошо и интересно. В этом контексте больше думать о посетителе, по-моему, не стыдно. 

У музея Булгакова нет богатейшей коллекции, мультимедийных аттракционов, здания, только что построенного знаменитым архитектором. Зато есть народная любовь к Булгакову и его текстам. И есть комната, в которой писатель жил, сидел за столом, смотрел в окно, не спал из-за криков соседей, откуда выбегал звать милицию. Осталось сделать так, чтобы это ощущение подлинности, ощущение «той самой квартиры» стало первым сильным впечатлением, с которого начинается путешествие, началом увлекательного рассказа. Ну и ещё нужно придумать сам рассказ и всё остальное, что должно быть в современном музее.

 

  

В последнее время началось много разговоров о том, кто музейный, кто не музейный.

  

 

В нашем случае создание того самого непрерывного пути, связей между предметами, их историями, биографией Булгакова, эпохой, пространством, экспозицией и способом о ней говорить — главная задача и необходимость для музея.

В последнее время, особенно после назначений в Пушкинском и Политехническом, началось много разговоров о том, кто музейный, кто не музейный, далеки ли новые директора от профессионального сообщества. Почему об этом говорят — понятно, а с помощью каких приборов предлагается измерять «музейность» и где точка отсчёта — понятно не вполне. Историки далеки от музейного дела? Дальше филологов или ближе? Марина Лошак создавала галереи и руководила ими, организовала столько выставок, что и сама вряд ли помнит, сколько. Юлия Шахновская последние четыре года руководила проектом развития Политехнического музея, к этому музейному делу — одному, конкретному — она, по-моему, ближе всех.

  

 

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 11.

Марина Лошак

директор ГМИИ имени Пушкина, 58 лет

Филолог по образованию. Работать в музейной сфере начала ещё с 80-х годов, была директором нескольких частных галерей. Один из ведущих кураторов русского авангарда. В июле 2012 года стала арт-директором музейно-выставочного объединения «Манеж», в состав которого вошли шесть выставочных площадок, в том числе «Манеж» и «Рабочий и колхозница». В июле 2013 года по решению министра культуры России Владимира Мединского стала директором Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина. 

  

Я могу говорить лишь о своём опыте. Как вы знаете, я год проработала арт-директором музейно-выставочного объединения «Манеж». Мне кажется, что нам удалось выстроить эффективную схему организации выставок в «Манеже», «Новом Манеже» и в «Рабочем и колхознице». Каждая площадка имела свою специфику, но благодаря активной программе и совместным усилиям многих институций нам удалось завоевать репутацию у зрителей.

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 12.

С одной стороны, наша сила — в открытой коммуникации как с профессиональным сообществом (нашими партнёрами были десятки музеев и фондов — от Московского музея дизайна до театра Дмитрия Крымова, от Русского музея до Музея архитектуры имени Щусева). С другой стороны, мы всегда были очень доброжелательны к зрителям: работали до девяти вечера, устраивали дискуссии и обсуждения, экскурсии и встречи, танцы под открытым небом и всевозможные перформансы. Сейчас вот должны запустить маршрут на самокатах по центральным площадкам Москвы, скоро от «Манежа» до ГМИИ им. Пушкина проляжет самокатная дорожка.

В Пушкинском я буду действовать очень осторожно. На первом этапе музею, безусловно, необходима модернизация — на уровне хранения, создания электронных каталогов. Нужен виртуальный музей. Но, меняя форму, важно сохранить дух — то, что Ирина Александровна Антонова называет «университетским геном»: продолжать и «Декабрьские вечера», и лекционные курсы, и поэтические чтения — все те программы, которыми гордится музей.

  

 

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 19.

Юлия Шахновская

директор Политехнического музея, 34 года

Окончила юридический факультет МГУ. Работала юристом, потом курировала ряд интеллектуальных проектов компании «A&HH»: «Живой журнал», кинотеатр «Пионер», благотворительные фонды. Руководила созданием «Гаража». С 2009 года — генеральный директор Фонда развития Политехнического музея, потом замдиректора музея по развитию. В июле 2013 года назначена директором музея. 

  

Я считаю, что некое переосмысление понятия «музей» нужно и в нашем городе, и в нашей стране. Сегодняшнее представление о музеях и их аудитории имеет свои корни ещё в советском времени. За последнее время сама область мирового музейного знания, навыки и музейные технологии заметно ушли вперёд.

По совершенно объективным причинам в 1950-60-е годы сложился и, в целом, сохраняется до сих пор тренд музеев на коллекционирование и хранение, что, безусловно, является важной задачей. Они, действительно, хранят национальное достояние, формируют музейный фонд — эту задачу нельзя сбрасывать со счетов. Но сегодня нельзя выполнять только одну функцию, надо делать следующий шаг, надо этим достоянием делиться. Передавать опыт, накопленные ценности интересующимся людям, семьям, детям, молодёжи. И вот с этими механизмами у нас пока сложности, мы их пока не знаем, мы пока можем только перенимать опыт у иностранных коллег.

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 20.

Это тем более важно потому, что у общества довольно серьёзные проблемы с образованием, с воспитанием. При этом музей, в отличие от многих образовательных учреждений, ничего не навязывает, не ставит оценок, с вас ничего не требует. Вы проявляете добрую волю, приходя в музей. А задача хорошего директора и хорошей музейной команды — привлечь вас туда.

Расширением границ деятельности музея я и занималась в последнее четыре года в Политехе в должности директора Фонда развития. Все наши проекты, от Политеатра до фестиваля научно-популярного кино, они как раз направлены на то, чтобы сказать публике: музей — это гораздо больше, чем просто хранение и экспозиция.

Особое внимание мы будем обращать на работу с молодой публикой, чтобы найти такие механизмы общения, которые будут пробуждать любознательность, любопытство, интерес к проявлениям жизни, к разным областям этой жизни.

Может быть, некоторых представителей музейного сообщества пугают новые тенденции в музейной жизни. Но опасения насчёт утраты культурной составляющей музеев точно притянуты за уши. Мы как раз заняты продвижением культуры. Всё должно быть сбалансировано, говорить о том, что надо посвящать все силы, всю энергию музейного сообщества исключительно механизмам коллекционирования и хранения, довольно странно.

 

  

мы работаем
для публики, для человека,
для конкретного посетителя,
а не для себя.

  

 

Поскольку мы занимаемся публичным социальным, образовательным, просветительским делом, мы, конечно, должны основной своей целью ставить расширение публики. Мы в первую очередь работаем для публики, для человека, для конкретного посетителя, а не для себя. И у нас с нашим коллективом в Политехе нет на этот счёт никаких разногласий.

А по поводу экономической эффективности могу сказать одно: бюджетного финансирования недостаточно даже для того, чтобы музей просто функционировал. Например, коллекцию мы сейчас пополняем исключительно за счёт частных средств.

  

 

Прямая речь: Новые директора — об изменениях в музеях. Изображение № 31.

Алина Сапрыкина

директор Музея Москвы, 40 лет

Окончила философский факультет и аспирантуту МГУ. Работала арт-директором в команде первого московского арт-кластера ARTPLAY с момента основания и до своего нового назначения. Принимала участие в запуске и стартовых проектах "Гаража", выставках Кабакова, Пино, Линча и других.  За 10 лет сама организовала более 100 выставок. Директором Музея Москвы назначена в мае 2013 года.

  

Как и во многих других сторонах городской жизни, задача с музеями в Москве заключается в том, чтобы взять для себя современные музейные технологии, новые подходы к экспонированию и освоению музейного пространства, уже опробованные в Европе, — и вместе с тем не потерять своеобразия, тех уникальных черт, которые делают московские музеи неповторимыми.

Музей новой формации в Москве — это высокотехнологичная современная институция и, вместе с тем, что-то своё, здешнее, чего нигде больше нет. Да, в московских музеях должны появиться Wi-Fi, уютные кафе, дизайнерские магазины. Да, детки должны приходить на экскурсии и садиться с экскурсоводом на ковёр и обсуждать искусство на разных языках. Но главное — на этом не останавливаться. Это сервис, который должен быть в каждом музее, тут мы должны стремитmся к общемировым стандартам. И мы уже по этому пути идём.

 

  

Находясь в музее в Москве,
человек должен считывать,
что он именно в Москве.

  

 

Но также важно, чтобы у человека, когда он приходит в музей, не было ощущения, что он в каком-то «межмузейном „Макдоналдсе“», у которого отлично выстроенный сервис и который одинаковый в каждой стране. Находясь в музее в Москве, человек должен считывать, что он именно в Москве. Это не значит, что гостей должны встречать русские красавицы в костюме матрёшки. Вопрос как раз в том, как транслировать московскую идентичность не в поверхностном виде, а через собственные стили и проекты — в контенте и имидже самого музея. И на этот вопрос нет одного ответа.

Проект двора в Провиантских складах. Изображение № 32.Проект двора в Провиантских складах

Нам в музее Москвы с этим проще, потому что тематика нашего музея предполагает интерес к истории города, тому, как он развивался и развивается. Москва — часть нашего контента, рассказ о Москве — часть наших выставок. Музей Москвы должен стать площадкой для живых, нормальных, обычных и необычных — то есть самых разных людей. Музей перестаёт быть только хранилищем информации, артефактов и идей, превращаясь в место более интерактивное и многофункциональное, пространство общения. И тогда у музеев больше шансов на то, чтобы менять и саму жизнь в лучшую сторону.

  

 

Фотографии: Сергей Пятаков/«РИА Новости» (фото М. Лошак), Юля Татарченко, Ольга Эйхенбаум, пресс-служба Музея Москвы, материалы по Музею Булгакова предоставлены Московским институтом социально-культурных программ